Софья Ролдугина – Кофе и полынь (страница 42)
Плакать, по счастью, уже не хотелось… или, может, просто не было сил.
Валх же пока держался от нас подальше, не предпринимая никаких действий. То ли боялся, то ли и впрямь серьёзно пострадал в схватке. В другое время я бы радовалась, но сейчас… Какую цену пришлось заплатить за передышку! Иногда мелькала даже мысль: а пусть он появится, пусть попробует встретиться со мной лицом к лицу… И тогда казалось, что я разорву его голыми руками.
Впрочем, тут же приходилось напоминать самой себе, что беды бы не случилось, если б я не поторопилась в прошлый раз, одержимая страхом за Кеннета. Если б не бросалась в омут, а подумала; если б, скажем, заручилась помощью Зельды… Да если б просто взяла у Юджинии один из талисманов, оберегающих от зла!
Как знать — может, тогда я не попала бы в ловушку.
И Лайзо не пришлось бы меня спасать.
И…
«Довольно», — подумала я, пресекая опасный ход мыслей.
Утопить себя в чувстве вины — заманчивый путь, однако ведёт он в тупик. А от меня зависит не только моё благополучие. Страшно представить, что может грозить Мадлен, если она лишится моей защиты, и Валх доберётся до неё в попытке отомстить за строптивость и — с его точки зрения — за предательство…
Нет. Теперь я стану действовать осмотрительнее. Валтеры известны вспыльчивостью, но гнев — наша слабость, а не сила. А я… я сейчас не могу позволить ослепить себя ни горю, ни гневу.
Джул обещал помощь? Что ж, воспользуюсь ею, кем бы он ни был.
Думаю, не откажет и Зельда, особенно теперь.
Наверное, можно попросить и кого-то ещё, заручиться поддержкой…
Но сперва — граф Ллойд, а значит, нужно завершить расследование, найти документы и заставить убийцу признаться в содеянном. Именно для этого Юджиния сейчас завивает волосы мисс Белл, с опаской поглядывая на старую фотографию давно мёртвой девушки, почти что своей ровесницы. Именно для этого леди Чиртон снова устроила для меня визит в «Клуб дубовой бочки», а дядя Рэйвен, использовав своё влияние, подготовил сцену для грядущего представления.
— Вам не страшно? — спросила вдруг мисс Белл, бледная в синеву.
Признаться, я даже не сразу поняла, что она имеет в виду; а когда поняла, то качнула головой:
— Ничуть. Если всё получится, то кто бы ни стоял за случившимся, ему станет не до мести, да и подчищать следы ему будет некогда. Если кто-то и рискует, то вы. Вам страшно? — вернула я вопрос.
— Очень, — искренне ответила мисс Белл и опустила ресницы, раздумывая. — Но жить и ждать удара ещё страшней. И… я устала представлять себе лицо того, кто повторил моё имя на другом конце провода. Нет уж, довольно! Я хочу его увидеть. Пусть он обретёт плоть и кровь, из призрака обратится в живого человека! А человек не так уж и страшен.
— Справедливо, — вздохнула я. — Что же до рекомендаций, если вы пожелаете уехать подальше отсюда…
— Я хочу остаться в Бромли и прожить ту жизнь, ради которой усердно работала, — твёрдо сказала она.
— Достойно похвалы, мисс Белл. От чистого сердца восхищаюсь вашей стойкостью, — вслух сказала я.
И подумала, что тоже хочу прожить свою жизнь, а не влачить жалкое существование в ожидании удара.
Значит, Валха надо уничтожить.
Вскоре подошёл условленный час, и я отправилась в «Клуб дубовой бочки». Эллис с мисс Белл собирались выехать позже… По правде говоря, мне вообще можно было не ехать, если б не обещание мёртвому графу Ллойду: ведь я обязалась найти не только украденные документы, но и убийцу, а потому лучше было бы увидеть признание своими глазами.
Если Эллис не ошибся — и если всё пройдёт так, как задумано.
Леди Уоррингтон так обрадовалась моему приезду, что стало неловко. Знакомых лиц в гостиной было немало, но появился и кое-кто новый. Леди Мари-Виктуар — с третьего раза её имя наконец закрепилось в памяти — пришла с немолодой женщиной в тёмно-фиолетовом платье. Ещё одна незнакомка в массивном ожерелье, инкрустированном надкрыльями жуков-златок, ворковала над корзиной с малюткой Друмми… Сама собачка, изрядно смягчившаяся после памятного первого визита, приподнялась на своей подушке и завиляла хвостом.
— Идите, идите сюда, моя дорогая! — растроганно взмахнула веером леди Уоррингтон, приподнимаясь с дивана. — Проходите поближе к нам. Право, без вас здесь такое болото! На прошлой неделе мы даже говорили — и леди Аннабель подтвердит — что хоть бы уже что-то произошло, может, какой-то мистический знак… Даже попросили принести доску для спиритических сеансов, но, видимо, настоящих призраков здесь всё же нет, поскольку никто не ответил. Идите к нам!
