Софья Ролдугина – Прочь из моей головы (страница 80)

– Прецедент Чёрной Розы, – произнёс Хорхе, аккуратно избавляясь от остатков кандалов на своих запястьях. – Но это значит утопить Арену в крови. Я был тогда в числе выживших, и от запаха мертвечины мутило даже меня.

– У Чёрной Розы было полторы сотни противников, а не пятнадцать тысяч, – добавил Йен. Лицо у него, несмотря на легкомысленный тон, оставалось напряжённым. – И среди них не было ни бессмертного чародея, ни древних вампиров.

Удивительно, что никто не пытался ни закричать, ни даже пошевелиться – все, кто сидел на трибунах, в буквальном смысле застыли, хотя наверняка втайне они готовили чары. Но тишина стояла такая, что после каждой реплики можно было расслышать дыхание тех, кто находился рядом…

И я понимала почему.

Сейчас Йен, Хорхе и та женщина-судья в маске пытались тянуть время; сомневаюсь, что кто-то из них надеялся всерьёз уговорить Крокосмию, но каждый из них сознавал: в ту же секунду, когда закончатся переговоры, начнётся бойня.

И сколько из пятнадцати тысяч присутствующих сумеют выжить?

Йен бессмертен, но он не в состоянии заслонить каждого.

Кровавые Безумцы могут вытащить из-под удара одну семью, но не сотни и сотни…

– Ты не станешь соперничать за власть, – так же сдержанно ответил Крокосмия. Глаза у него медленно разгорались потусторонним красно-оранжевым пламенем, и меня от этого зрелища прошибал озноб. – Ты будешь доволен, если сумеешь вытащить своих людей, а если уничтожить кого-то из них – ты отступишь, чтобы спасти остальных. К тому же бессмертие не означает неуязвимости: медиум может разделить душу и тело, а по отдельности это не более чем мусор.

Кровавых Безумцев он даже не упомянул, но ему и не требовалось: вряд ли многие из чародеев действительно видели в них союзников, пусть и временных.

– Нельзя победить весь Запретный Сад в одиночку, – наконец произнесла судья в маске.

Крокосмия навалился на кафедру; дурацкая рыжая роба уже не казалась смешной, как не выглядит забавной раскраска ядовитой змеи.

– А кто сказал, – медленно протянул он, – что здесь я один?

Йен очень длинно выдохнул и закрыл половину лица рукой – точь-в-точь как в том сне, где он только расстался с Флёр, за тем исключением, что сейчас взгляд у него был откровенно злым.

– Да-да, двадцать семь человек. Я правильно подсчитал? Или забыл кого-то?

Крокосмия ухмыльнулся.

«Нам конец», – успела подумать я, а потом начался ад.

На разных ярусах трибун вдруг словно бомбы разорвались – с жутковатым электрическим треском образовалось вдруг почти три десятка огромных пылающих сфер. Удивительным образом никого это не задело: вокруг них оказалось пустое пространство, зато на Арене людей прибавилось, растерянных и озирающихся.

Йен не сдвинулся с места, но глаза у него пылали ядовито-розовым, а руки, стиснутые в кулаки, подрагивали.

– Твоих рук дело? – спросила я тихо.

Он кивнул, наблюдая за трескучими сферами.

– Да… Но имитировать Сета сложнее, чем мне представлялось.

В переводе на человеческий это, вероятно, означало: «Долго в таком темпе я не выдержу».

– Что насчёт «минутки тишины»? – поинтересовалась я без особой надежды.

– Поможет только с чарами, которые на порядок слабее моих, – криво улыбнулся Йен. – И то, что он использует – не чары.

– А что? – отрывисто спросила Тильда, вставая к нему – спиной к спине. – Мои росянки эту дрянь не берут. Точнее, их разрывает от энергии.

Он помедлил, прежде чем ответить:

– Я не знаю. Если бы было время…

Но времени нам Крокосмия, конечно, не дал.

Сферы рванули одновременно, точно бомбы с таймером. Радиус поражения был небольшой, но целые куски трибун выело подчистую, как в первый раз, без осколков и гари. Существа, которые очутились посреди образовавшихся ям, на живых людей походили меньше всего, скорее, на чудовищные марионетки, сродни той уродине, что охраняла замок у лабиринта.

За одним исключением: этих, похоже, слепили не из медиумов, а из чародеев.

– Ну да, – пробормотал Йен. – Он и не говорил, что его помощники – люди. Всё-таки он талантливый кукольник… Урсула?

– Да? – откликнулась я, рефлекторно сжимая руки на груди.

– Мне придётся его убить, – странным голосом произнёс он. – Но издалека не получится, вокруг него пространство искажено. Придётся подобраться поближе.

– Идём вместе, – ответила я быстро. И нервно улыбнулась: – В конце концов, самое безопасное положение здесь – рядом с тобой.

Йен склонился с сумасшедшей улыбкой – и поцеловал меня в угол рта, обдавая запахом сладости и соли.

И мы сорвались с места.

Крокосмия явно разбирался в тактике ведения боя: кукол он расположил таким образом, что на всей Арене не осталось свободных зон. Чтобы сконцентрировать энергию для выстрела, его марионеткам требовалось секунд пять-десять, но воспользоваться затишьем для контратаки не получалось: одну куклу прикрывало несколько других, и, хотя с места они не двигались, создавалось ощущение, что пальба идёт буквально отовсюду.

