Софья Ролдугина – Кофе и полынь (страница 16)

Некоторое время мы молчим. Он поглядывает то на омут, то тлеющие в ямке травы, а потом говорит мягко:

— Тебе уже пора.

Впрочем, я и сама понимаю, а потому киваю только и спрашиваю:

— Когда мы увидимся снова?

Лайзо пожимает плечами с показной беспечностью:

— Не могу обещать, что скоро, но когда-нибудь… — он виновато улыбается. — И, Виржиния… Просить тебя я не могу, но, если получится — передай весточку моей матери. Мы скверно распрощались, поругались, а сейчас я думаю — не стоило оно того. Хотя я б своего решения не поменял.

Сначала удивляюсь: почему же он не может меня просить? А потом вспоминаю, что Зельда живёт в Смоки Халлоу, и почтальоны туда не заглядывают, да и просить обычного мальчишку занести записку — тоже не выйдет, чужака из более чистого и респектабельного квартала там поколотят, даже если у себя-то в округе этот мальчишка слывёт оборванцем.

Два года назад я так боялась, что кто-то увидит меня в Смоки Халлоу — репутация, слухи…

Но то было два года назад.

Святые Небеса, как давно!

— Я навещу её, — обещаю легко. И спрашиваю: — Кроме привета, что бы ты хотел передать?

…травы почти догорели; луна в небе серебряная, безжалостная, а омут чёрен, как бездонная пропасть, как ночь без конца.

Задумавшись, Лайзо начинает вдруг шарить по карманам и извлекает нечто похожее на жестяную коробку от папирос, вот только на крышке нарисованы цветы — фиалки и розы.

— Тут засахаренные лепестки, — немного растерянно говорит он, взвешивая жестянку на ладони. — Мать-то у меня не избалована подарками, но похожую коробку она уже тридцать с лишним лет хранит как зеницу ока — мой отец преподнёс угощение вместе с отрезом шёлка и золотыми серьгами, когда сватался. Сейчас в коробке лежат пуговицы. А тут я увидел её на столе у одного алманца, когда пробрался в штаб за документами, и прихватил — думаю, ему-то всё равно… Хотя и мне она ни к чему. Может, если б до города добраться, и вышло б её почтой отправить, но…

Последняя травинка истлевает, выпустив тонкую-тонкую струйку дыма.

Время истекло.

Не успев даже засомневаться — получится, нет? — я протягиваю руку и хватаю маленькую жестянку, нагретую теплом человеческих ладоней.

И просыпаюсь.

За окном громыхнуло — оглушительно, страшно. Не то гроза — но какая гроза осенью, не то орудийный залп… Я испуганно вскинулась и упала обратно на подушки, до боли стиснула пальцы — и лишь потом сообразила, что это всего лишь взревел и затрещал автомобильный двигатель, а сознание, одурманенное сном, исказило звук. «Спросонья-то что только не мерещится», — говорила Магда, моя старая горничная…

Интересно, как она сейчас? Вспоминает ли службу? Не держит на меня зло за то, что пришлось её уволить?

Впрочем, какая разница; выбора тогда всё равно не было.

Сердце у меня до сих пор колотилось, словно пришлось изрядно пробежаться. Преодолевая слабое головокружение, я попыталась сесть и с удивлением осознала, что крепко сжимаю в руке маленькую жестяную коробку.

Засахаренные розовые лепестки и фиалки.

— Надо же, и впрямь получилось, — пробормотала я.

Жестянка словно бы ещё хранила тепло пальцев Лайзо.

Погода выдалась ясная и тихая — с самого утра. Проснулась я рано, срочных дел или важных писем, требующих немедленного ответа, пока что не было, а Клэр за завтраком держался на удивление мягко и дружелюбно…

План родился мгновенно.

— Вы так на меня смотрите, дорогая племянница, что я сразу подозреваю худшее, — произнёс Клэр, неубедительно изображая недовольство, и отложил газету. Похоже, я поглядывала на него не так уж незаметно, как представлялось мне самой. — Ну же, говорите. Не испытывайте на прочность моё терпение. Что за взбалмошная идея посетила вас на сей раз?

— О, ничего особенного. Просто собираюсь посетить сегодня одно место, но, увы, находиться там — совершенно недопустимо для леди. Не желаете составить компанию? — спросила я.

Клэр чуть подался вперёд, опираясь на стол, и понизил голос:

— И что мешает мне посадить вас под замок, Виржиния, и запретить любые поездки до тих пор, пока глупости не выветрятся из вашей головы?

— Во-первых, не получится. Во-вторых, вам уже интересно, что я задумала, а в-третьих… — я сделала паузу. Но не выдержала и улыбнулась: — Пожалуйста, дядюшка, помогите мне! Я могу рассчитывать только на вас, и только с вами я чувствую себя в безопасности… К слову, Паола, не хотите ли поехать с нами? — обернулась я к гувернантке. — Так вам будет гораздо удобнее докладывать дяде Рэйвену потом. Да, и я буду очень благодарна за совет, что можно подарить женщине лет пятидесяти-шестидесяти, не слишком высокого достатка, чтобы не обидеть её и не насмешить.

