Софья Ролдугина – Кофейная горечь (страница 14)
— Действительно, любопытная заметка, — я свернула газету надписью внутрь и отложила в сторону. — Какой ароматный бульон! Недолюбливаю рыбу, но это нечто чудесное! Так что приятного аппетита всем…
Самое трудное было дождаться конца ужина, степенно выпить чашечку кофе и только потом отправиться в сад — якобы подышать свежим воздухом. Около клумб с розами я услышала тихие шаги у себя за спиной и обернулась, сжимая кулаки, но это оказался всего лишь доктор Брэдфорд.
— Простите, если напугал вас, леди, — повинился он без видимых угрызений совести. Лицо его призрачно белело в густых сумерках. Только глаза были темным провалами за тонким стеклом очков. — Но мне подумалось, что кое-что вам не помешает… Ночи здесь прохладные, река близко, — и с этими словами он накинул мне на плечи мягкую и легкую шаль.
— Спасибо, — растерянно поблагодарила его я. — Не помню у себя такой вещи…
— Это подарок моей бабки. Руки у нее золотые, и возраст не помеха, — пояснил Брэдфорд и практично добавил: — Разумеется, я рассчитываю, что вы вернете потом эту шаль. Бывает, что на дежурствах в Управлении она спасает меня от сквозняков.
— О… Разумеется, — с облегчением кивнула я. Только подарков от посторонних мужчин не хватало! А так получается простая, ни к чему не обязывающая галантность. — Вы собираетесь составить мне компанию?
— Конечно, — подтвердил доктор невозмутимо. — Вдруг убийца прячется именно в вашем саду? Или… — он сощурился. — Или вас смущает, что придется быть наедине с тремя мужчинами, да еще ночью? Может, стоит позвать вашу компаньонку?
Во мне тут же взыграла бабушкина бунтарская кровь.
— Смущаюсь? Нет. Во-первых, я в своем поместье и вольна вести себя как пожелаю, а болтливые слуги вылетят с треском, в одну секунду и без рекомендаций. Во-вторых, Эллис вполне сойдет за дуэнью, — добавила я.
— Не вздумайте ему это сказать, — с улыбкой предупредил Брэдфорд. — К слову, вы не туда идете. Я бы стал искать Эллиса в самой темной части парка. Там.
И он указал темный лабиринт можжевеловых зарослей. Я пригляделась — и различила за густыми ветвями неясный свет.
Потайной фонарь.
— В таком случае поспешим, мистер Брэдфорд. Невежливо будет заставлять мистера Маноле пересказывать все заново несколько раз.
Интуиция не подвела доктора Брэдфорда. За очередными, особенно плотными зарослями можжевельника мы обнаружили и Эллиса, и Лайзо. Детектив сидел прямо на земле, подстелив свой пиджак. Не слишком аккуратно… Впрочем, эта деталь туалета еще и не такое переживала и давно уже потеряла приличный внешний вид. А Лайзо и вовсе устроился на низкой ветви старой яблони, свесив одну ногу вниз и опершись на ствол. Тусклый огонек оплывшей свечи в фонаре трепетал, то выхватывая расстегнутый ворот белой рубахи, то вновь погружая Лайзо во тьму.
— А, Виржиния, Нэйт! — махнул рукою Эллис, ничуть не удивившись нашему появлению. — А мы вас как раз дожидались. Видите ли, рассказ слегка затянулся, потом мы немного поспорили, обсудили кое-какие версии, а когда я вспомнил о времени, то вам уже, наверное, подавали десерт. Я до сладкого не охотник, так что решил дождаться вас здесь. Вы не догадались принести что-нибудь съедобное, чтобы я ночью не разграблял кухню? Ну, и Лайзо тоже разумеется.
— Я принес пирог с мясом, — ответил доктор, прежде чем я успела возмутиться: графине — и заботиться о пропитании для собственного слуги и для детектива! — Был еще один, с зеленью и с сыром, но ты вроде бы не любишь такое.
— Ну, можно было бы Лайзо скормить, — пожал плечами Эллис и, улыбаясь, протянул руки к пирогу. — Давай сюда. Лайзо, не возражаешь, если сначала я поем? Этот пирог не разломаешь, крошится…
— Ешь тогда уж все, — усмехнулся Лайзо, и белые зубы влажно блеснули в полумраке. — Меня-то в таборе угостили. Влади, главный у них, человек хороший. Принял меня ласково, хоть я и не из кочевых… — он сделал многозначительную паузу. — А может, Нана подсказала, как обойтись со мною, когда своего разглядела.
— А кто такая эта Нана? — доктор, нисколько не сомневаясь, уселся прямо на траву.
Я замерла в нерешительности. Юбку было жалко. Эллис вздохнул, а потом подвинулся, пуская меня на край своего пиджака. Поколебавшись недолго между перспективами нарушить немного этикет или простоять весь разговор на ногах, я все же присела рядом с детективом. Правда, теперь приходилось смотреть на Лайзо снизу вверх. Ну, зато бок мне грела теплая спина Эллиса.
