Софья Ролдугина – Север и юг (страница 41)

О том, что можно и не вернуться, думать ему не хотелось.

Среди дружинников обнаружился один знакомый – тот, который вчера в карауле стоял на воротах и расспрашивал, откуда и куда эстра путь держит. Морт-меча при нём не было, да и держался он дружелюбнее остальных, так что Алар рискнул расспросить его по пути.

– Тебя городской голова видеть хочет, – шепнул тот украдкой, косясь на остальных. – Человек справедливый, пусть и вспыльчивый.

– А нужно-то ему чего?

Но тут старший дружинник словно невзначай коснулся рукояти меча, и разговор сам собой прекратился.

Идти пришлось недалеко – обратно к центральной площади. Сейчас, когда ярмарочные шатры исчезли, она выглядела пустоватой и осиротелой. Каменная Брайна глядела с постамента строго и будто бы устало; в пересохшей чаше фонтана дремала клокастая собака, дёргая лапой во сне.

«Точно бежит куда-то, – пронеслось в голове. – Или от кого-то».

Дружинники довели его до высокого дома, каменного, с деревянными ставнями. Мощная дверь выдержала бы, пожалуй, пару ударов тараном. Внутри полы были устланы коврами – и южными, вышитыми атласной нитью, и ишмиратскими, с пышным ворсом, в котором утопала нога. Наверх вела широкая лестница. Там двое воинов встали по бокам от створок, украшенных резьбой, а остальные вернулись назад, вниз. Старший дружинник нахмурил брови и пробасил:

– Входи, странник.

Алар не стал испытывать его терпение и, переложив посох в правую руку на всякий случай, толкнул створки. За ними оказалось просторное и светлое помещение. Посередине стоял стол, уставленный множеством блюд, во главе которого восседал высокий, очень худой человек с меховой накидкой на плечах. Судя по обильной седине в волосах и сморщенной, точно сухой лист, коже, лет ему было уже немало.

– А, эстра, – сказал он, не отвлекаясь от трапезы. – Садись. А вы ступайте прочь, – добавил он, обращаясь к дружиннику и к служанке, замершей с кувшином вина. – Что застыли, как истуканы?

Женщина поспешно выбежала из комнаты, низко-низко опустив голову, за ней последовал и дружинник. Алар, поразмыслив, посохом подманил тяжёлый деревянный стул и сел рядом с хозяином дома, вслух пояснив:

– Так разговаривать сподручнее, что через стол перекрикиваться?

Тот хохотнул:

– Разумно, разумно. Ты угощайся, эстра. У нас город щедрый. Бера что купчиха, закрома полные, а мошна тугая – слыхал такую присказку?

Алар покачал головой:

– Нет.

– Вот и мне давненько не приходилось её слышать, – вздохнул хозяин. – Война, будь она неладна… Бера нынче бледная тень себя самой.

– Человеческие дела меня не интересуют, – мягко заметил Алар, давая понять, что в дрязги здешних правителей втянуть себя не позволит. – У эстры одна забота – воля морт. Сегодня здесь, а завтра – в пустыне.

– И то правда, – согласился городской голова и поморщился, отодвигая от себя блюдо. – Что-то кусок в горло не лезет. Скажи, видел ли ты наш источник?

Тут бы уже и деревенский дурачок догадался, к чему дело идёт.

«Вот, значит, зачем меня вытащили… Ну, что же, кто первый о деле заговорит, тот и продешевит».

Дружинники по-прежнему поджидали снаружи; сил бы едва хватило, чтоб справиться с половиной из них. Других кимортов, а тем паче цеха в Бере не водилось – вступиться за одинокого странника было бы некому, и кто знает, как повёл бы себя городской голова, если б вдруг не получилось выполнить его просьбу… Но вместо тревоги пришёл вдруг азарт.

– Видел, – улыбнулся Алар, подставляя поближе к себе блюдо с жареным мясом – едой слишком сытной и тяжёлой для утра, если б не внезапно проснувшийся аппетит. – А ещё слышал, что эта ваша Брайна, Дева Севера, была не только лоргой, но и кимортом. Мечом и морт страну объединила, города красивые отстроила. Источник – тоже её наследство?

– Чаша – да, а статую потом сверху поставили, – сказал хозяин, откидываясь на спинку стула. Узловатые пальцы сжались на резных подлокотниках. – Простой народ Брайну до сих пор почитает. А её источник всю Беру водой обеспечивал, почитай, тысячу лет… Сейчас, по весне, его потеря почти неощутима, но лето у нас бывает жарким, без дождей. Случается, что и горные реки мелеют. А где нет воды – там болезни, голод и смерть.

Мясо оказалось вкусным, а запечённые коренья – и того лучше. Алар не отказал себе в удовольствии и подложил на тарелку добавки, а затем наполнил кубок разбавленным соком ригмы из кувшина.

– Получается, что вы своим благополучием обязаны Брайне. А сейчас, я слышал, киморты у вас не в чести.

– По-разному случается, – последовал ровный ответ, но в нём уже сквозило раздражение. – У нас людей по поступкам судят: на добро отвечают добром, а на зло – злом.