— Дорогая племянница, смею заметить, что я ещё не согласился, — опасно сладким голосом заметил Клэр…

…а ещё через час «Железная Минни» бодро покатила в сторону Смоки Халлоу. Место водителя занял долговязый Джул; по его пугающему, бесчувственному лицу не понять было, нравится ли ему это, но вёл он, пожалуй, даже более аккуратно и умело, чем Лайзо. Рядом сидел, наслаждаясь поездкой, Клэр, причём с таким кислым лицом, что знай я дядю чуть хуже, то могла бы и обмануться — и решить, что он действительно чем-то недоволен. Мы с Паолой разместились на заднем сиденье, достаточно просторном, чтобы вместить троих, разве что за «третьего» у нас была корзина для пикников со скромными подарками для Зельды.

Конечно, существовала вероятность, что мы приедем зря, и её не окажется дома… с другой стороны, Эллис ведь говорил, что застать Зельду дома проще как раз утром.

Так или иначе, я решила положиться на волю счастливого случая.

И удача меня не подвела.

Зловонные трущобы Смоки Халлоу нисколько не изменились за прошедшее время; пожалуй, только воздух по осени стал чище — теперь, когда жара спала и подули ветра с севера, дым больше не застаивался над низиной… Но вот покосившиеся хибары местных обитателей выглядели ничуть не лучше, и всё такой же смрад исходил от переполненных сточных канав.

Вплотную к нужной улице подъехать не получилось; «Железная Минни» остановилась так близко, как только возможно — у лавки старьёвщика, и Паола с Джулом остались в салоне, а мы с Клэром направились дальше, в проулок. Крыши тут смыкались настолько плотно, что почти не пропускали солнце, и от одной стены до другой я бы легко могла дотянуться руками.

— Неужели здесь кто-то живёт? — скривился Клэр, осторожно переступив через кучу мусора. Объёмную корзину с подарками он нёс так легко и непринуждённо, словно она ничего не весила. — Впрочем, что это я — живут и в местах похуже… Вы уверены, что мы идём правильно, милая племянница?

Судя по его тону, именно в этот момент милой он меня вовсе не считал.

— Разумеется, — кивнула я невозмутимо. — Тут совсем недалеко. Вы ведь не боитесь, дядя?

— Я? Слово «страх» мне неведомо… И если вы сомневаетесь в этом, то вспомните, как быстро появляется Джул, если его позвать.

Тут диалог прекратился сам собой, потому что мы наконец остановились перед дверью, по цвету совершенно сливающейся со стеной. Эллис, помнится, выстукивал какой-то особый шифр — три удара, потом два, потом снова три или что-то вроде того, но я, разумеется, не стала делать ничего подобного — и просто забарабанила тростью что есть силы.

С полминуты ничего не происходило… а потом заскрежетали замки и дверь приотворилась, ровно настолько, чтоб можно было разглядеть небритого, сильно загорелого мужчину, очень высокого и крепко сложенного.

При очень-очень хорошо развитом воображении легко было обнаружить в нём сходство с Зельдой — и отчасти с Лайзо, хотя вряд ли бы их посчитали братьями, появись они рядом.

— Зачем пожаловали? — угрожающе низким тоном поинтересовался он.

Так громилы и разбойники обычно спрашивают, не желает ли путник убраться подобру-поздорову; интонации, к счастью, были знакомы мне только по театральным представлениям, а вот говорившего я узнала.

— Ян, — улыбнулась я дружелюбно. — Доброе утро. Надеюсь, миссис Маноле… Зельда здесь? Право, неудобно, что мы приехали без предупреждения, но у меня есть весточка от Лайзо, всего несколько слов, но их я бы хотела передать лично.

Лицо у Яна ожесточилось:

— Что там этот подонок передаёт, я знать не желаю, и…

— И всё же я настаиваю, — повысила голос я. — Будьте так любезны, позовите Зельду — или, если её нет, скажите, когда она появится. Мы подождём.

На секунду Ян остолбенел — вероятно, не ожидал столкнуться с такой настойчивостью. С глухим рокочущим: «Говорю же, прочь пошли…» — он шагнул ко мне, одновременно поднимая руку, Клэр двинулся наперерез, нашаривая что-то за пазухой… И, пожалуй, всё могло бы закончиться прескверно, не явись из полумрака за дверью плотно скрученная мокрая тряпка — и не опустись она на голову Яну.

— Ишь, чего удумал — драку чуть не учинил, — сварливо произнесла Зельда, ступая на порог. И снова замахнулась на сына тряпкой: — У, окаянный! Вымахал такой лоб, а ума не нажил! Или не видишь, что эта птичка тебе не по зубам?

Ян с неприязнью покосился на Клэра:

— Да я его, мелюзгу, одной рукой прихлопну — только каша и останется… Ай!

Зельда молча огрела его тряпкой в третий раз и потом сплюнула на землю в досаде:

— Как есть дурень! Разок бы ты щёголя, может, и ударил, да только не о нём речь. Что б супротив револьвера-то сделал? — и она указала на меня.