Софья Ролдугина – Прочь из моей головы (страница 47)
И – использовали кукол.
Одна устроила засаду прямо за порогом, в холле. Каким-то чудом Йен заметил её даже раньше, чем Тильда, и аккуратно вплавил в стену, не повредив. Следующая партия охраны атаковала нас с помощью чего-то похожего на огнестрельное оружие – и, наверное, куклы-стражницы могли бы преуспеть в других обстоятельствах, если бы не были обнаружены раньше. В итоге светящиеся «пули» погасли в воздухе, не долетев, а сами атакующие застыли статуями – причём не каменными, а вполне себе живыми, дышащими. Я обратила внимание на то, что он вообще избегал грубого насилия с тем же изяществом, что и его учитель, но более непринуждённо, потому что Хорхе явно сдерживался, а Йен… Йен будто в первую очередь думал: «Как бы это убрать, не сломав».
Он ценил жизнь во всех её проявлениях.
Парадоксально, что при таком изобилии смертоносных чар, запретных техник, убийц и просто психов Запретный Сад сделал врагом номер один именно его.
– О, жизнь вообще полна случайностей и парадоксов, – охотно согласился Йен, нисколько не скрывая, что уловил мою последнюю цепочку размышлений. И – с некоторым огорчением взглянул на свою ладонь: – Боюсь, пора сделать обратную рокировку. У меня ещё остались силы, но если я продолжу, то обеспечу тебе шикарную мигрень.
Я оценила расстояние, которое мы прошли по вражеской территории играючи, не встречая сопротивления, и почти согласилась на мигрень, когда Тильда вдруг присвистнула:
– Пришли, что ли? И это всё?
Не знаю, чего она радовалась, потому что фактически мы упёрлись в тупик. Но Йена отсутствие двери тоже не смутило. Он осторожно простучал стену костяшками, задумчиво покивал, начертил на собственной ладони замысловатый знак и приложил её к шероховатому камню. Что-то затрещало, заискрило – и часть стены осыпалась горкой белого песка.
– Теперь точно меняемся. Урсула?
После обратной рокировки немного кружилась голова, но с адскими ощущениями после чар, призывающих Розы, это и близко не стояло. Тильда первой вошла в цех и, осмотревшись, поманила меня за собой. Через песок я перебиралась с опаской, ожидая атаки в любой момент… но чего точно не предполагала, так очутиться, как сначала показалось, в швейном ателье. Длинное помещение, зеркала, мощные лампы – и ряды манекенов, облачённых в модную одежду. Вечерние платья, деловые костюмы, рваные джинсы, цветастые халаты и комбинезоны – на девочках, совсем ещё маленьких, на девушках-подростках и взрослых женщинах.
…нет, не манекены. Это были тела – живые, дышащие едва заметно, но без единого проблеска разума в глазах.
И вот тут мне подурнело.
– Великий Хранитель, ну и местечко, – выдохнула Тильда, моргая. Её тоже проняло, похоже. – На трупы не похоже, наверное, куклы-заготовки. Ну что, хватаем одну, пока нет охраны, и уходим? Если госпожа Фра вернётся не вовремя, нам мало не покажется.
Я готова была согласиться и кивнуть, но внезапно Салли попросила отчётливо:
«Идём дальше. Прямо, через зал, третья мастерская».
Удивительно, но никого по дороге нам не встретилось. «Фабрика марионеток» больше напоминала заброшенный цех, как на старых фотографиях: видимо, здесь работало не так уж много чародеев, и когда началась заварушка, все они предпочли спрятаться в надёжном месте, а не бежать к нам с копьём наперевес – или как там защищаются в Запретном Саду от вражьих набегов.
Все, кроме одного.
Галерея действительно упиралась в зал, размеченный, как арена, и совершенно пустой, а из него расходилось несколько коридоров. К тому, что уходил прямо, примыкало несколько мастерских, больше похожих на прозекторские. Неоново-холодные лампы, белые столы, хирургические инструменты и стеллажи, на которых стояли колбы с органами… Иногда свет начинал дрожать и мигать, как в фильмах ужасов. В один из таких моментов, разглядев через открытую дверь склонившегося над конторкой человека, я едва не заорала, приняв его за привидение.
«Тебе не кажется, что медиуму бояться призраков довольно странно? – поинтересовался Йен очень-очень осторожно. – Ты не подумай дурного, я ни на что не намекаю…»
А потом человек обернулся.
И Салли его узнала.
– Доктор Энцо, – произнесли мы почти одновременно: она – мысленно, а я – вслух.
Смуглый мужчина с седой бородкой, облачённый в блекло-зелёный рабочий комбинезон, от неожиданности моргнул по-совиному, двумя глазами сразу.
– Давно меня так никто не называл. А вы, простите, по какому вопросу?
Тильда не растерялась ни на секунду:
– Пришли навестить госпожу Николетт, но чего-то расплевались. Слышали вопли и взрывы? Половина Лога сейчас в руинах.
