Софья Ролдугина – Север и юг (страница 65)
Ответов не было.
Ачир, точно зная о терзавших её сомнениях, обронил как бы между прочим:
– Говорят, люди видели у тебя ученическую печать…
Фогарту бросило в пот.
«Это что, угроза?»
– Ужасный исход для всего Кашима, – ответила она, с трудом скрывая волнение. – Ведь если бы подобные вести дошли до Шимры, то за сбежавшей ученицей явились бы сразу трое кимортов… Пятеро, если её учитель, к примеру, был особенно уважаемым в цехе, – уточнила она, припомнив, перед кем ручался за неё Алаойш. – И ученице, конечно, неприятно было бы прервать путешествие, но для неё бы это обернулось всего лишь десятью годами работы во благо цеха. Но если бы попутно выяснилось, что ученицу похитили и она с трудом спаслась… Не думаю, что киморты из Шимры отличают одного работорговца от другого, а его, в свою очередь, от благочестивого обитателя Кашима. Впрочем, – повысила она голос, едва не сорвавшись на хрип, – это всё лишь теоретические рассуждения. Не припомню, чтобы я кому-то показывала здесь свою печать.
Ачир моргнул, то ли изображая замешательство, то ли действительно растерявшись, а затем потянулся за пиалой для чая:
– О, без сомнения. Я-то хотел узнать другое: в целом ученикам кимортов можно выполнять заказы?
– Можно, если они несложные, – быстро ответила Фог.
– А чем определяется сложность?
– Ну… гордостью ученика? – предположила она, пожав плечами. – Что посчитаешь простым, за то и берёшься.
«По крайней мере, так учитель говорил».
– А ты гордая? – с прищуром поинтересовался Ачир.
– Нет, – сказала Фогарта резко. А затем вспомнила, что творила в последнее время, и понуро призналась: – То есть да. Очень гордая.
Он кивнул, нисколько не смущённый таким ответом:
– Значит, ничто не мешает тебе взяться за морт-мечи.
Фог хотела было возразить, что она ещё не согласилась, но затем поняла, что хочет ему помочь. Просто так – вопреки разумным доводам в пользу побега из города, с учётом даже того, что михрани почти наверняка станет её злейшим врагом, а сам Кашим, возможно, погрузится в кровавую междоусобицу…
Поддержать Ачира было правильно – так подсказывало её сердце.
– Мне нужно точное задание – что должны, по-твоему, делать морт-мечи, как выглядеть, сколько весить. Далее, определимся с материалами…
Оказалось, что многое из затребованного у Ачира уже наготове – вероятно, он пытался уже подступиться к кому-то другому с такой просьбой, но безуспешно. Возможно, тогда сделку сорвала михрани, или тому проезжему киморту вовсе было не до того… Оплата полагалась щедрая: и в золоте, и в драгоценных камнях, и в мирците – и, что ещё важнее, с поиском проданных северян Ачир тоже пообещал помочь.
– Без покровительства моей матери такое дело провернуть было бы невозможно, – предупредил он сразу. – А сама она, при всей её жадности, побоялась бы связываться с кимортами, не будь у неё покровителя в Ашрабе. Возможно, тебе предстоит схлестнуться с конклавом, а это вовсе не то же самое, что запугать одного купца.
– Справлюсь, – отмахнулась Фог, понимая, что выбора у неё нет.
Она надеялась на то, что конклав не целиком замешан в работорговле, ведь для кого-то же отправлял Иаллам свои донесения, уверенный, что на Дабур и его правителя обрушится справедливое возмездие…
«В конце концов, – подумалось ей, – нам не надо воевать со всем конклавом – надо найти союзников и отделить их от врагов».
Уже перед самым прощанием, когда договор был подписан и установлен срок в дюжину дней, Ачир неожиданно попросил:
– А теперь, красавица, обрушь здесь потолок и ступай прочь так, словно ты очень разгневана. Можешь даже побранить меня на людях.
– Зачем? – опешила Фог.
– Ну как же – зачем? – плутовато усмехнулся он. – Пускай моя мать до поры считает, что мы с тобою рассорились. Так и ей спокойнее, и нам. А я буду каждый день присылать тебе в извинение ларцы с дарами, которые ты станешь гневно отправлять обратно…
– …вкладывая готовый меч в опустевший ларец? – догадалась Фог и невольно рассмеялась: – Хитро. А «дары» – это материалы для клинков?
– Истинно так! Думаю, дюжины дней как раз хватит, чтоб меня, грубияна, простить, как думаешь? Или, наоборот, не простить, а в ярости покинуть город, выкрикивая проклятия… Кстати, проклятия кимортов сбываются?
Уничтожать фрески на потолке и бить витражи Фогарте было жалко, так что она проделала в стене аккуратную дыру, сопроводив это оглушительным шумом, вспышками огня и дымовой завесой, а затем вернулась в гостевой дом – и принялась за работу.
Один морт-клинок ей делать уже случалось, но вот дюжину зараз – никогда.
Сердце трепетало в предвкушении.
Сэрима же новости не обрадовали.
