Софья Ролдугина – Север и юг (страница 62)

Однако гостеприимством человека, любезно вернувшего «Штерру», Сидше решил не злоупотреблять – и как можно скорее переместить дирижабль к одной из городских мачт. Фог вызвалась помочь и заменить своими силами недостающую часть команды.

Когда они закончили, то уже занимался рассвет.

Чирре спал прямо на полу, плечом привалившись к Марту. Халиль-Утар арх Ташир нетерпеливо приплясывал на месте, надеясь наконец освободиться и сбежать подальше, пусть даже и в сердце пустыни…

– Можешь идти, – отпустила его Фогарта, щурясь на восходящее солнце. – И молись, чтоб больше наши пути не пересеклись. А если я узнаю, что ты снова промышляешь работорговлей…

Угрозу она не закончила, но купцу этого хватило: отбив несколько торопливых поклонов, он спешно ретировался.

А вскоре пришлось расстаться и с другим человеком – на словах вроде как временно, на три дня, но как в действительности всё обернётся, никто, конечно, заранее не знал, и от этого появлялась смутная печаль, как в самом начале осени.

– Я, пожалуй, переночевать здесь останусь, – сказал Сидше на прощание. – Дел невпроворот. Надо хотя бы койки установить заново и пристяжные ремни… Как я могу отблагодарить тебя за всё, что ты сделала?

«Живи и будь счастлив», – хотела ответить Фог.

– Однажды сочтёмся, – сказала она вслух. И добавила лукаво: – Хорошо иметь в должниках капитана-контрабандиста, верно?

Сидше отчего-то даже не улыбнулся – и провожал её взглядом, пока она не скрылась в переплетении улиц.

… А в чайной посреди квартала иноземцев уже поджидал Сэрим, сгорая от нетерпения и любопытства.

– О тебе весь город болтает нынче, – с ходу сообщил он, взмахом руки указав на место подле себя. – Кто-то говорит, что ты бедолагу купца заживо сожгла, кто-то – что ты его на клочки разодрала. И что же из этого правда?

– Я его попросила об одной услуге, – честно призналась Фог, опускаясь на подушки. Стоило ей расстаться с Сидше, как силы её покинули, а усталость после бессонной ночи навалилась всей неподъёмной тяжестью. – А потом отпустила.

Брови у Сэрима вверх поползли:

– Милосердие проявила, значит. Поди, он в себя прийти не может от неожиданной удачи?

– Кто знает. Теперь за ним до конца жизни злой призрак будет скитаться, в затылок дышать и сердце холодной рукой трогать.

– Кимортские штучки?

– Человеческий страх.

Уже ответив, она подумала, что подобное сказать мог бы, пожалуй, Алаойш; раньше ей невдомёк было, что стоит за такими словами, но не теперь. Постепенно, вместе с горестями и бедами, пришло осознание, что на самом деле означало быть кимортом. Не просто жить дольше простых людей, но и обладать могуществом, перед которым бессильны и богачи, и гордые цари, и храбрые воины; принимать решения, которые тянутся через века и откликаются через поколения.

«Вот поэтому учитель и брезговал Дуэсой, несмотря на всё её очарование, – подумалось вдруг. – Не потому что она ему по происхождению не ровня, а потому что она вмешивалась в течение человеческой жизни, покрывала работорговлю и контрабанду… А ради чего? Ради денег? Или власти? Женщина, которой повинуется морт?»

Сейчас это не укладывалось в голове.

– Что дальше собираешься делать? – спросил Сэрим невозмутимо, словно и не повисла неловкая пауза. – Отдыхать после великих свершений?

– Отдыхать, – согласилась Фог со вздохом. И спохватилась: – Ой, нет, сначала дочитаю учётные книги! Я уже выписала самое важное, но хорошо бы просмотреть оставшиеся страницы. И Халиль для меня достал сведения о нынешнем владельце тех проданных кимортов, Лиуры и Онора. Вот два свитка…

Она торопливо достала бумаги из-за отворота хисты, собиралась уже развернуть их, но не тут-то было.

– Тс-с, полегче! – остановил её музыкант, разом сделавшись серьёзнее. Оглянулся по сторонам, сгрёб остатки завтрака на одну тарелку и добавил: – Тут лишних ушей многовато, давай-ка ты, милая, остальное наверху расскажешь.

Информация, добытая купцом, вкупе с записями в учётных книгах Сэриму совсем не понравилась. В отличие от Фогарты, он хорошо знал личные печати торговцев и ориентировался в ценах на рабов, поэтому несуразности сразу бросались ему в глаза.

– Однажды можно одурманенного северянина продать, выставив его рабом и сыном раба, – качнул он головой с сомнением. – Но четыре раза? Да ещё когда тот дважды умудрился с прежним хозяином разделаться? Да если даже наблюдатели от конклава ослепнут и оглохнут, они уж скорее такого опасного раба убьют… Ну, или как буйного мастера – искалечат, скажем, ног лишат. А тут с полдюжины подозрительных сделок за полгода, а учётная палата не пошевелилась. Мой-то приятель – простой писец, он вносит сведения так, как их подают. Но есть же и проверяльщики, их дело – несуразности и обман выявлять.