Прежде в кофейне я не раз наблюдала за тем, как кто-нибудь из гостей, обыкновенно новичок, входит в моду. Все желают увидеть его, переброситься хотя бы парой слов, узнать его мнение по тому вопросу и по этому… Но никакая мода не вечна. Проходит совсем немного времени, и любая экзотика наскучивает. Публика выбирает нового любимчика, а скоропостижно устаревший кумир либо пытается любыми способами вернуть себе внимание, если он тщеславен и не очень умён, либо присоединяется к зрителям.
Моё место, как правило, было немного вовне, в стороне от всего этого… и вот впервые я тоже стала «модной гостьей».
Как причудливо порой складывается узор судьбы!
Ремарку насчёт призраков, которых тут якобы нет, я оценила тоже; в груди ёкнуло.
— Как знать, леди Уоррингтон, может, мёртвым просто не интересна вся эта суета? — пожала я плечами, усаживаясь на предложенное место.
— Ах, но если призрак — джентльмен, он должен откликнуться на просьбу леди! А как же честь и достоинство? — всплеснула руками леди Мари-Виктуар. — И, кроме того, это ведь вежливость… Да, попробуйте этот чай.
— Что такое тщеславие, суматоха и тем более этикет перед лицом смерти? Вряд ли для призраков что-то имеет значение, кроме самого-самого главного, а что есть это главное… что ж, у каждого оно своё, полагаю. Спасибо, чай превосходный!
— Звучит так, словно вы хорошо знаете обычаи и привычки призраков, — подначила меня леди Уоррингтон дружелюбно. — Может, у вас есть и какая-нибудь интересная история?
— О, есть, разумеется, правда, не моя. Мистер ла Рон, известный журналист, как-то рассказывал…
Не прошло и часа, как горничная передала мне записку; это был знак, что скоро всё начнётся. Извинившись перед леди Уоррингтон и её подругами, я собиралась было стремительно покинуть клуб и как бы случайно задержаться на лестнице, чтоб там понаблюдать за разоблачением преступника…
Но не тут-то было.
Леди Уоррингтон вызывалась меня проводить — и не она одна!
Несколько минут я горячо убеждала её, что не стою такого внимания, и достаточно будет препоручить меня заботам горничной… Но тщетно. Времени оставалось всё меньше. Наконец я решила, что куда глупее пропустить основное действо из-за препирательств, чем привести лишних свидетелей.
И сдалась, не очень искренне поблагодарив леди за заботу.
— …затем, однако, Друмми целый час глазела на совершенно пустой угол, бедняжка, — аккуратно завершила на ходу леди Уоррингтон свой рассказ и затем вдруг замерла на полушаге, посреди лестницы. — Это ведь разве не мистер Гибсон там? А кто эта женщина? И все эти люди?
Мне хватило одного взгляда, чтобы понять: фигуры расставлены.
Мы успели аккурат к началу.
Мистер Гибсон — сейчас его долговязая фигура казалась мне зловещей — стоял посреди холла. За спиной у него толпилась прислуга: несколько горничных, два лакея и, кажется, повариха. Чуть сбоку, у лестницы, наблюдал за происходящим мужчина среднего роста и неприметной наружности, а у дверей, уводящих во внутренние помещения, ещё один. Полагаю, это были люди маркиза — «ос» я уже научилась признавать именно по тому, что в них не было совершенно ничего примечательного… Сразу у входа бестолково топтались несколько «гусей» в отсыревших плащах и форменных кепи, а с ними и Эллис, широко улыбающийся.
А перед мистером Гибсоном, всего в дюжине шагов, напряжённо выпрямилась молодая светловолосая женщина, похожая и одновременно непохожая на мисс Белл.
…да, мы с Юджи постарались на славу, но такого итога всё же не ожидали.
Воздушные локоны, аккуратная светлая юбка и блуза, а главное, нарисованная родинка на лице сделали мисс Белл неузнаваемой. Она не выглядела младше, нет, просто… просто стала другой.
От напряжения воздух звенел; даже прислуга не перешёптывалась, а леди Уоррингтон, собравшаяся было что-то спросить, так и осеклась.
Я думала, что мисс Белл скажет: «Вот и вы, злодей, это из-за вас моя жизнь в опасности!» — или нечто в том же роде, но она просто смотрела и смотрела на Гибсона, не отрываясь. Губы у неё тряслись; лицо было белее мела.
— К-конни, — наконец произнесла она, и ясно стало, что слова даются ей с огромным трудом. — Конни, которую вы тогда позвали… это я. Констанс Белл.
Мистер Гибсон, до того похожий на статую, шевельнулся, верней сказать, неосознанно дёрнул пальцем, на котором носил печатку с камеей.
Лицо же у него осталось бесстрастным.
«План Эллиса не удался?» — пронеслось в голове.
— О, — внезапно откликнулся мистер Гибсон, когда тишина стала уже почти невыносимой; восклицание больше напоминало тихий выдох. — Та Конни. Другая.
Он даже не спрашивал, но мисс Белл всё равно кивнула.
— С тех пор, как это случилось, я… за мной постоянно… — она дважды попыталась продолжить, но не сумела, и просто обхватила себя руками, беспомощно и потерянно. — Вы… это ведь вы?