– Влезть в семейные распри за власть – ничего хорошего, – посетовал он, выслушав рассказ. И взлохматил сердито волосы: – А, чего я хотел – чтоб тебя в покое оставили, что ли? Не бывать этому. Младший сын михрани ещё не так плох.
– Почему «не так плох»? Потому что он рабство искоренить хочет? – спросила Фог рассеянно; всё внимание её сосредоточилось на том, чтобы просчитать, сколько нужно мирцита, чтобы создать воспламеняющий меч и при этом половину гостевого дома не разнести. По всему выходило, что прежде, чем за сложное дело браться, хорошо бы и потренироваться. – Сэрим, хочешь вечное огниво? Просто так, в подарок.
– Потому что готов с женщиной честно дела вести, а не ищет глазами её мужа, брата или отца, – по инерции откликнулся тот, а затем обернулся с любопытством: – А? Ты сказала – огниво?
– Ну да. Только оно будет в виде маленькой серебряной спицы с рубиновым зерном…
На том обсуждение сделки с Ачиром закончилось; Сэрим больше не ворчал. Подарки, к слову, получил не только он. Для хозяина чайной Фог сделала нож, который никогда не тупился, его жене вручила лампу, где в маленькой стеклянной колбе жили искры небесных огней: проку от них было немного, но зато красоты по вечерам – с избытком. А из деревянной шкатулки, за бесценок купленной на базаре, вышел хороший охлаждающий ларь. Его Фогарта попросила доставить на «Штерру», втайне надеясь на ответное послание, но мальчишка, который выполнял поручение, сказал, что капитана на месте не оказалось, а дар со всем почтением принял высокий северянин.
«Март, – подумала она. – И куда же Сидше отправился без телохранителя?»
Пойти он мог куда угодно, но представлялся ей отчего-то лишь увеселительный дом, окутанный, как туманом, сладкими благовониями и тихим женским смехом, и от этого в груди становилось холодно, а мысли путались.
Изготовление же мечей продвигалось без особых проблем. Ачир был человеком практичным, он не просил ничего необыкновенного, только самое простое: чтоб клинок или порождал огонь, или сковывал тело невидимыми путами, или вытягивал тепло, обращая воду в лёд, или отбрасывал противника, поднимая его в воздух, или разрубал даже камень и не тупился… Фогарта честно предупредила, что её мастерства не хватит на то, чтоб сотворить такие мечи, которые можно подзаряжать у мастера даже после смерти киморта-создателя. На это сын михрани спокойно спросил:
– Сколько тебе лет, ясноокая?
– Двадцать три, – с вызовом ответила она.
– Мне тридцать пять, а значит, жить осталось полвека, – сказал Ачир без тени печали. – Пустыня быстро старит. Я уйду гораздо раньше тебя, а что с мечами станут делать мои наследники – им и решать.
После этого Фогарту по неизвестной причине охватило беспокойство; она достала старые записи о том, как продлевал Алаойш жизнь своей собаке, Оре, и погрузилась в размышления, как можно с человеком сделать то же самое… Некоторые киморты умудрялись сохранять своим возлюбленным жизнь по веку и даже дольше, но большинство не заводили семей с обычными людьми – или они делали это ближе к сбросу, который уравнивал их с простыми смертными.
«А я ещё слишком молода, – промелькнуло в голове. – Скольких мне предстоит потерять?»
Сэрим, заметив неладное, силком отобрал у Фог записи и сложил в сундук, ворча, что, мол, сначала надо одну работу сделать, а затем уже о другой думать. Среди прочих тетрадей он приметил дневники Миштар – и переменился в лице:
– А это у тебя откуда?
– Подарили, – смутилась она. – Я вычитала в книгах про эхо, захотела узнать побольше, и вот…
– Кто подарил, Дёран? – резко спросил Сэрим.
Фогарта опешила:
– Нет, учитель. Алаойш Та-ци, я говорила о нём…
– А, – откликнулся он коротко. Быстро пролистал дневники, так, словно умел читать на древнем наречии, а затем добавил: – Там двух последних листов не хватает.
Пояснять, что это значило, Сэрим отказался и больше о дневниках не заговаривал.
Так или иначе, но вскоре оговорённая дюжина дней подошла к концу. Мечи были готовы. Финальную плату Ачир доставил сам, вновь нарядившись собственным посланцем.
– Уезжай из Кашима нынче же ночью, – посоветовал он, вальяжно развалившись на жёстких подушках. – Моя мать что-то подозревать начала, не ровён час – попытается или тебя отравить, или обвинить в чём-нибудь, а то и вовсе пожар в квартале иноземцев устроить. Я её нынче вечером займу, отплачу любезностью за любезность, как в тот раз, когда она мне с тобой не позволила встретиться и купчую на дирижабль передать… Но если слишком протянешь с отъездом, то быть беде.
– Благодарю за совет, – серьёзно ответила Фогарта, склонив голову в знак уважения. – И за помощь с поиском проданных северян тоже спасибо, – указала она на свитки, переданные вместе с платой за мечи.