Софья Соломонова – Белый Сокол (страница 41)

Глава XIII

Рю сидел на стуле напротив и смотрел на нее совершенно пустыми глупыми глазами. Это было приятно. Камилла даже улыбнулась сама себе. Мальчишка раздражал. Стоило ему только открыть рот, и Камилле хотелось оказаться подальше, но несколько месяцев ей приходилась слушать его каждый божий день. Она даже подумать не могла, что слушать кого-то может быть так невыносимо. Она нарисовала его портрет, как смогла, и повесила на стене. То был плохой портрет, в котором едва ли можно было узнать мальчишку, но она знала, кто это. Каждый вечер после их встреч она кидала в портрет ножи, пока от него остались только ошметки. Тогда она нарисовала новый и продолжила. О, каких же усилий ей стоило не придушить его еще несколько недель назад. Но цель была важнее. И вот, наконец-то, у нее была такая возможность.

– Подойди! – скомандовала Камилла, и Рю тут же поднялся и приблизился.

Он стоял так близко, что ей не составило труда дотянуться до его шеи. Надо было признать, у узкоглазого выродка была очень мягкая кожа. Да и вообще сложен он был неплохо. Хорошая, качественная игрушка.

Камилла сжала руки вокруг шеи Рю, который никак на это не отреагировал, продолжая смотреть на нее в упор. От нее не укрылось, что его зрачки расширены, а пульс учащен. Оравин хорошо постарался. Мальчишка был заперт в своем желании, буквально ослеплен им.

Нехотя Камилла разжала руки, и Рю закашлялся, пытаясь отдышаться. Еще рано. Выродку Оманоске предстоит умереть ради великой цели. Камилле было даже обидно, что именно такой отвратительный мальчишка отдаст свою жизнь за свободу двух миров. Его ведь могли увековечить в легендах как невинного агнца, своей смертью вернувшего духов в мир людей. От этой мысли Камиллу передернуло.

Она резко поднялась со своего кресла и двинулась к выходу.

– Ты уже уходишь? – спросил Рю. То, что он все еще мог говорить, было огромным упущением, но Оравин утверждал, что ничего не может с этим поделать.

Камилла не стала отвечать. Но это не успокоило мальчишку.

– Ты же еще вернешься?

– Конечно, Рю, – отозвалась она, пародируя образ Камиллы-дурочки, который так ему нравился. – Я всегда буду рядом.

Она обернулась, только чтобы увидеть глупо-счастливое выражение на лице Рю. Он был похож на щенка. Не хватало только хвоста.

– А теперь заткнись и не мешайся. – С этими словами Камилла вышла наружу.

Рю поселили в небольшом шатре рядом с ее собственным в самом сердце лагеря. Кругом сновали туда-сюда люди. Ее люди. Стоило ей выйти наружу, как рядом с ней тут же возник один из ее лакеев.

– Госпожа? Будут ли приказания?

Камилле хватило одного полного презрения взгляда, чтобы лакея и след простыл. Разрушители Врат всегда были хорошо организованным сообществом, но Камилле удалось поистине выдрессировать их. Но это было и неудивительно. Ведь она была Избранной.

Камилла подошла к коновязи, около которой общался с подчиненными Леб, ее заместитель, занимавшийся всей повседневной рутиной. Леб занимал это место еще при ее отце, и у Камиллы не было причин сомневаться в его верности. Впрочем, она все равно ему не доверяла.

– Госпожа! – хором воскликнули Леб и его люди, вытягиваясь по струнке, стоило ей приблизиться.

Камилла благосклонно кивнула им и пятеро мужчин чуть расслабились.

– Как проходят приготовления?

– Все по плану, Госпожа. Выдвигаемся завтра на рассвете.

– Хорошо. – От Камиллы не укрылось, что Леб хочет сказать еще что-то, но не смеет. – Что-то еще?

– Эм… Госпожа, что делать с… пленником?

– А, это. Не волнуйся, Леб, он совершенно безвреден.

– Но, Госпожа…

– Я сказала, он совершенно безвреден. – Ситуация начала раздражать Камиллу. – Найдите ему коня и привяжите к моему. Уверена, он умеет ездить верхом.

– Ваша воля – закон, Госпожа. – Леб поклонился, повторив церемониальную фразу, и Камилла оставила его заниматься приготовлениями.

Лето окончательно вступило в свои права, и солнце палило нещадно. Черное платье быстро нагрелось, и Камилла с отвращением почувствовала, как по груди течет капля пота. Она поспешила укрыться в своем шатре, где ее уже ждал один из лакеев с большим опахалом.

Камилла подошла к огромному идеально ровному зеркалу. Возить такое с собой было невероятным расточительством, и от Камиллы не укрылось, как изменился в лице Леб, когда она приказала взять его с собой. Но он не посмел ей перечить. И теперь его Госпожа могла насладиться своим отражением. Камилла с удовлетворением провела рукой по телу, очертив округлости груди и бедер. Черное платье из тончайшего шелка с узором в виде алых бабочек так хорошо подчеркивало ее фигуру. Камилла улыбнулась своему отношению. Несмотря на жару и необходимость иметь дело с раздражающим мальчишкой, она была, как обычно, прекрасна. Ей всегда нравилось смотреть на себя в зеркало, наслаждаться изгибами тела и чертами лица, синевой глаз и блеском волос. Духи позаботились о своей избраннице – в мире не было человека прекраснее.

