Софья Ролдугина – Искусство и кофе (страница 27)
- Мы не в прошлом веке, миссис О'Дрискол. Кроме того, маркиз мне не чужой. Он мой жених. Да и сплетни... откуда им взяться? Разве вы собираетесь рассказывать кому-нибудь о моем визите?
- Нет, что вы, леди. Я лучше приму обет молчания до конца жизни, чем скажу хоть слово, способное вам повредить. Но даже если вы останетесь, то гостевые спальни не готовы...
- Ничего страшного, я могу поспать и сидя. Здесь, в этом кресле, чтобы поговорить с маркизом тотчас же, как он приедет.
- Леди Виржиния, прошу вас, возвращайтесь домой! Клятвенно обещаю сообщить вам, как только маркиз вернется!
- Нет нужды так утруждаться. К слову, могу я рассчитывать на чашку чая в этом гостеприимном доме?
- Конечно, леди. Конечно. Прошу прощения.
Судя по обреченности, тревожным колокольчиком зазвеневшей в голосе экономки, настойчивое желание прислуги отправить меня домой было продиктовано не только необходимостью оградить драгоценную особу маркиза от нежданных гостей. Возможно, Рокпорт действительно не собирался возвращаться сегодня домой.
В девять часов вечера миссис О'Дрисколл оставила бесполезные уговоры и смиренно сообщила, что в Восточной гостиной меня ждет ужин.
В десять я пожалела, что не взяла с собою счета и деловые письма - по крайней мере, за ними можно было с пользой провести время.
В половине одиннадцатого ко мне пришла светлая идея перебраться в библиотеку. Некоторое время я колебалась между толстенной "Теорией новых экономических отношений" Спаркса и "Искусством пытки" за авторством некоего Константа Невинного. Кажется, был такой монах в Темные времена... Выбрав труд, в большей степени соответствовавший моему настроению, я устроилась в кресле с книгой загадочного Константа и потребовала у служанки еще чашку чая.
После полуночи строчки стали расплываться у меня перед глазами, а потом и вовсе начал мерещиться голос маркиза, монотонно зачитывающий список преимуществ "железного сапога" перед "окунанием на стуле". Голова становилась все тяжелее, тяжелее, страницы книги - все ближе...
А затем вдруг я услышала недоверчивый оклик:
- Виржиния, вы ли это?
И проснулась.
Спина затекла и болела нещадно.
- Кажется, я... Не уверена, впрочем. Который час?
- Половина второго, - несколько растерянно ответил маркиз. Он уже снял очки и потому немного щурился - даже здесь, в полумраке старинной библиотеки. Старомодный зеленый сюртук, как всегда, сидел безупречно, но сейчас казался, скорее, доспехами, чем просто одеждой. - Миссис О'Дрисколл сказала мне, что вы ждете, но я, каюсь, подумал, что она вводит меня в заблуждение. Не ожидал увидеть вас здесь, Виржиния.
- Я сама не думала, что приеду, - я постаралась принять исполненное достоинства положение - не сидеть же леди с поджатыми под себя ногами, когда с нею говорит мужчина! Но потом передумала. В конце концов, я не в первый раз засыпала в этой библиотеке. И иногда - когда-то очень давно - маркиз на руках переносил меня в карету. Отец слишком часто предпочитал другую ношу - одолженные книги... Впрочем, ни к чему сейчас вспоминать об этом. - Но мне срочно нужно было поговорить с вами.
- О, какое совпадение... Я тоже ждал беседы, - без тени иронии произнес маркиз и наконец сел в кресло напротив. - Но мой вопрос может и подождать. Не хочу портить такой момент.
"Уж не об одном и том же мы собирались побеседовать?" - засомневалась я на секунду, а потом решилась - была не была! - и спросила без обиняков:
- Скажите, вы имеете какое-либо отношение к тому, что произошло сегодня с моим водителем?
Маркиз не изменился в лице. Даже дыхание не сбилось с размеренного ритма... Но вот зрачки у него дрогнули, и веки опустились - всего на мгновение, но мне этого хватило.
- Смотря что вы имеете в виду, Виржиния, - спокойно ответил он. - Что натворил этот человек? Огорчил вас?
