Софья Ролдугина – Тимьян и клевер (страница 9)

– Почему нет? – удивился мистер Барри и даже остановился, сцепляя руки за спиной. Булавка в шейном платке кольнула глаза холодным отблеском в камне. – Есть. Две подавальщицы, они же и горничные, да мальчишка – ножи точит, уголь таскает, обувь чистит… Ну, когда и дров приходится наколоть.

– Значит, в доме проживаете вы, ваша супруга, две подавальщицы и мальчик для мелкой работы?

– Нет же, – скривился мистер Барри и продолжил путь, уже более скорым и сердитым шагом. Лицо раскраснелось, словно от выпивки. – Ещё у меня пять дочерей, младшей из которых девять, а старшие две уже замужем, да и к средней сватается достойный юноша, хоть ей лишь недавно минуло семнадцать. Я как раз выбираю, кому завещать в наследство паб. Был бы у меня сын или внук – вопрос бы сразу решился. Отдавать же своё детище в руки чужаку не хочется…

«Готов спорить, что у каждого из претендентов найдётся тысяча и одна причина, чтоб попытаться склонить чашу весов на свою сторону, – мрачно подумал Киллиан. – Но как это может быть связано с похищением эля?»

– Понятно, – в который раз повторил он и вздохнул. – Мистер Барри, кажется, мои расспросы вам неприятны, но это один из способов выйти на вора. Нужно составить круг подозреваемых, опросить свидетелей…

– Не надо никого опрашивать, – заявил мистер Барри, и в голосе у него проступило что-то металлическое, этакий неприятный отзвук. – Просто поймайте воришку. Уверен, что это кто-то из волшебного народа, человеку не под силу добыть эль из закрытой бочки и заменить его водой.

– Хм… Позвольте тогда уточнить, а почему вы уверены, что эль украден? – резонно поинтересовался Киллиан. Идти в ногу с мистером Барри становилось всё сложнее, дыхание начало сбиваться, хотя он вроде бы и не слишком спешил. – Может, эль просто превращают в воду?

Мистер Барри застыл как громом поражённый.

– Превращать чудесный эль в воду? Кому это может понадобиться, скажите на милость? Право, глупость. Не разочаровывайте меня, мистер Флаэрти. Рекомендации уважаемых людей – вот причина обращения к вам… Но у меня и своя голова на плечах есть. И если я увижу, что похвалы были изрядным преувеличением…

– Мистер Барри, что бы вы сказали пэру из Парламента, вздумай он поучить вас готовить эль?

– Что сказал? Разумеется, что, при всём уважении, я-то лучше разбираюсь в этом деле, – прокряхтел он, отводя взгляд. – А если ему мой эль не по нраву, так в округе пабов – и за месяц не обойдёшь, коли в каждом за вечер по кружечке пропускать. Пусть выбирает любой.

Киллиан выдержал длинную паузу, устремив на строптивого клиента немигающий взгляд, а потом мягко, тягуче, словно мёд разливая, проговорил:

– Мистер Барри, в Дублине столько констеблей, что если каждый из них зайдёт в ваш паб пропустить по кружечке, то запасы эля в один вечер истощатся. При всём уважении, я лучше разбираюсь в сыске, а потому просто позвольте мне делать мою работу, раз вы наняли меня, доверившись рекомендациям уважаемых людей… Или поищите констебля себе по вкусу.

– Э-э… Грхм, – кашлянул мистер Барри смущённо. – Ну-с, на преступника ведь рановато указывать? Прежде надо со всеми словечком перемолвиться, хе-хе… А хотите, как придём, я вас элем угощу? Чтоб разуменье было, вокруг чего суета?

– Не стоит, – вежливо отказался Киллиан. – На работе я предпочитаю воздерживаться от хмеля. Не поверите, был в моей практике случай, когда одна вдовушка повадилась угощать соседей вином на волчьей ягоде…

За потешной историей удалось скоротать дорогу, а заодно и развеять напряжение. Когда мистер Барри вновь заулыбался, Киллиан незаметно перевёл дух. Клиентов с норовом в «Тимьяне и Клевере» хватало, но обычно ими занимался Айвор. Одного недовольного взгляда фейри хватало, чтоб сбить спесь даже с аристократа.

«С другой стороны, начнёшь всех осаживать – никто потом тебя рекомендовать не станет, и прости-прощай, репутация, – мрачно размышлял Киллиан. – Правильно Айвор говорит – нужно блюсти баланс».

В ветвях каштана запутался ветер, и за шумом листьев Киллиану померещился тихий, шелестящий смех фейри.

«Наваждение, точно».

Мистер Барри сказал правду – «Счастливчик» был заведением старомодным, но аккуратным и ухоженным. Вместо черепицы крышу устилала солома, да не жиденько, как в бедных хижинах, но толстым – в полметра – плотным слоем. Из-за плавных изгибов чудилось, что крыша обнимает стены, словно птица крылами – родное гнездо. Струился серебристый дымок из пухлой, приземистой трубы. Кроме дома, во владениях семейства Барри имелся обширный двор и даже сад с маленьким прудом – редкость в столь оживлённом городском районе.

– Кхе-кхе, – кашлянул мистер Барри, заметив восхищённый взгляд Киллиана. – Этот паб даже не мой прадед – мой пра-пра-прадед строил, в те самые времена, когда о лицензии на торговлю элем никто и слыхом не слыхивал. Пойдёмте внутрь, мистер О’Флаэрти, я вас со своими домочадцами познакомлю. Только уговор – с Маргарет не любезничать, мала она ещё – с мужчинами знаться. Пусть сперва Эмили Ли замуж выйдет, вот тогда…

– Слово честного человека, – с лёгкой душой пообещал Киллиан, потому что никакого желания ухлёстывать за дочкой трактирщика у него не было. – Но всё же представьте меня этой самой Маргарет. У незамужних девиц глаз острый, может, она и заметила что-нибудь необычное.