«Оравин!» – позвала она мысленно.

«Чего тебе?» – голос Оравина отозвался неприятным уколом в сердце, можно было сколь угодно долго иметь дело с этим духом, но привыкнуть к его голосу было невозможно. Он оказывал воздействие на самом глубинном, животном уровне, и даже Камилла, общающаяся с Оравином с младенчества, не могла избавиться от неприятного ощущения песка под кожей, когда тот проникал в ее мысли.

«Ты точно не можешь сделать так, чтобы этот мальчишка молчал?»

Оравин рассмеялся, и от этого смеха у Камиллы свело зубы.

«Я же говорил, это невозможно. Он все еще что-то соображает, пусть и немного. Если совсем лишить его этого, он умрет».

«Очень жаль…»

«Хватит ныть, Ками, – Камилла поморщилась, она ненавидела, когда дух так ее называл, она считала, что он должен звать ее Госпожой, как остальные, но Оравин был иного мнения, – осталось недолго».

Дух был прав. День, о котором мечтали, ради которого трудились многие поколения Разрушителей Врат на протяжении тысячелетия, вот-вот настанет. Скоро Врата будут вновь открыты. А она, Камилла, докажет, что является самой выдающейся личностью в истории организации. Да что там, в истории этого мира. Все забудут об этом недальновидном дураке Оманоске и будут прославлять ее, женщину, вернувшуюся им силу и свободу.

Камилла рефлекторно сжала в руке небольшой золотой медальон, висящий на шее. Затем открыла его и посмотрела внутрь. Каждая из створок медальона содержала крошечный, но тонко проработанный портрет. Ее родители. Они смотрели на нее с гордостью, как и всегда. Они всегда верили в то, что Камилла – Избранная. И будь они еще живы, они были бы очень довольны.

Камилла закрыла медальон и вновь подняла глаза на зеркало. Однако вместо своего отражения она обнаружила там только тьму. Через мгновение из тьмы появились два алых огненных глаза, один из которых тут же ей подмигнул.

– Сюрприз! – Оравин был очень доволен собой.

Камилла поморщилась. До ее слуха донесся вскрик, который изо всех сил пытался подавить ее лакей с опахалом. Мальчик знал свое место и не смел мешать своей Госпоже, но Оравин умел произвести впечатление.

– Чего тебе еще?

Оравин фыркнул, и Камилла не могла не заметить, насколько по-конски это звучало. И действительно, мрак, застеливший зеркало, сгустился и сформировался в призрачный силуэт огромного коня с горящими алым глазами.

– Истинный облик? Сегодня что, какой-то праздник?

– Конечно! – Конь ухмыльнулся, и от неестественности этого зрелища Камиллу передернуло. – Я наконец-то показал Аре’Тиилю его место!

– Кому? – У Камиллы не было никакого желания слушать болтовню духа, но она знала, что он не отстанет, пока не поведает ей все в мельчайших подробностях.

– Невежда! Аре’Тииль был одним из ближайших приближенных Оманоске, членом его так называемого совета.

– А, то есть это какой-то дух?

– Ками, ну что ты такое говоришь, если бы это был человек, я бы раздавил его как букашку еще тысячу лет назад. Конечно же Тииль – дух.

Камилла зевнула. Ностальгические воспоминания Оравина всегда ее утомляли.

– И не просто дух, – не унимался Оравин, – а один из сильнейших. Есть теория, что именно он стал прообразом ангелов этой вашей церкви. Прекрасный юноша с белоснежными крыльями.

– Ты в него влюблен, что ли? – дразнить Оравина было отдельным сортом удовольствия.

Дух зарычал, и зеркало зазвенело от этого звука и силы, содержащейся в нем. Камилла почувствовала неприятную тяжесть в животе, а из-за ее спины раздалось жалобное поскуливание – лакей держался из последних сил.

– Да чтоб тебя, жалкая девчонка! Только глупцы преуменьшают силу и заслуги своего врага. Тииль – сильный противник. И я уважаю его. Ненавижу, но уважаю.

Глаза Оравина на мгновение загорелись ярче, будто на огонь подули мехами.

– Так вот, оказалось, что Тииль снюхался с этим твоим Рю, и именно поэтому я не мог подчинить его.

– Ага, оправдывайся… – Камилла снова зевнула. – У меня же получилось.

– Ты использовала… другую силу.

– Но разве этот твой возлюбленный Тииль не должен был почуять подвох, а?

Оравин рассмеялся. Из-за спины Камиллы раздался глухой удар, как будто кто-то уронил на землю мешок с мукой – лакей все же не выдержал и потерял сознание. Слабак.

– Ты думаешь, я дурак, Ками? Я скрыл твою истинную натуру и нашу связь.

Камилла вопросительно подняла бровь.