Софья Шиманская – Кровь Тала (страница 2)

В норах было темно. Всюду висел кислый запах страха. Этот запах Орхо ненавидел больше всего в жизни. От него закипала кровь и по коже мурашками бежало желание дать чужой панике достойную причину. Впрочем, сейчас поводов нервничать у людей хватало и без него. Не задерживаясь, Орхо стремительным шагом пересек круг общего зала. Сюда изо всех радиально расходящихся коридоров стекались встревоженные нукеры и обслуга. Они поспешно поджигали лампады и костры в глубоких очагах, топили замерзшую воду в бочках. Кто-то сокрушался над лопнувшими бутылями с сидром. Кто-то прогревал вокруг очагов плоские камни. Теплой одежды не хватало, и под одной шубой жаться друг к другу могли по два-три человека. Они дышали через шерсть, силясь согреть воздух так, чтобы мороз не выжигал легкие. Еще две недели назад никто не ждал зимы. Меха просто не успели привезти. К тому же обычно в норах вообще не бывало холодно: земля отлично держала тепло. Оказалось, что мерзлоту она держала не хуже.

Орхо скользнул взглядом по настороженным лицам своих людей. Никто не рисковал задавать хану вопросы. Никто не подвергал сомнению его решения. Но страх заволакивал помещение, вырываясь с дыханием сотни человек густым паром.

– Так не может продолжаться, Аэд. Ему нужно дать белый ковыль.

Никто не смел подвергать сомнению его решения. Почти никто. Милош тенью вынырнул из-за поворота, когда Орхо собирался вернуть свет в широкий коридор, который вел к покоям соколов, высоких гостей и самого хана. Он преградил хану дорогу, сверля его патиновым взглядом.

– Нет, – отозвался Орхо, огибая сокола, – это приказ.

– Земля промерзла настолько, что слышащие почти не разбирают сигналов от разведки. – Милош следовал за ним, не унимаясь, хоть и едва поспевал за широкими шагами хана и путался в огромной не по размеру шубе. – Одежды не хватает, зерно портится, нукеры хотят вернуться в Истред. Его нужно унять, Аэд! Это никак не повлияет на его состояние.

– Об этом говорит твой обширный опыт лечения проводников от чахотки? – Орхо свернул в тупик, где голоса из общего зала уже не были слышны, и тихо процедил: – Ты не приблизишься к нему с этой дрянью. Понял?

Милош скрипнул зубами, бросив взгляд на полукруглую арку, перегороженную каменной плитой. Она, как и все стены в этом коридоре, была покрыта ажуром инея, который начал подтаивать, стоило Орхо зажечь лампы.

– Ничего не изменится от того, что ты сверлишь взглядом его дверь.

– У тебя есть другие идеи?

– Нет, я…

– Тогда пошел вон.

Милош шумно втянул носом воздух. Он стащил с головы меховой капюшон, обнажая взъерошенные темно-рыжие кудри и мрачное бледное лицо.

– Люди в панике, Орхо, – проговорил он негромко, упрямо глядя на хана снизу вверх, – твои люди. Которых у тебя и так не слишком много. Ты не заменишь весь каганат одним Даллахом, каким бы сильным он ни был. Ты не можешь позволить себе их недоверие. Ты не можешь торчать здесь каждый день. Зен заваливает меня письмами, и я не знаю, как еще объяснить, почему ты откладываешь союз.

– Звучит так, будто у тебя много работы, – Орхо шагнул к двери и взметнул между собой и соколом столп колючих искр, вынуждая того отступить, – займись ей.

Милош сделал шаг назад и покачал головой.

– Ты теряешь контроль.

Орхо медленно прикрыл глаза. Еще пара минут, и его сокол окажется прав.

– Пошел вон, – повторил он.

Милош наконец послушался. Дождавшись, когда шум его шагов удалится, Орхо сглотнул и оперся ладонью на дверь.

Перегородка с медленным скрежетом отъехала в сторону. Из комнаты доносилось бульканье кипящей воды и хриплый неровный свист.

– Никаких изменений, – сипло сказала Талия.

Огромная лисья шуба, в которую она куталась, делала ее похожей на бесформенный меховой шар, и узнать в ней эдесскую красотку можно было разве что по зеленым глазам с характерным напряженным прищуром.

– Что произошло?

– Меняла повязки. Больно. – Талия сжала мех опухшими красными пальцами. – Раны затягиваются, но медленно. Лихорадки нет. Ему не становится хуже, но и приходить в себя он не собирается.

– Сколько еще ждать?

– С последнего раза, когда ты спрашивал, у меня не появилось новых медицинских трактатов за пазухой, – она закатила глаза, – печати все еще не работают. Скорее всего, дело в клейме изгнанника. А может, в духе этом сраном, я не знаю. Чудо, что он вообще дожил до этого момента. Он не талорец, он не может исцелиться сам. Рада кормит его какой-то плесенью. Она говорит, что это должно помочь, если он не умрет от истощения раньше. Или не угробит нас в этой стуже.

– Я могу сам за ним следить.

Талия злобно взглянула на распахнутый жилет Орхо и плотнее завернулась в шубу.

