Софья Соломонова – Белый Сокол (страница 19)

Старший гвардеец встал по стойке «смирно» и отдал честь, его подчиненные повторили те же действия.

– Рю Омано доставлен по вашему указанию, милорд! – отрапортовал гвардеец.

– Спасибо, Александр, – кивнул граф. – Оставьте пару бойцов на всякий случай и можете быть свободны.

– Так точно, милорд!

Гвардеец отдал указания двум подчиненным, которые заняли места по обе стороны от входной двери, а сам уверенным шагом покинул помещение.

– Ну что же, приветствую тебя еще раз, Рю Омано. – Граф чуть улыбнулся, пристально разглядывая Рю. У него был приятный спокойный глубокий голос, который немного напомнил Рю голос Клода.

– Благодарю вас за приглашение, милорд, – отозвался Рю и склонился в низком поклоне на гиринский манер.

– Я думаю, ты понимаешь, что я позвал тебя не просто так?

Рю кивнул:

– Да, милорд. Но я могу лишь гадать, что вам потребовалось от простого воина.

– Простого? – В голосе графа слышалось удивление. – Это огромная скромность для представителя рода Омано.

Рю, который до этого момента учтиво смотрел себе под ноги, резко поднял взгляд на собеседника. Он никак не ожидал, что кому-то на Континенте будет известен род Омано, кроме разве что таких ученых, как Клод. Тот факт, что о его семье слышал даже роальский граф, поверг юношу в шок. Чуть совладав с собой, Рю все же решился спросить:

– Вы слышали про мой клан, милорд?

Графа реакция Рю явно позабавила.

– Несколько лет назад мой король приказал мне изучить возможности усиления торговли с Гирином, и я обратился в университет Локаста, чтобы побольше узнать об этой стране. Помимо прочего, мне удалось узнать кое-что и об основных знатных семьях. Так что да, я слышал про твой клан. – Граф сделал паузу, покручивая в пальцах перо и глядя сквозь него на Рю. – И как же представитель знатного рода Гирина оказался бойцом в труппе грязного разбойника?

Рю не смог придумать, что ответить, и тупо смотрел себе под ноги.

– Так что же? Я жду.

– Ну… В силу различных обстоятельств я был вынужден покинуть свой клан и отправиться в… эм… свободное плавание.

– На Континент?

– Да.

– Далеко же тебя занесло это свободное плавание. И давно ты тут, Рю Омано?

– Год, милорд.

Граф вдруг присвистнул:

– И за год ты так хорошо овладел роальским языком?

– У меня был хороший учитель, милорд. – Рю решил не распространяться о том, что знал язык и раньше.

– Действительно… – Голос графа звучал задумчиво. – Что ж, Рю Омано, у меня есть для тебя деловое предложение.

Сердце Рю затрепетало. Вот оно! То, что еще несколько часов назад было глупой мечтой, вдруг обрело все шансы воплотиться в реальность.

– Дело в том, что я не просто так устроил этот турнир. Моему младшему сыну нужен учитель фехтования. Ты ему очень понравился и к тому же победил, так что я хочу предложить тебе работу. Что скажешь?

Сердце Рю упало. Он думал, что граф предложит ему должность своего телохранителя или военного советника, а на деле он предлагал роль няньки для своего сына. Но юноша и сам прекрасно понимал, что даже это предложение – куда больше, чем то, на что он имел право надеяться. К тому же даже эта работа все еще предполагала жизнь в этом роскошном дворце, уютную постель и вкусную еду. А альтернативой было возвращение в рабство к Роберту.

– Это будет честью для меня, милорд.

– Вот и славно! – Граф удовлетворенно хлопнул в ладоши. – Мэттью это будет полезно. У вас не такая большая разница в возрасте, надеюсь, это увеличит его интерес к учебе.

Рю понял, что, если виконт не воспылает интересом к фехтованию, это будет его виной. Уверенности в успехе у него не было, но вариант вернуться к Роберту он даже не рассматривал.

– Мой управляющий все это оформит, – продолжил граф и затем обратился к стоящим по стойке «смирно» гвардейцам: – Проводите Рю Омано к Патрису.

– Есть! – хором отозвались солдаты и направились к двери.

– Благодарю вас, милорд, – промямлил Рю на прощание, снова глубоко кланяясь, но граф уже перестал обращать на него внимание, занявшись какими-то бумагами, лежащими на столе.

Рю выделили комнату в одном из флигелей дворца. Управляющий Патрис, худой пожилой мужчина с острой седой бородкой и роскошными завитыми усами, долго извинялся за то, что комната совсем маленькая, но она оказалась в несколько раз больше мансарды, в которой Рю жил у Клода. Патрис оставил юношу обживаться, но предупредил, что первым делом с утра граф будет ждать его в тренировочном зале. Управляющий также объяснил Рю, где тот может помыться, и заверил его, что горничные принесут ему новую чистую одежду.