– Выродок, – в сердцах выругался Йен, выдернув Франческу Датура из-под очередной убийственной атаки, и вытер испарину со лба. – Сомневаюсь, что его союзники разрешили превратить себя в эту дрянь.

– Думаешь, он их обманул? – спросила я и шарахнулась в сторону – выстрел прошёл совсем рядом.

Мы, похоже, стали на время невидимыми, потому что специально в нас никто не стрелял, но иногда губительный свет вспыхивал совсем рядом.

– Наверняка. Пообещал силу… Старая история, впрочем.

Тут раздался нечеловеческий, пронзительный вой, и я машинально застыла, цепляясь за Йена и волочась за ним, пока он сам не остановился.

Кричал Арто… точнее, то, что от него осталось.

Видимо, в какой-то момент Крокосмия решил избавиться от Хорхе и сконцентрировал огонь на нём, а древний вампир попытался прикрыть друга. Самого Хорхе отбросило к стенке, и он сейчас тряс головой, пытаясь прийти в себя, а вот Арто досталось. Крыло, одну руку и часть туловища от плеча до пояса срезало выстрелом; на пустом месте уже вытягивались телесного цвета паутинки, точно плоть пыталась восстановиться, но то обрывались, то обвисали бессильно.

Я рефлекторно дёрнулась к нему, понимая, что по большому счёту ничего не могу сделать. Потерянные души беспорядочно метались вокруг; до меня долетали обрывки образов, и я видела дальние углы Арены очень ясно, если присматривалась, но призвать кого-то и попросить напасть на Крокосмию не могла: нужно было остановиться, хотя бы на минуту… на полминуты!

– А-а-а-ар-р-р! – взревел Арто незнакомым, чужим голосом и весь перекосился, сжался в комок, обнимая себя уцелевшим крылом. Cмялся, оплавился, как комок пластилина в кулаке… но прежде чем я успела перепугаться – распрямился, как пружина, целый и невредимый, только поменьше ростом, чем раньше.

Рядом с нами снова что-то взорвалось, Йен сдёрнул нас с траектории атаки шагов на тридцать вперёд… А когда снова удалось обернуться, Арто уже кружился над ранившей его куклой, как злая огненная птица, и наносил удар за ударом. Дотянуться толком не мог почему-то, но ответные выстрелы прекратились тоже.

– Искажение пространства, – прошипел Йен сердито – кажется, у него аж зубы скрипнули. – Это ведь я придумал, но почему же он… откуда…

– Ты сможешь преодолеть эти чары? – спросила я, с трудом успевая за ним.

Мы перемещались по странной траектории, зигзагами – то бежали в прямом смысле слова, перепрыгивая расколотые плиты, то разом перемещались на десяток метров. Дыхание у меня начало сбиваться, и перед глазами потемнело – пока немного, но и до цели было ещё далеко.

– Я-то да, особенно если подойду поближе, но другие… – он не договорил, снова перебросив нас на новое место – и вовремя, ибо там, где мы стояли, образовалась яма. – Всё-таки Крокосмия нас отследил. Умный ублюдок.

– Если… если его убить, то куклы остановятся?

В боку уже кололо. Да, долго мы так не побегаем.

– Он мастер марионеток. Если нити обрезать – марионетки замрут… Может быть. Ну, точно поглупеют, – закончил он оптимистично.

Чародеи пока справлялись с атаками, но без жертв точно не обошлось: я чувствовала запах крови, слышала крики – и ощущала, что потерянных душ становится больше. Воняло гарью; некоторые участки трибун полыхали – видимо, дело рук того «ифрита», но уничтожил ли он кукол, было не понятно. Своего «врага» Арто уже добивал: с каждой атакой ему, похоже, удавалось отщипнуть по кусочку, несмотря на все пространственные искажения, и сейчас противостоящее ему существо больше напоминало растерзанную пластилиновую фигурку.

Сета нигде не было видно, но участок голодной непроглядной тьмы, окутавший целую секцию трибун, явно имел какое-то отношение к древнему вампиру.

Юон…

«Интересно, та золотая вспышка между рядов – это она?» – пронеслось у меня в голове.

Внезапно нас качнуло особенно сильно, Йен не выдержал – вскрикнул коротко и тихо, а затем прошипел: «Надо рискнуть» – и крепко прижал меня к себе. На мгновение вся Арена исчезла, осталась только темнота; воздух тоже куда-то делся, всё тело прошил невозможный, невыносимый холод…

…и мы очутились аккурат напротив Крокосмии – зависли в воздухе, как два воздушных шара. Йен – лицом к нему, а я – спиной к спине с Йеном.

Прямо даже не знаю, кому из нас открывался более жуткий вид.

– Лойероз, – низким, пробирающим до костей голосом произнёс Крокосмия. Я рефлекторно обернулась на звук и тут же спряталась обратно за Йена: сейчас лицо Крокосмии больше напоминало вытянутый, гротескный череп с пылающими глазницами, туго обтянутый кожей. – Значит, ты пришёл за мной сам. Не боишься за своих друзей?