– Нет, – отрезала она, – я не позволю, – покосившись на короткие языки пламени, пробежавшие вдоль локтей Орхо, она подобралась, но лишь злее сощурилась, – можешь не пыжиться, сейчас меньше всего я боюсь сдохнуть в огне. Я бы сказала, я мечтаю о такой смерти.

Орхо сжал кулаки, но отступил. Снова. Воля сокола – воля хозяина. Талия сейчас говорила за Эдеру. Орхо слышал его волю в ее словах и вынужден был признавать.

Он вздохнул, унял пламя и неохотно протянул ей руку. Та с готовностью вцепилась в нее, чтобы согреть замерзшие пальцы.

– Почему? – тихо спросил он. – Ты знаешь, что я не причиню ему вреда.

– Не в этом дело! – резко ответила она, но, помедлив, смягчилась. – Ладно. Ты можешь зайти к нему. Ненадолго. Перевязки не трогать, раны не открывать, не кормить. Не греть, иначе он опять устроит стужу. Я вернусь через час, – она отпустила его руку и хмуро осмотрела коридор, – или заблужусь в этих норах и прибьюсь к кротовой стае.

Орхо на мгновение застыл, опасаясь поверить ее словам, но предпочел кивнуть, пока Талия не передумала.

– Прямо и дважды направо.

Талия ушла. Орхо смахнул плиту и шагнул в полутемную комнату, неуверенно втянув носом воздух.

В помещении пахло мхом, спиртом и Эдерой.

Живым Эдерой. Орхо зажмурился и глубоко вдохнул, стараясь вытравить из памяти резкий запах гноя, который чудился ему повсюду с того дня, как две соколицы вернули ему Луция. Вернее, то, что раньше им было.

Талия несла его на руках. У этой дрожащей пигалицы, которая ростом едва доставала Эдере до подбородка, хватало сил не только, чтобы тащить на себе взрослого мужчину, но и упрямо скалиться, не позволяя Орхо даже взглянуть на него. Она сторожила Луция с яростью дикой кошки. Хан в собственном лагере оказался совершенно бессильным перед эдесской шлюхой. Она не поддавалась ни на угрозы, ни на уговоры. Не объясняла причин. Орхо искал их сам – и от каждой новой версии узел страха рос и затягивался туже.

Эдера лежал на узком топчане в углублении стены, накрытый тонким покрывалом. Бледный, с горячечным румянцем и до невозможного осунувшийся, он неровно и с трудом дышал, то хмурясь и сжимая зубы, то вздрагивая словно от боли. Опустившись рядом с ним, Орхо осторожно коснулся его руки. Эдера всегда был сухим и прохладным, как лесная медянка. Сейчас холод был иным. Липким.

Вопреки совету соколицы, Орхо осторожно провел ладонью вдоль истончившейся руки, отдавая тому жар и убирая испарину. Стужи не последовало.

– Нельзя мне было уходить из Эдеса. Я бы… – Орхо осекся и осторожно прочесал разлетевшиеся по подушке волосы, – ничего не сделал. Я бы ничего не смог сделать.

Эдера, не просыпаясь, доверчиво повернул голову вслед за ладонью Орхо и тут же болезненно скривился. На повязках на шее проступило несколько свежих алых пятен. Орхо одернул руку.

Первый в его тени заметался как беспомощный зяблик в силках, царапая и без того изодранный разум.

– Он же уже впустил тебя. – Орхо закрыл глаза и коснулся сознанием тени Пятого. Запрещая давать Эдере белый ковыль, он рассчитывал на то, что его недавно приобретенный дух заскучает и вырвет его из небытия, подстегивая его своей жаждой. Но дух словно спал вместе с хозяином, лишь недовольно подрагивая. – Чего тебе не хватает, тварь? Жертву тебе принести? Мало тебе? Кого мне прикончить? Хочешь, в крови его искупаю?

Он не получил ответа. Рух не слышал его. А если и слышал, не понимал его слов. Рух похож на животное. Очень глупое и очень могущественное животное. Паразит, комок воли и инстинктов. Если они и имели разум, как описывалось в древних легендах, то давно его лишились.

– Как же я их ненавижу… – выдохнул Орхо и взял Луция за руку, – Я жду тебя, Эдера.

Холодные пальцы вяло царапнули его ладонь.

2. Лисьи норы

На мгновение при взгляде на распахнутую одежду Аэда и пар, исходящий от его раскаленной кожи, Талию обуяла такая злость, что она почти согласилась на его предложение. Давай, хан, вперед. Прочищай раны от гноя. Обтирай тело, выноси утки, меняй повязки и наслаждайся тем, как каждая попытка накормить твоего драгоценного Эдеру заканчивается тем, что бульон оказывается у тебя на лице из-за очередного приступа кашля.

Две недели она не видела солнца. Концепция дня и ночи утратила всякий смысл. Время Талия измеряла исключительно визитами Орхо и его идиотскими вопросами. Они с Радой сменяли друг друга, но Талии доставалась самая тяжелая работа. Она могла сколько угодно проклинать за это шаманку, но пока Рада готовила пасты и отвары и каким-то особым способом выращивала одни грибы на других, Талии было просто нечего предложить, кроме тупой физической силы. Единственной помощью, которую она принимала от слуг хана, была стирка. Всю остальную заботу о Луции она взяла на себя.