– И что ты думаешь? – спросила Фог, украдкой зевая в кулак; краткие минуты бодрости после трапезы прошли, и снова навалилась сонливость.

– Да что тут думать – покровитель есть у этого твоего Халиля-работорговца, – буркнул Сэрим и раздражённо почесал затылок. – И не последний человек в городе… а то и вовсе кто-то из самого конклава. Значит, так. Книги я заберу, больше ничего путного мы из них не выудим, насчёт нового владельца твоих северян тоже разузнаю. Имя-то знакомое… Надо понять, помогал ли ему конклав, сколько у них охраны… А ты пока отдохни хорошенько. И постарайся никуда одна не ходить, ладно?

Она пообещала – пожалуй, даже слишком легко, потому что спать уже хотела неимоверно… А нарушила обещание тем же днём, после заката, когда двери скромной чайной в квартале чужеземцев распахнулись и на пороге появились свирепого вида воины, двое из которых были вооружены морт-мечами; вёл отряд узколицый надменный мужчина в одеждах, сплошь расшитых золотом.

– Моя госпожа оказывает тебе милость, чужеземка, и приглашает в свой дворец, – возвестил он пронзительно тонким голосом.

Фог собиралась было уже резонно возразить, что тогда эта госпожа могла бы прийти сама, а не посылать вооружённых людей, когда приметила яркие клейма на рукоятях мечей и вспомнила, где ей уже приходилось видеть такие.

«Михрани».

– Передай госпоже, что я милостиво соглашаюсь на её приглашение, – ответила она, собирая вокруг себя морт на случай, если воины схватятся за мечи. – Пусть пришлёт за мной паланкин, когда взойдёт луна.

Хозяин чайной предусмотрительно отступил к дверям кухни, намереваясь сбежать, если начнётся сражение, но гроза, по счастью, миновала его заведение. Предводитель отряда тем же писклявым тоном сообщил, что услышал-де слова чужеземки, а затем отступил. Фог медленно поставила пиалу и сцепила руки в замок, чтобы никто не заметил, как они дрожат.

Как нарочно, спросить совета было не у кого. Сидше наверняка занимался обустройством «Штерры», и отвлекать его – а тем более втягивать в противостояние с самой могущественной женщиной в Кашиме – душа не лежала. Сэрим до сих пор не вернулся; некоторое время теплилась надежда, что он появится до восхода луны, но и она не оправдалась. Зато немного поутихло мучительное беспокойство – главным образом потому, что Фогарта с пользой употребила выторгованную отсрочку и вспомнила все способы защититься с помощью морт от яда, стрелы или клинка.

«Взрослого киморта обычному человеку не убить, – часто повторял учитель Алаойш. И добавлял: – Если, конечно, не кичиться своей силой, а считать противника более изобретательным, может, чем он есть на самом деле».

– Что ж, – пробормотала она, стягивая к себе морт. – Дабур меня силой кичиться отучил.

А когда серп луны показался над горизонтом, вооружённый отряд снова появился на пороге чайной, только теперь снаружи ещё топтались рабы-носильщики с грандиозным золотым паланкином.

Путешествие по городу длилось долго, словно нахальную чужестранку нарочно возили по улицам кругами. Или, возможно, долгий путь должен был усыпить бдительность, рассеять внимание… Иногда снаружи доносились знакомые звуки: шум ночного базара, сладкие трели птицы ачир, журчание воды в источнике, а однажды послышалось издали нежное, тревожное пение флейты, от которого тело на мгновение охватила дрожь. Пожалуй, Фогарта начала уже наслаждаться такой своеобразной прогулкой вслепую, когда носильщики внезапно остановились, а паланкин опустился на полированные плиты крыльца. Там вооружённые стражи и остались, а гостью дальше провожали красавицы-рабыни, облачённые в полупрозрачные одеяния, и всё тот же писклявый, разряженный в золото слуга. Через полчаса блужданий по дворцу вся процессия наконец-то добралась до цели; полуголые силачи с драгоценными браслетами на запястьях и щиколотках распахнули массивные двери и замерли в почтительном полупоклоне.

– Проходи, – раздался из полумрака дребезжащий голос. – Ну же, не заставляй меня ждать.

Двери захлопнулись у Фог за спиной.

Спустя несколько секунд глаза привыкли к освещению, и стало ясно, что по размерам эти покои могут поспорить с малым залом для приёмов самого Великого ишмы. А отделкой даже и превосходят: столько драгоценных камней и металлов в одном месте видеть ей ещё не приходилось. Сладкий дым из курильниц стелился над мягкими подушками, как на севере стелется по долинам туман, а мирцитовые светильники разгорались чуть ярче, стоило приблизиться к ним, и затем меркли.