Он и бровью не повёл – и вернулся к изучению своих записей.
– Борьба за власть меня не интересует. И, раз я до сих пор жив, убивать вы меня не планируете, так что давайте не будем тратить время друг друга и займёмся каждый своим делом. И да, буду вам очень благодарен, если разносить мою лабораторию вы не станете – у меня, скорее, лазарет, чем кукольная мастерская, к боевой мощи Датура я отношения не имею.
«Прибедняется, – сдал его Йен с потрохами. – Доктор Крещенцо Эонимус был довольно известен в узких кругах даже в мои времена. Например, его трактат «О форме» я лично видел у Хорхе в библиотеке, а это говорит о многом».
Эонимус?..
«Бересклет, если проще».
Ага, значит, тот самый клан, который поглотили Датура.
Я встряхнула головой, прогоняя остаточную дурноту после использования чар, и прикинула, с чего бы лучше начать и как убедить его сотрудничать… Ну, что ж, времени немного – попробую зайти с козырей. Главное ведь в увлекательной истории что? Правильно, дерзкое начало.
– Добрый вечер, доктор Энцо, – улыбнулась я, невольно копируя мимику Йена. Судя по расширившимся зрачкам – успешно. – Меня зовут Урсула Мажен, и я медиум класса лантерн. И вы ни за что не угадаете, кто живёт у меня в голове.
Он наконец отвернулся от стола и соизволил подойти к нам поближе – похоже, что хотя бы заинтересовать его мне удалось.
– Кое-какие слухи до меня долетали, – пробормотал чародей. – Так что, пожалуй, догадываюсь.
Я протянула руку:
– Спорим на желание, что не угадаете?
Доктор Энцо пожал мою ладонь так осторожно, словно подозревал, что я электрошок там спрятала.
– Итак?
– Привет вам от Салли Три-Шесть.
Он шарахнулся от меня так шустро, что врезался копчиком в стол, взвыл и пространно выругался.
«Напомни мне с тобой не спорить», – хохотнул Йен.
– Невозможно, – выдохнул чародей, потирая ушибленное место чуть пониже поясницы. Тильда старательно изображала равнодушное изваяние, но, судя по надутым щекам, с трудом сдерживала глумливый смех. – Через столько лет…
– Почти через двадцать пять, – спокойно уточнила я, разглядывая свои ногти. Надо будет или раздобыть где-то пилочку, или спросить Тильду, как чародейки справляются с маникюром. – Но ровно двадцать пять лет будет примерно во второй половине апреля, точнее не скажу. Она пропала в районе Танна. Не знаю, что Салли там делала, но её тело с перерезанным горлом отвезли в городскую больницу вместе с трупами погибших в поезде, сошедшем с рельсов. Я забрела в морг, и с тех пор мы вместе, но пора бы уже ей обзавестись собственным телом.
Чародей моргал по-совиному уже непрерывно, словно фотографировал меня глазами.
– Но ведь она была просто куклой. У кукол нет души. Как?..
– Вам виднее, доктор Энцо, – ответила я, стараясь сделать тон угрожающим, благо образцов для подражания мне хватало. – У Датура были интересные эксперименты. Да, кстати, «доктором Энцо» вас зовёт только Салли, а тот, о котором вы подумали сначала, тоже здесь, но он вас называет «Крещенцо Эонимус» и утверждает, что читал какой-то ваш «Трактат о форме»…
«…и примерно половину считаю полным бредом».
– …и согласен примерно с половиной, так что принимайте комплименты, – закончила я.
Надеюсь, у доктора хватит ума понять, что это тоже замаскированная угроза – кроме двух странных женщин к нему заглянул на огонёк ещё и самый страшный чародей последнего столетия. Немножко мёртвый, ну так кто из нас без недостатков? К тому же его сложно по-настоящему чем-то испортить.
«Спасибо, дорогая, я оценил твою доброту», – ёрнически отозвался Йен.
Доктор Энцо, видимо, тоже оценил, потому что благородно согласился оказать нам любую помощь, какая потребуется. Собственно, мы не собирались злоупотреблять его самоотверженностью, потому что пришли сюда только за одним: за новым телом для Салли. Чародей помог нам выбрать подходящее из той самой жутковатой галереи у входа на фабрику, лично перенёс его в лабораторию и даже раздобыл где-то серый комбинезон с заклёпками, похожий на тот, из моих воспоминаний о морге. Работать молча доктору, видимо, было неловко – или он боялся наскучить и так зевающей Тильде – поэтому я удостоилась ещё одного экскурса в историю Датура, без которого бы вполне обошлась.
«Тридцатая» серия кукол была экспериментальной. Девять кукол – девять девочек, за два года прошедших путь от младенца до зрелой женщины; тела их на всём протяжении опытов подпитывались и изменялись с помощью чар, потому ткани стали особенно прочными. Куклы обладали огромной силой, не боялись ни ядов, ни болезней. Но в процессе развития обнаружился один неискоренимый дефект, точнее, даже два: любопытство и своеволие.