Софья Ролдугина – Вершины и пропасти (страница 60)

– Сила не всегда определяет, кто победит. И, кроме того, если там и впрямь войско, то важней быть не сильным, а незаметным. Вот ты сумеешь навести морок на сотню людей разом?

– Я смогу! – запальчиво откликнулась Фог. – Ты только покажи как, я быстро учусь…

– А если среди врагов будет киморт? – продолжил Телор вкрадчиво. И, когда она опустила взгляд, задумавшись, покровительственно потрепал её по волосам. – То-то же. В управлении морт важней не сила, а ясность стремления. Свои навыки я оттачивал не годами – десятилетиями даже; бродил незамеченным по городам и деревням, мог заглянуть к лорге на пир, есть с его блюда, пить из его кубка, а он и не замечал… Хотя удовольствия в том, поверь, никакого, – добавил он шутя. – Так что не торопись в бой. Среди врагов и впрямь могут быть киморты, взять хоть того старика в багряных одеждах… Что сделаешь, если столкнёшься с ним?

– Не знаю, – честно ответила она и наконец отпустила его рукав.

Мысли о поединке и раньше приходили ей в голову, но смутные, размытые – и пугающие, надо признаться.

– То-то же, – повторил Телор, на сей раз со вздохом. – Вот и подумай пока. Киморт против киморта идти не должен, это так; но, может статься, что придётся. И что тогда?

В лагерь Фог вернулась в замешательстве. Короткий разговор взволновал её до глубины души, точно это были не поучения, а пророчество; ночью сон не шёл, и представлялось всё время, как Ниаллан Хан-мар выступает вперёд на поле брани – и поле, и всё остальное виделось весьма смутно – и бросает ей вызов.

«И что тогда? – эхом звучали слова в голове. – И что тогда?»

Для ясного стремления необходима решимость, сомнениям места нет; а нет стремления – и морт рассеется.

…Телор вернулся к следующему вечеру с неутешительными вестями: наместник запада, Биргир, действительно шёл с войском на Беру. Приграничный гарнизон уже пал; столица готовилась к обороне, а среди людей ходили жуткие слухи, что-де наместника юга убил собственный брат, а значит, нет надежды – и быть большой войне.

– Я им покажу надежду, – сквозь зубы произнёс Мирра. – Я им покажу войну…

По спине у Фог пробежали мурашки.

«Вот уж кто не сомневается».

Времени на раздумья почти не оставалось; принимать решения приходилось быстро. Военный совет получился самый скорый – и самый, пожалуй, странный из всех, что описывали летописи. На нём присутствовали три наместника с доверенными командирами, Телор с учениками, Фогарта, Сидше, Сэрим… и, как ни странно, Тарри-Трещотка, которому доверили доставить в Беру сообщение для городского головы, Гаспера.

– О тебе и твоей сестре он когда-то мне сам рассказывал, значит, и сейчас вспомнит тебя быстро, – усмехнулся Мирра и, небрежно стянув кольцо-печатку, бросил её кьярчи. – Люди Биргита будут перехватывать гонцов, но до табора им дела нет. К тому же твой народ знает тайные тропы и умеет действовать хитростью, а сейчас это-то мне и нужно.

Печатку Тарри поймал – и взглянул на неё хмуро, с непривычным для него выражением.

– А не боишься, что я предам тебя?

– Нет, – ответил Мирра спокойно.

И всё – не добавил ничего, не объяснил, будто одного слова довольно было. А Тарри помялся, помялся – да и надел кольцо, правда, гербом к ладони, чтоб он в глаза не бросался; позже, отправляясь уже в дорогу, пробормотал только неразборчиво, что-де неразумно предавать человека, которого не можешь ни перепить, ни переплясать – а уж будущего победителя-то тем более.

Ударить по людям наместника Биргира решили сразу, не дожидаясь подмоги из Беры. Перехватить его не полпути к столице, в долине между двумя горными хребтами – и взять в клещи растянутое по дороге войско.

– Нас, может, и меньше, но округу-то мы лучше знаем, – сказал Кальв, соглашаясь с планом. – Будь я на его месте, то ни в жизнь бы не сунулся бы сюда, – постучал он пальцем по карте.

Мирра сощурился:

– Он торопится. Вестей нет ни от его людей, ни от меня; ты тоже в Орм не вернулся. Эту долину можно преодолеть за два часа, а обходить её – делать большой крюк… Если, конечно, в войске нет киморта.

– У него нет, – нехорошо улыбнулся Телор, обнажая мелкие, островатые зубы. – А у тебя есть.

– Зато у него есть морт-мечи, так что слишком-то уж полагаться на силу кимортов не стоит, – ворчливо заметил Сэрим. – У нас их три дюжины, а у него – пять сотен.

– Пять с половиной!

– Ну, тем более…

Как Фогарта ни настаивала, участвовать в бою ей запретили. Зато доверили другое важное дело: перенести часть отрядов в тыл вражескому войску, а затем издали сломать столько морт-мечей, сколько получится.

– Не торопись замарать руки кровью, – сказала ей Эсхейд, положив тяжёлую ладонь на плечо. – Может статься, и не по тебе это вовсе; но вблизи на битву и смерть посмотреть стоит – это любому полезно, у кого есть большая власть и сила.