– Я уже и дочек расспросил, и служанок, и жену, – уверил его мистер Барри. – Они о кражах – ни сном, ни духом. Но если удостовериться желаете…

И снова повисла многозначительная пауза. Киллиан вздохнул.

– Желаю.

Рассказывая о пабе, Фергюс Барри нисколько не преувеличил – внутри действительно оказалось весьма чисто и уютно, а отполированные дубовые доски пола так сверкали, как начищенный паркет не у всякого богатея в доме блестит. По стенам и над окнами болтались связки сухих трав, а над стойкой красовалась самая настоящая кабанья морда.

Народу в зале, впрочем, оказалось не так уж много. За дальним столом трое моряков азартно шлёпали засаленными картами, сквернословя, хохоча и шумно прихлёбывая из высоких кружек. На это действо недовольно косились двое среднего возраста мужчин в обычной городской одежде – тёмно-коричневые брюки, светлые рубашки да плотные клетчатые пиджаки невнятной расцветки. У стойки миловидная женщина с убранными под косынку волосами любезничала с высоким незнакомцем, одетым не по погоде – в длинный, тяжёлый тёмно-серый плащ и кепку-клинышек. Завидев мистера Барри, женщина ойкнула и, подобрав юбки, удрала в подсобное помещение, оставив мужчину наедине с кружкой и бараньими рёбрышками.

– Ну, сейчас-то ещё день, люди-то работают, а вот вечером здесь шумно бывает, – ответил мистер Барри на так и не высказанный вопрос. – Мы и открываемся обычно ближе к вечеру. Что скажете о моём «Счастливчике», мистер Флаэрти?

Киллиан немного подумал, прежде чем откликнуться, чувствуя, что от ответа будет зависеть многое.

– Тут всё… – Он набрал воздуху в лёгкие. – Добротно. Основательно. В таких местах особенно хорошо бывает осенью и зимой, когда погодка – дрянь, то ли снег с дождём, то ли дождь со снегом, и не поймёшь, что больше греет – грог или домашний уют… Мистер Барри, скажите, а «Счастливчик» – часом не тот кабан?

Старик удивлённо моргнул – и засмеялся, хлопая себя по бокам.

– Вот теперь верю, что вы сыщик, мистер О’Флаэрти. Вы первый, кто про Счастливчика догадался. Ему, почитай, уже почти триста лет. Был такой здоровенный кабан, всю деревню в страхе держал, а от охотников уходил, как заколдованный. Ну, мой-то пращур с ним справился, как видите.

– Значит, ваше почтенное семейство восходит к настоящему герою? – улыбнулся Киллиан.

– Кхе-кхе, – смущённо кашлянул Фергюс Барри. – Да в нашей-то Ирландии у каждого второго в предках непобедимый герой, а каждый третий вообще норовит хоть в мечте с народом из-под Холмов породниться. А вы-то, кстати, какого роду?

– Исключительно незнатного, – заверил его Киллиан. – Неволшебного, скучного рода, который если чем и смог прославиться, то трудолюбием.

«А также умением торговаться и делать деньги даже из воздуха», – об этом Киллиан благоразумно умолчал.

Ни к чему случайным знакомым знать, что в семье Флаэрти на каждое поколение приходилось не меньше пары авантюристов, готовых хоть пуститься в путешествие за море, хоть отправиться на поиски сокровищ фейри, хоть уехать, едва достигнув совершеннолетия, в столицу, не имея ни пенни за душой.

– Это даже хорошо, – довольно усмехнулся мистер Барри. – Из таких надёжных людей самые лучшие мужья получаются, хе-хе, вот таких я для своих дочек и хочу.

«Ничем не могу помочь», – огрызнулся про себя Киллиан, а вслух разразился подобающей случаю банальной речью, сдобренной изрядной долей благих пожеланий для самых, без сомнения, добронравных и очаровательных девиц во всей Ирландии.

Семью и прислугу Фергюс Барри собрал на втором этаже, в просторной гостиной, обставленной столь же добротно и основательно, сколь и безвкусно. Особенно сильное впечатление производили хищно оскалившиеся солнышки, вышитые по занавескам тёмно-зелёной нитью. Пока Киллиана представляли домочадцам, он незаметно осматривался, стараясь пока не оценивать обстановку, а просто запоминать детали.

– Ну-с, а теперь, мистер Флаэрти, счастлив наконец представить вам свою семью, – довольно потёр руки мистер Барри и похлопал по плечу тучную, высокую, но необыкновенно робкую женщину в чепце. – Это моя жена Грейс. Наша старшая дочка – Анна, то есть сейчас уже миссис О’Бойл. А вот и мистер О’Бойл, кхе-кхе, Джон, сынок, не хмурься – какой же из тебя хозяин паба получится с этакой мрачной физиономией? – засмеялся Фергюс. Анна и Джон были под стать друг другу – высокие, с мощными надбровными дугами и квадратными подбородками. Сперва казалось, что на лицах застыло угрюмое выражение, но если приглядеться, то становилось ясно, что застенчивостью Анна пошла в мать. – Вот эта красавица – моя любимица, Лизбет, а вон и её муженёк. Что, Сэм Конноли, верно, и сам себе не веришь – какое счастье отхватил? – Лизбет, белокурая и пухленькая, сделала книксен, опустив голову, как служанка, а долговязый Сэм заулыбался, хотя обращение Фергюса явно пришлось ему не по нраву. А это Эмили Ли, которая, надеюсь, скоро станет миссис Макбрайт… Солнышко моё, кстати, где Дермот?