— Нана? Шувани она, ведьма, — небрежно качнул ногою Лайзо. — Так вот, угостили меня на славу, да и рассказали немало любопытного.
— Излагай, — милостиво разрешил Эллис, дожевывая корочку от пирога. И когда успел с ним расправиться? — Все то же самое, о чем ты говорил последние часа полтора, но кратко. Описания красоток из табора можешь опустить, — Эллис бросил на меня странный взгляд. — Как и свои домыслы.
— Табор в здешних местах с самой осени стоит, — неторопливо начал Лайзо. — Беда всю зиму вокруг ходила, да на излете в двери постучалась. К весне ближе Янко пропал, слепец. Он пел знатно, его в таборе любили. До сих пор себе Нана простить не может, что не уследила. Ушел на реку, прогуляться, да и сгинул — вместе с псом своим. Искали-искали, да так и не нашли, решили, что утоп. А в самом начале лета, когда поля зацвели и табор с места сниматься стал, пропала Шанита. Тут уж все не на шутку взволновались. Шанита ведь за себя постоять могла. Она все, бывало, по ярмаркам ходила, гадала… Руки у нее были ловкие, — добавил Лайзо таким голосом, что сразу стало ясно — Шанита этими руками вещи не совсем законные делала. — И все же сгинула. Влади, Нана и мать Шаниты в деревню ходили, выспрашивать пытались, не видал ли кто девушку. Так Уолш с доктором своим на них людей натравили, как лютых псов! Всем табором искали Шаниту, да без толку. Потом уже, когда через месяц она не вернулась — оплакали по нашему обычаю. А там уже и ярмарка в Бромли на носу была, решили до конца лета подождать, а потом откочевать дальше от этого злого места. Вот такие дела, — подытожил он.
Повисло молчание. Большой ночной мотылек, прилетевший неведомо откуда, бился в мутное фонарное стекло, рискуя опалить крылья. Мне было жутко смотреть на это, и я отвернулась. Но покоя не было даже в небе. Густо-фиолетовое на западе, иссиня-черное на востоке… Тревожное, темное, злое.
— И что же делать теперь будешь? — негромко спросил Эллиса Брэдфорд, разбивая стеклянно хрупкую тишину.
— Как что? — неприятно улыбнулся детектив. — Выписывать обученных собак из Бромли. Пусть вышлют хотя бы трех. Будем искать старые трупы… Вдруг нам повезет. Как вы думаете, Виржиния?
Я вообще никогда не думала, что найти старый труп — это везение, но заставила себя кивнуть:
— Непременно повезет.
— Вот и славно, — подытожил Эллис и встрепенулся: — Кстати, Нэйт, что там с анализом крови? Утром результатов еще не было, а сейчас?
— Почему же, были, но приблизительные, — сдержанно возразил Брэдфорд. — Я провел дополнительные анализы крови, тканей, мозга и содержимого желудка, и теперь могу сказать со всей уверенностью, что Бесси Доусон во время так называемой операции находилась под воздействием морфия. Раствор был введен внутривенно. Вероятно, жертву сначала оглушили ударом по голове — об этом свидетельствует гематома, и только потом сделали инъекцию морфия. В деревне наркотик достать невозможно, на это жаловался доктор Максвелл, — Брэдфорд размял травинку пальцами и рассеянно вдохнул терпкий запах. — Приходится ездить в Бромли или в один из пригородов — Найтскраун или Вуден.
Эллису эта новость понравилась необычайно.
— Значит, морфий? Приятно слышать. После того, как герцога Горинга обманутая служанка пыталась отравить морфием, Парламент обязал аптеки вести учет покупателей, которые берут значительные дозы этого наркотика или приходят за ним постоянно. Надо будет потом съездить в Найтскраун и Вуден, проверить записи за последние пару лет. В Бромли-то проверять — дело гиблое, там аптек как грязи. Кстати, а Максвеллу-то морфий зачем? Для обезболивания на операциях вроде используют хлороформ.
— Я поинтересуюсь у него, — пообещал Брэдфорд.
На этом разговор был окончен. Доктор любезно проводил меня до особняка, а Лайзо с Эллисом задержались еще ненадолго в саду. Я же, вернувшись в свои комнаты, не сразу легла спать, а сперва написала несколько писем — мистеру Уоткинсу, миссис О'Бёрн, а еще — Кэтлин Хэмбл: обращаться к самому баронету у меня не было ни малейшего желания. С Пауэллами мы уже давно договорились о встрече на этой неделе, а в остальных случаях требовалось лишь уточнить дату, что я и сделала. И, придирчиво просмотрев свое расписание, нахмурилась. Получалось, что мне придется выезжать из поместья каждые два дня. Утомительно, если учесть, что Лайзо по просьбе Эллиса занят в расследовании, и на автомобиль рассчитывать нельзя.
Значит, снова лошади. Как же я не люблю верховую езду!