Софья Ролдугина – Прочь из моей головы (страница 43)
«Примитивные дурманные чары, – определил Йен несколько разочарованно. – Сосредоточься на ней. Иллюзии такого рода легко рассеиваются даже от пристального взгляда».
Для Тильды развеять чары тоже не составило труда.
– Не так быстро, – схватила она женщину за руку. – Ты не поняла, с кем разговариваешь? Я Росянка. Так с кем из ваших я могу встретиться прямо сейчас? Лука на месте? Отвечай.
– Сожалею, но у меня нет полно…
– Срать мне на полномочия, – проникновенно заверила её Тильда, и я едва сдержала нервный смешок.
Это у неё-то проблемы с коммуникацией? Да всем бы такие проблемы, особенно когда приходится общаться с санитарной инспекцией, с налоговой или там со страховой компанией для получения выплаты.
Запястье у незнакомки хрустнуло; она даже не изменилась в лице, но, видимо, какие-то выводы для себя сделала.
– Я вас провожу. Следуйте за мной.
Тильда ослабила хватку и выпустила руку. Женщина в деловом костюме развернулась немного деревянно, как манекен, и направилась к озеру. Я думала, что она зайдёт в один из домов, на худой конец откроет подземный ход, но мы вышли прямо к краю воды, с шипением наползающей на песчаный берег и снова откатывающейся.
И – вошла в озеро.
По колено, по пояс, по грудь…
Я невольно поёжилась – погода стояла безветренная, тихая, но по-зимнему холодная, шапки и перчаток ощутимо не хватало. Однако незнакомку температура воды не смущала, как и Тильду, которая уверенно шагнула прямо в набегающую волну. Следующей пришлось идти мне, деваться было некуда; подсознательно я ожидала, что кроссовки тут же промокнут, и джинсы прилипнут к ногам, но озеро по консистенции оказалось примерно как туман – сырой и холодный, но вполне пригодный для дыхания. Волосы, правда, тут же от влажности торчком встали, но не думаю, что кого-то здесь волновала моя укладка.
Какое-то время мы спускались в красноватом мареве, обходя старые жестяные банки, обросшие ракушками остовы автомобилей и, если зрение меня не обманывало, человеческие скелеты, пока не упёрлись в огромную двустворчатую дверь из белой древесины. Потерянных душ здесь скопилось больше, чем где бы то ни было прежде – дно практически исчезло под слоями из тёмных шаров, пушистых и упругих, похожих на икру какой-то гигантской рыбы. Пока женщина в костюме поочерёдно открывала замки на дверях, всего около дюжины, я машинально отщипывала от слитной массы отдельные шарики и рассовывала их по карманам. Было нечто завораживающее в том, что для меня они имели размер – примерно с крупное яблоко, а ещё вес, температуру и цвет, но при этом фактически не занимали места.
Карманы вроде бы и заполнялись потихоньку, но с виду даже не оттопыривались.
«Не слишком ли много дополнительных пассажиров?» – поинтересовался Йен, то ли в шутку, то ли всерьёз обеспокоившись моим душевным равновесием.
Ну, каждый снимает стресс по-своему. Кто-то посуду бьёт, кто-то лопает пупырчатую плёнку, а у нас тут взаимовыгодное сотрудничество: и бедным душам так спокойнее, и мне.
«Это оружие, – напомнила Салли. – Оружие – это хорошо».
«Чудесная мысль. Но отважусь напомнить об одной важной особенности любого оружия: тот, кто им обладает, однажды должен будет его использовать», – заметил он словно между прочим, но меня пробрало замогильным холодком.
От очередного пушистого и упругого «яблока» я отдёрнула руку как от огня. Наверное, и карманы бы вывернула для надёжности, но тут наша проводница наконец одолела двери и пригласила нас внутрь.
Больше всего Дурманный Лог напоминал пансион для благородных девиц. Песчаные дорожки, живые изгороди, несколько готичного вида корпусов, разбросанных по заросшему саду… Это бы выглядело мило, если бы клумбы не были засажены вяловатыми с виду растениями с поникшими соцветиями-колокольчиками, источающими всё тот же слабый запах, неприятный и сладковатый. А потерянные души здесь торчали из-под каждого куста. И не мирные, давным-давно упокоившиеся, а измученные, агрессивные чудовища – сплошные зубастые рты, извилистые щупальца и выпученные глаза.
Инстинктивно я ускорила шаг, стараясь держаться поближе к Тильде.
«Датура всегда кичились своим неутомимым исследовательским духом и страстью к рискованным опытам, – произнёс Йен, и в голосе его мне почудилась брезгливость. – Что ж, начинаю понимать теперь, за чей счёт они экспериментировали. Похоже, у Яблоневой Ветви появились достойные преемники».
– Ты чего? – Тильда заметила моё состояние и нахмурилась. – Тебе плохо? Чары?
– Нет, – я качнула головой. – Просто здесь погибло очень много людей. И причём нехорошей смертью.
Она пожала плечами:
– Всё может быть, Датура – закрытая семья.
Это прозвучало так обыденно, что мне стало тошно.