Когда, помывшись наконец после многих дней в дороге, Рю вернулся в свою комнату, на кровати он обнаружил аккуратно сложенную стопку вещей. Он ожидал увидеть ливрею с гербом фон Форле, подобную той, которую носил Патрис, но, к его облегчению, слуги принесли ему обычную одежду, которую мог бы надеть роальский торговец или служащий среднего достатка. Переодеться в чистое было крайне приятно, как и погрузиться в пушистую перину на широкой кровати. День выдался непростым, и Рю почувствовал, что засыпает, но не тут-то было. Сквозь полуприкрытые глаза он увидел, как полутемная комната осветилась неестественным белым светом, и знакомый голос произнес:

– Ну что, поздравляю, ты добился своего!

Рю хотел было отмахнуться от духа, но вдруг понял, что кто-то из слуг мог зайти в комнату и увидеть незваного гостя. Эта мысль заставила его резко сесть на кровати, сбрасывая дремоту.

– Ты что, спрячься немедленно, вдруг кто-то тебя увидит!

– То есть до этого тебя это не волновало? Ну ладно. – После этих слов стоящий посреди комнаты высокий мужчина с белыми волосами исчез, а на его месте появился небольшой белоснежный сокол. Птица пару раз лениво взмахнула крыльями и приземлилась на стоящий у окна рабочий стол.

– Ты доволен? – Рю уже знал, что дух может говорить и в птичьем обличье, но ему все еще было от этого не по себе.

– Да… Спасибо.

– Это что, благодарность? Удивительно! – Сокол пару раз легко пошевелил крыльями, подражая человеческой жестикуляции.

– Я за многое тебе благодарен, – Рю немного обидело такое отношение духа, – но иногда ты просто невыносим.

– Оправдания, оправдания… – Сокол пару раз прыгнул по столу, приближаясь к Рю, и наклонил голову, буравя юношу ярко-желтыми глазами.

– Например, ты невыносим сейчас! – не выдержал Рю, с усилием поддерживая себя в вертикальном положении и противясь желанию проигнорировать духа и спокойно уснуть. – Я хочу спать.

– Я заметил. Но я все-таки хотел предложить тебе подольше подумать о том, чего ты хочешь. Я бы ни за что не догадался, что шут для маленького мальчика – это то, чем ты мечтаешь стать.

– Не шут, а учитель фехтования.

– А есть разница? – Рю понял, что Тииль закатил бы глаза, если бы птичье обличье ему это позволяло.

– Ты же сам знаешь, что есть. Тебе больше нечем заняться, кроме как бесить меня, да?

– Действи-ительно… – Это слово дух нарочито растянул. – У меня же есть более амбициозные цели, чем быть чьей-то нянькой.

С этими словами дух исчез.

Обычно такое поведение духа приводило Рю в бешенство, но сегодня он слишком устал, чтобы реагировать на его выходки, и просто упал обратно на подушку и почти сразу уснул. Последней мыслью, промелькнувшей в его голове перед тем, как он погрузился в сладкую тьму сна, было: «А ведь он всегда оказывается прав…»

Его окружала непроглядная тьма, будто в закрытом подвале, куда его в детстве иногда в наказание сажал отец. Но что-то в этой тьме было не так. Он знал, что эта тьма движется, клубится, подобно дыму от костра в безветренный день или облакам на ветру. Тьма ощущалась почти физически, она обволакивала, как теплая вода, шуршала, как песок. То тут, то там тьма касалась открытых участков кожи как лапки паука. Тьма не несла угрозы, но не сулила и надежды. Рю попытался пойти куда-то, чтобы вырваться из тьмы, но куда бы он ни шел, тьма была везде. Он не мог даже понять, движется ли он, или просто стоит на месте, а может, ходит по кругу. Во тьме невозможно было ориентироваться.

Вдруг до него донесся какой-то звук. Сперва совсем тихий, но все нарастающий и нарастающий. Он был похож на пение какого-то незнакомого музыкального инструмента. Или на звон капели во время первой весенней оттепели. Звук все усиливался и усиливался и вдруг сложился в нечто, похожее на голоса:

– Рю… – позвала тьма на всех известных ему языках сразу. – Рю…

Ему не было страшно. Он знал, что ему должно было быть страшно, но тьма как будто поглощала все эмоции. Не успокаивала, но делала все, и тело, и душу, как будто онемевшими, холодными.

– Рю…

Вдруг во тьму ворвался какой-то незнакомый шум, сквозь клубы тьмы прорвались полоски яркого солнечного света, и Рю открыл глаза, жмурясь от яркого солнца и не совсем понимая, где находится.

– О, вы проснулись! – услышал он бодрый голос Патриса. – Граф будет ждать вас через час. Вы можете позавтракать на кухне, одевайтесь скорее, я вас провожу.

Когда Рю вошел в тренировочный зал, граф с сыном уже был там. Мужчина что-то рассказывал мальчику про тренировочные мечи на стойке. Рю невольно испугался, что опоздал и в первый же день разозлит графа, но тот встретил его исключительно дружелюбно.

– О, Рю, а вот и ты! Мэттью, поздоровайся со своим новым преподавателем.