Софья Ролдугина – Вершины и пропасти (страница 32)

– Задержался, чтобы похоронить их, – помрачнел Сэрим. – Даже зная, что так может упустить врагов. Впрочем, если уж такой, как он, тебе на хвост сядет, то пощады не жди – и под землёй найдёт… Ох, да вы ж посмотрите только!

В отдалении вспыхнул столб пламени почти до небес, отчётливо выделяющийся на фоне темнеющего неба.

А Фог ощутила сильную вспышку морт.

– Туда! – Она неосознанно вжалась лбом в стекло, словно пытаясь переместиться к источнику огня, яростного, но быстро затухающего. – Можно быстрее? Кто б там ни сражался, думаю, что противники его – не люди.

– Да, против человека такая силища – перебор, – пробормотал Сэрим, поёжившись, точно он тоже мог ощутить колебания морт. – Капитан?

– Иди пока отдохни, – ответил Сидше, не глядя на него. – Я сяду за штурвал.

Стоило ему занять кресло пилота, как «Штерра», точно почувствовав, полетела резвей – даже раньше, чем он прикоснулся к рычагу.

«Быстрее, – повторяла про себя Фог, прижимая ладони к стеклу. – Пожалуйста, быстрее».

Ей казалось отчего-то, что они ужасно, невосполнимо опаздывают.

Не увидеть с высоты нужное место не вышло бы даже при желании. Слишком уж приметным оно было. Изломанные, точно щепки, древние деревья, взрытая землю, тлеющая трава и валежник… и целая орда прядильщиков, огромных пауков с человечьими руками, наседающих на небольшой отряд всадников в зелёных и в серых плащах. Враги ещё день назад, они сейчас бились бок о бок.

И проигрывали.

Трое или четверо воинов уже пали – и вдвое больше скакунов. Когда дирижабль завис над полем боя, два прядильшика как раз вырывали друг у друга мёртвого гурна, пронзительно вереща. Дыхание у Фог перехватило – одновременно и от омерзения, и от ужаса, и от желания немедленно что-то сделать, вмешаться, спасти.

– Остановитесь здесь, – отчеканила она. – И готовьтесь сбросить лестницу.

– Спускаться будешь? – Сэрима аж передёрнуло. – Сейчас?

– Нет. Не сейчас. Когда приберусь.

Гнев клокотал у неё в горле; морт клубилась вокруг, густая, как тогда, в Кашиме, на рабском рынке – и такая же податливая.

«Я ведь давно хотела этого, – осознала она. – Хотела и сдерживала себя… И в оазисе, и в поместье Радхаба, и потом, у лорги во дворце».

Сила трепетала на кончиках пальцев.

«А теперь не буду».

Зажмурившись, Фогарта глубоко вздохнула, сосредоточиваясь на ощущении разлитой в воздухе морт – и продолжила стягивать её, пока дирижабль закладывал петлю, замедлялся и останавливался. Чудовища внизу были тоже полны морт, только иной, алчной, голодной; они напоминали расползающиеся жирные кляксы, а люди рядом с ними – тусклые фонари… нет, искры, которые гасли слишком легко.

«Сейчас».

Повинуясь воле и вложенному стремлению, морт рухнула вниз – тяжёлая, смертоносная.

Раздался звук, какой бывает, если хлопнуть ладонью по переспевшей ягоде.

Фог открыла глаза и глянула сквозь стекло.

То, что осталось от прядильщиков, напоминало вязкую кашицу чёрно-коричневого цвета. Воины, только что готовые атаковать, недоверчиво оглядывались по сторонам – искали подвох; наконец, один задрал голову – и заметил дирижабль.

– Вот теперь, – произнесла Фогарта, – можно и спуститься.

На борту в итоге остались только двое – Март и Чирре. Фог сперва спустилась сама вместе с Сидше, а затем помогла Сэриму и Иалламу. Дружинники, едва выжившие в бойне, поначалу приняли их настороженно, но имя Эсхейд развеяло их предубеждения. В конце концов, отчего бы наместнице севера не послать им на выручку киморта?

Кто, если не она?

– Помоги нашему господину, прошу, – хрипло попросила немолодая уже всадница, черноволосая, с единственной белой прядью в косе, изумительно красивая даже сейчас, в крови и в грязи. – Он… он спас нас, увёл в сторону чудовище, раздразнил и выманил… К озеру поскакал. Огромное чудовище…

Сердце у Фог дрогнуло от недобрых предчувствий; вытоптанная земля под ногами показалась на миг топкой, как болото.

– Что за чудовище?

– Как змея, – ответил копейщик, широкоплечий и статный, с тёмными волосами и аккуратной бородкой, чётко обрамляющей челюсть. Он бился в первых рядах – и пострадал сильнее других, пусть жизни его ничего не угрожало. – Но чёрная, со множеством острых ног. Мечи от её шкуры отскакивали, как тростинки. А из пасти исходил едкий смрад, и трава точно обугливалась.

Перед глазами тут же возник образ твари, которую едва-едва сумел уничтожить Телор – и не в одиночку, а вместе с дюжиной воинов с морт-мечами.

– Оставайтесь здесь, – тихо приказала Фогарта. Щелчком подозвала сундук, привычно вскарабкалась на крышку. – Вы только будете мне обузой. Если не вернусь, садитесь в дирижабль и улетайте.