– Разве среди чародеев убийство не считается преступлением?
– Пока это не нарушает баланс – нет, – ровно ответила Тильда. – Нельзя убивать слишком много. Или без причины.
– Какие-то субъективные критерии…
«Нарушать баланс – значит, действовать открыто, нагло и подвергать опасности само существование Сада, – добавил Йен немного желчно для простого ликбеза. – Семьи могут позволить себе любые эксперименты, пока скрывают их достаточно хорошо».
А ты? Тоже позволял себе разные опыты на людях?
…я ещё не успела задать вопрос, а уже пожалела о нём.
Йен мог бы сделать вид, что ничего не услышал, но ответил после небольшой паузы.
«Да. На мёртвых, а ещё на тех, кто дал своё согласие. Но в основном – на себе, милая. Или я уже не считаюсь человеком? Довольно сложная дилемма».
Женщина в деловом костюме привела нас к зданию, которое выделялось среди прочих вычурностью башенок и шпилей. Вход охраняли две совершенно одинаковые девочки с белёсыми волосами и невыразительными красноватыми глазами – точь-в-точь, как Тильда, за исключением роста и возраста.
– Мы похожи, да? – спросила она, проследив за направлением моего взгляда. – Это из-за модификаций тела. Когда накладываешь чары, цвет будто вымывается из тканей. Я вот была светло-русая, не блондинка, а, знаешь, такой мышиный цвет. Ходила с косичкой. Ленточки вплетала.
От неожиданности я аж споткнулась.
– Серьёзно?
– Правда-правда. Когда я выцвела, бабуля предлагала покраситься обратно, но мне было всё равно. На силу это ведь не влияет… А теперь не отходи от меня, ладно? – неожиданно помрачнела она. – Похоже, Лукреция всё же в отъезде. Плохо. Она странная, но честная. С ней можно иметь дело.
Интересно, какой должна быть женщина, чтобы заслужить от Тильды эпитет «странная».
«Ну, если это та самая Лука, которую я знал…» – интригующе начал Йен, но договорить нам не дали.
Вопреки всем законам архитектуры и здравого смысла, сразу за входной дверью располагалась гостиная. А в ней нас ожидала высокая рыжая женщина с нервным лицом и сильно накрашенными глазами, которую, как ни удивительно, я уже встречала раньше.
Николетт Датура – та самая, что заявилась к Хорхе за информацией.
– Грубо врываться на чужую территорию силой, – сказала, как выплюнула она вместо приветствия.
Отчего-то меня бросило в жар, потом в холод, а ноги ощутимо ослабели.
– Грубо воровать чужих людей, – без намёка на эмоции возразила Тильда и по-хозяйски свободно устроилась в кресле напротив. – Вы забрали двух человек, мужчину и женщину по фамилии Белланова.
– Не припомню таких, – вздёрнула подбородок Николетт.
Тильду это нисколько не смутило.
– Они могли назваться Мажен. Простые люди, даже не сорняки. Не надо увиливать, я проследила за вашими куклами почти до самого озера.
– Вот как? Значит, мне стоит предъявить претензии за вмешательство Непентес во внутренние дела семьи Датура?
– Значит, мне стоит выбить кому-то зубы за вмешательство в мои личные дела?
Они даже не ругались, судя по интонациям, просто обменивались рутинными ударами, торговались, прощупывая защиту друг у друга. Но с каждой новой фразой внутри меня словно нарастал ледяной ком ужаса, и сейчас вся сила воли уже уходила на то, чтобы не вытащить из рюкзака биту и не начать беспорядочно размахивать ею. Затылок взмок; мерзкая капля пота скатилась за воротник и прочертила щекочущий след до лопаток. Николетт в промежутке между репликами быстро и незаметно взглянула на меня из-под ресниц, и дремучий, инстинктивный ужас так сдавил горло, что на какое-то мгновение стало невозможно дышать.
И тут наконец я осознала, что этот страх – не мой.
Боялась Салли.
«Ты знаешь её? – спросила я мысленно, тщательно подбирая формулировки. – Вы уже встречались?»
Сознание Салли ощетинилось паникой – колючей и холодной, словно осколки льда.
«Плохая женщина. Плохое место. Плохие приказы».
Мне очень хотелось спросить, когда она здесь бывала и что ей приказывали, но я тщательно подавила эти мысли, чтобы и тени наружу не проскользнуло. Если Салли сейчас сорвётся и устроит истерику, переговоры мы точно провалим; они и так идут не ахти, судя по тому, как Тильда поджимает губы и гневно раздувает ноздри.
Стараясь не привлекать к себе внимание, я медленно вдохнула и выдохнула, выравнивая сердцебиение.
– …К нам действительно доставили несколько человек на днях, однако как вы можете предъявлять на них права? Формально люди никому не принадлежат. Это ведь не вещи. Они находятся у нас добровольно.
– Ну, дайте мне пять минут для разговора с ними наедине, и посмотрим, что выйдет, – зубасто улыбнулась Тильда. – Я не поняла, вы что, собираетесь ссориться со мной? Из-за пары обычных стариков? Даже не сорняков? Фра-то в курсе, что тут творится?