– Хороший обычай.

Городской голова сузил глаза.

– Иногда и бездействие – зло. Вот ты, эстра, сможешь вернуть воду в источник Брайны?

И тон его отказа не подразумевал.

Алар опустил взгляд, раздумывая.

«Интересно, как там Тайра с Рейной? Волнуются, наверное».

– Сложно так сказать, смотреть надо. Я бы взглянул сперва, а потом отвечал. И как там у вас говорят – за добро отвечают добром?

Хозяин стиснул зубы:

– Чего ты хочешь?

«Вот и моя взяла».

– Услугу. А какую – там видно будет, – улыбнулся Алар. Ему едва ли не наяву виделось, как постепенно весы склоняются в его сторону. – По работе и оплата, верно? И подготовьте окулюс, мирцита две капсулы и серебряную чашу.

Городской голова отчётливо скрипнул зубами, но затем выдохнул, справляясь с гневом, и коротко спросил:

– Когда?

– А когда мне на источник надо взглянуть, по-вашему? Вот тогда и несите.

Воцарилась тишина. Потом снова звякнул кувшин о край кубка, запахло кисловатым фруктовым соком; протяжно царапнула ложка по дну тарелки.

«А хороший тут повар».

– Будет тебе и мирцит, и окулюс, и всё, что попросишь, – мрачно пообещал городской голова, поднимаясь со стула. И добавил в сердцах: – Ты, часом, не с востока родом? А то обноски, как у кьярчи, а гонору, как у вельможи из Ишмирата.

Алар покосился на собственное отражение в серебряном блюде.

– Вряд ли. Они, видишь ли, сплошь черноволосые и черноглазые, а я, вон, белее снега. Да и нет у эстры ни рода, ни родины.

– Может, и нет, а чашу ты по-ишмиратски держишь, – проворчал хозяин. И хлопнул в ладоши, подзывая служанку: – Эй, Ганна! Иди сюда и слушай мой приказ…

Требуемое оказалось перед ним даже прежде, чем остыли яства на столе. Сам старший дружинник не поленился приволочь большой ларь, оставшийся от местного мастера; там, среди инструментов, незаконченных механизмов и прочего старья, нашёлся окулюс – громоздкий, но исправный. Драгоценный мирцит выделили из городских запасов. Ну а за серебряной чашей дело не стало – вино на пирах северяне пили из серебра, нужно было только выбрать посудину нужной формы.

– Ну как, хватит с тебя, странник?

– Пока – да, – ответил Алар, жмурясь от удовольствия: после пробуждения в чащобе ему не приходилось ещё работать с таким хорошим оборудованием, и пальцы сами тянулись то огладить краешек линзы, то прикоснуться к сосуду с мирцитом. – Пойдём, уважаемый, что время терять.

Городской голова и опомниться не успел, как очутился у пересохшего фонтана бок о бок с эстрой. Дружинники следовали за ними, явно не понимая, что делать и не пора ли выручать хозяина, но без приказа не приближались, только поглядывали издали. Солнце вскарабкалось на небосвод уже высоко, но до зенита было ещё далеко; камни мостовой изрядно прогрелись под яркими лучами и источали тепло. Ветер, заметный поутру, совершенно стих, оставив таять в воздухе аромат горных цветов, мёда и хвои.

День обещал стать жарким.

«…а лето – засушливым?»

– Давно из источника ушла вода? – спросил Алар, настраивая окулюс так, чтоб ремешки не давили на лоб. Подобный вопрос он уже задавал торговке, но та назвала лишь примерный срок. – Происходило что-то странное до или после этого?

Городской голова, подобрав край накидки, присел на край фонтана.

– Дай-ка подумать. Сперва стычка была на границе, потом мы лазутчика изловили и отправили Кальву-оглобле, будь он неладен, гонца, чтоб на своего человека поменяться, – загибал он пальцы. – С той поры, как он выехал, два дня прошло, и тут-то горы и затрясло. Стало быть, пятьдесят три дня тому назад.

– И сразу источник пересох?

– Ещё земля под ногами дрожала, с крыш черепица падала, а вода уже перестала с меча стекать, – подтвердил городской голова, оглядываясь на каменную Брайну. Между бровей у него залегла суровая складка: – А ты зачем выспрашиваешь? Тебе что, работать сподручнее, когда тебя развлекают?

Алар исподтишка поглядел по сторонам – вокруг уже начали собираться любопытные – и надвинул на глаза окулюс.

– Знание – половина дела. Если б то землетрясение нарушило течение подземных вод, то источник иссяк бы не сразу, – пояснил он, устанавливая серебряную чашу на бортике. – А то и вовсе не иссяк бы, только воду бы стал выдавать понемногу – скажем, не сто вёдер в день, а одно. А если он в одну ночь пересох, значит, или проводящие пути нарушились, или что-то с мирцитовыми капсулами случилось.

Городской голова заинтересованно подался к нему:

– И что починить проще?

– Да всё можно, – улыбнулся Алар, примериваясь ножом к занесённой над чашей руке. – Главное, чтоб крови хватило. Спутник, знаешь ли, жаден.

И – полоснул лезвием по ладони.