Сидше ничего не сказал, только сузил глаза. А Иаллам вскинулся, точно ему пощёчину залепили:

– То есть как обузой? А эту штуку – он потряс огненным морт-мечом – ты мне зачем тогда дала?

Фог вцепилась в крышку так, что пальцам стало больно.

– Чтоб ты выжил, дурак! – крикнула она, взмывая повыше. – Где там это озеро?

Никогда ей ещё не приходилось гнать сундук так быстро, даже в пустыне. Ветер бил в лицо, заставляя слезиться глаза; в висках стучала кровь – тук-тук-тук… Чем ближе к озеру, тем чаще попадались приметы битвы не на жизнь, а на смерть: стволы деревьев, обугленные и переломанные, как хворост, взрыхлённая от удара земля и валуны, рассечённые пополам. Увидев труп гурна, точней, его половину, оплавленную, точно облитую кислотой, Фогарта на секунду похолодела: неужели опоздала?

А потом впереди, у озера, вспыхнул столб пламени – точь-в-точь как прежде.

«Туда!»

Огромную чёрную многоножку, выгнувшуюся дугой на мелководье перед атакой, она увидела издали – и, не задумываясь, ударила морт, вкладывая убийственное стремление. Тварь глухо заурчала, неожиданно приятно для своего омерзительного облика и немного похоже на котов Эсхейд. Плюхнулась в озеро, взметая целую волну ила и воды – а затем рванулась к новому врагу.

«Я её отвлекла. Хорошо, – сосредоточенно подумала Фог, заставляя сундук набрать высоту. – И, кажется, ранила… Убить не получилось – мало силы? Или нужен проводник?»

Времени на размышления, впрочем, почти не было.

Чудом выиграв фору в пятьсот шагов, Фог приземлилась, спрыгнула с крышки и быстро откинула её, почти вслепую нашарила колбу с мирцитом – по счастью, она лежала на самом верху – и выдернула пробку.

Всё произошло как тогда, с ущельем, только быстрее.

Мирцит разлетелся облаком, напитываясь морт; облако почернело – и ринулось навстречу многоножке, окутывая её, облепляя прочную шкуру, проникая внутрь…

– Сдохни уже, – шепнула Фог – и хлопнула в ладоши.

Чудовище, которое было уже всего в ста шагах, замедлилось, вздулось – и лопнуло, разлетаясь на кусочки не крупнее ногтя.

– Неужели получилось? – выдохнула она, недоверчиво щурясь. Пахло неприятно – едко и затхло, мертвечиной пополам с желудочным соком. – Мирра! Где он?

Когда Фог возвращалась к озеру, то руки у неё тряслись; она и не чаяла увидеть его живым и представляла, как станет рассказывать Эсхейд, что не успела… Заметила тело на мелководье – и вздрогнула. Сунулась сначала в озеро сама, увязла в иле по щиколотку и только тогда опомнилась.

«Что же это я делаю?»

Глубоко вздохнув, она подтянула к себе морт – и раскинула во все стороны так далеко, как могла. Убедилась, что других тварей поблизости нет, и лишь затем переместила Мирру к себе, осторожно, чтоб не сместить сломанные кости, и уложила на траву.

…он всё ещё был жив. И действительно красив – красивее, чем рассказывали. Вот только лицо сейчас стало как восковая маска, левая рука повисла плетью, а справа тело облепляла не то слизь, не то студень – что-то едкое, отчего ткань плавилась и начинала пованивать палёным. Притрагиваться к слизи Фогарта побоялась и сдёрнула с него разом всю испорченную одежду; повреждённая кожа выглядела в лучшем случае воспалённой и вспухшей, а кое-где и обугленной до черноты.

К горлу подкатила тошнота, и справиться с ней удалось не сразу.

– Сперва избавиться от яда, – напомнила себе Фог вслух, заставляя себя не бояться и сосредоточиться на том, что нужно сделать – в конце концов, в Дабуре было страшнее, намного, да. – Затем восстановить повреждённое; наконец избавиться от последствий – и лишь тогда пробудить.

Настроить сито из морт, фильтрующее яд, вышло не с первой попытки, но потом дело пошло на лад. Мирра оказался счастливчиком: сражаясь с чудищем из глубин, он умудрился отделаться отравлением, ожогами и десятком сломанных костей. Дольше всего Фогарта провозилась с кожей: жалко было оставлять такого красивого человека со шрамами, а вот руку собрала и срастила почти играючи. Бережно вычистила грязь из его волос, скорее красных, чем рыжих; выудила из озера и сложила горкой морт-оружие, от меча до кинжалов; аккуратно окутала наместника облаком морт, пробуждая – и только тогда сообразила, что забыла кое-что.

«Одежда!»

Но Мирра уже открыл глаза – иссиня-серые, как лёд на озере по весне, как грозовое небо.

– Я… жив?

Голос у него тоже оказался красивый, мелодичный – как третья струна на семиструнке, сейчас лишь самую малость хрипловатый. Смутившись, Фог поднялась и отступила к сундуку, отвечая слегка высокомерно и торопливо, точно защищаясь:

– Как видишь. Я от Эсхейд, она просила за тобой присмотреть. Ты ведь Мирра? Накинешь пока мою хисту? От твоей одежды мало что осталось.