– Ты учёная-киморт, а не воин, – добавил Сэрим. Вроде как похвалил, но слова прозвучали печально; он поморщился, точно вспомнил что-то некстати, и его юное нелепое лицо стало на мгновение тёмным и страшным. – Защитить себя ты, пожалуй, сумеешь, а вот первой напасть…

Фог хорошо знала, что он прав, но всё-таки не удержалась:

– Тоже сумею! Может, сейчас и не знаю как, но я быстро учусь!

– А ты не учись, – непонятно ответил Сэрим. И добавил ещё загадочнее: – Может, тогда додумаешься, как без бойни и без крови войны заканчивать. Ты ведь учёная; тебе это сподручнее, чем нам.

И он был, конечно, прав.

За те считаные часы, которые оставались до битвы, Фогарта успела изобрести с дюжину способов обезоружить и остановить вражеское войско без кровопролития… Но вот беда, по всему выходило, что в одиночку ей не справиться. Морт могущественна, однако не всесильна. Сломать один меч за раз легко, десяток – сложнее уже, а сотню так почти невозможно, если только ты не трёхсотлетний киморт в расцвете сил.

«Будь у меня достаточно мирцита – вышло бы, пожалуй, – размышляла Фог лихорадочно. – Или нет. Будь у меня двадцать… нет, тридцать колб, я бы попробовала усыпить всё войско! Или можно придумать, как обратить снотворное в пар… нет, сначала придумать такое снотворное, чтоб действовало быстро, но не вредило…»

Все рассуждения упирались только в одно: она могла представить, как справляется с полутысячным войском – или с тысячным даже.

«…а если их окажется больше?»

Даже у самого могущественного киморта был предел; а из этого следовало лишь одно.

– Если война слишком страшная и силы должны столкнуться слишком большие – значит, надо вовсе такой войны не допускать, – пробормотала Фог.

– Чего-чего? – с подозрением откликнулся Сэрим, который ехал следом, вместе с всадником-коротышкой на одном гурне; смотрелось это, учитывая, насколько сказитель был долговязым, презабавно.

– Ничего, – улыбнулась она.

Решение показалось ей верным, а потому успокоило.

«Да, – кивнула она самой себе. – Это в последний раз. Больше я такого не допущу».

…План был простой – да и не вышло бы ничего сложного придумать, а тем более осуществить за столь короткое время. Табор кьярчи вместе с Онор – для подстраховки – двинулся к Бере, за помощью. Терпеливый, спокойный Кальв вместе со своими людьми устроил засаду на выходе из долины, а Телор укрыл их мороком – таким, который даже сквозь окулюс не получилось бы разглядеть. Остальные всадники вместе с Миррой и Эсхейд зашли с тыла и готовились атаковать, как только последний воин из Свенна войдёт в долину. Отряд получился маленьким, но с ними шла Фогарта. За нею увязался Сэрим с садхамом за пазухой… а ещё Сидше.

Его она долго уговаривала остаться на дирижабле – но так и не убедила.

День начался светло, ярко, жарко; солнце, по-летнему беспощадное, быстро вскарабкалось на небосвод, а там словно бы зависло, искажённое и дрожащее из-за душного марева. Воздух казался влажным и липким, а запахи цветов, почвы и хвои ощущались с болезненной, ошеломляющей ясностью. Потом внезапно потемнело, и налетела короткая, яростная гроза – выбелила вспышками чёрное небо, исхлестала и заболотила землю потоками ливня, а затем откатилась. Резко похолодало; над низинами сгустился туман и попёр вверх, вверх, как тесто, набухающее в кадушке, и когда объединённые отряды приблизились к долине, то на расстоянии вытянутой руки было уже ничего не видать.

Не препятствие для киморта, впрочем.

Сложней всего оказалось не проложить для всадников «тропу» над буреломом, расщелинами, опасными склонами и топкими участками, а приглушить фырканье гурнов и звяканье сбруи… Фогарте казалось, что звуки разносятся на чудовищное расстояние, хотя Мирра и заметил резонно, что войско наместника запада уж шума-то производит гораздо больше, а потому вряд ли кто-то что-то расслышит, особенно в такой густой, зябкой белой мгле.

– Далеко до Биргитова войска? – спросил он с деланой небрежностью, хотя напряжение сквозило в каждом его жесте, даже в прищуре.

– Вот уже идут, – указала Фог вниз, в долину, где змейкой вилась над вереницей всадников разреженная землисто-сизая морт. Затем сообразила, что обычному человеку ничего не видно, и полезла в сундук за окулюсом. Настроила его, передала наместнику: – Вон там вьётся. Можешь различить?

– Смутно, – откликнулся Мирра. Увиденное, однако, его удовлетворило, потому что он кивнул самому себе: – Скоро выступим. И, послушай, Фогарта, – произнёс он, чуть понизив голос. Глянул отчего-то на Сидше, стоявшего поодаль, и добавил с едва заметной улыбкой: – Дева ясноокая… Мой тебе совет, держись от битвы подальше. Настолько далеко, чтоб видеть её только сквозь туман – или через эту штуку. – И он отдал ей окулюс.