- О, можно сказать, что я осталась вовсе без водителя, - с совершенно искренним сожалением произнесла я.
Губы маркиза тронула улыбка:
- Не могу сказать, что соболезную вашей потере. Я так и думал, что рано или поздно прошлое мистера Маноле даст о себе знать. Тем не менее, Виржиния, вы можете всецело рассчитывать на мою поддержку. У меня на примете есть хороший, верный водитель, который также способен стать вашим телохранителем, не привлекая при этом внимание общественности.
Я проглотила смешок. Определенно, у Эллиса и маркиза есть нечто общее. По крайней мере, своих протеже они сватают одинаково. Вплоть до формулировок. Надо же - и водитель, и телохранитель!
- Не стоит беспокоиться об этом, маркиз. Я пока не собираюсь увольнять мистера Маноле, его работа меня более чем устраивает. Не каждая леди может похвастаться, что водителем у нее работает тот, кто раньше увлекался гонками на автомобилях... Почему вы так смотрите на меня?
Выражение лица у Рокпорта стало... сложным.
- Вы хотите сказать, что ваш водитель жив?
- Конечно. Никогда не говорила, что он умер, - я пожала плечами. - Как и не говорила, что нападение как-то связано с его прошлым. Мистер Маноле был сильно избит, и поэтому я дала ему несколько свободных дней. Кажется, что мне придется некоторое время пользоваться кэбом. И еще мне кажется, что вы, лорд Рокпорт, можете рассказать о сегодняшнем ужасном происшествии гораздо больше мистера Маноле. Я права?
- Виржиния, не все так однозначно...
У меня кольнуло сердце.
После этих слов маркиз мог ничего больше и не говорить. Разом навалилась усталость и страшная, глухая обида. Не слушая ни единого слова, я тихо спросила:
- Зачем?
Рокпорт не стал отводить глаза. В высшем свете о нем говорили разное, некоторые открыто боялись, другие недолюбливали, третьи считали старомодным чудаком... Но даже леди Милдред, которая знала о нем едва ли не больше, чем мой отец, никогда не обвиняла маркиза во лжи. И с ней, и с отцом Рокпорт был настолько честен, насколько это вообще возможно для человека его склада характера.
Видимо, теперь священное право слышать правду от маркиза перешло ко мне - по наследству.
- Так надо, Виржиния.
- А я ведь сразу заподозрила это, - призналась я. - Вспомнила ту служанку, которая украла мамино колье. Вы пообещали "решить вопрос", а через день служанка сама вернула маме украшения. Плакала... хотела идти и сдаваться "гусям". Отец тогда пошутил, что вы волшебник. Только мне не понравилось такое колдовство.
- Служанка действительно была виновата.
- Я знаю. И, конечно, воровке не место под крышей особняка Эверсанов.
- Вы сердитесь, Виржиния?
- Конечно, - я снова вздохнула. - Я настолько сердита, что вот прямо сейчас начала бы кричать на вас, заламывать руки и кидаться книгами - да вот беда, слишком устала за день.
- Вам так дорог этот водитель? - в голосе у маркиза звякнул металл.
- Нет. Просто не переношу, когда кто-то пытается решать за меня.
Книжные шкафы, корешки старинных фолиантов, пыль, полумрак, оплывшие свечи в тяжелом подсвечнике... Как бы мне хотелось оказаться далеко отсюда!
Я чувствовала себя преданной.
- Значит, все же дорог, - подвел итог Рокпорт.
- Да нет же! - сил у меня хватило только на смех, да и то натужный. - Увольте. Кто дорог, гипси-авантюрист?
- Зачем же вы тогда так за него держитесь? - маркиз сжал пальцы на поручнях кресла - как будто два бледных паука оплели темное дерево. - Виржиния, если бы вы знали о нем то, что знаю я, то вы бы тотчас выгнали этого человека! А то и сдали "гусям"!
- Поверьте, я знаю о мистере Маноле достаточно, чтобы не обольщаться на его счет.
- Обольщаться - очень верное определение, Виржиния. Очень верное, - маркиз уже не просто говорил - чеканил слова. - К сожалению, этот человек действительно талантлив и хорошо скрывает следы своих преступлений. У меня нет ни одного надежного свидетеля или доказательства, однако подозрений хватает с лихвой.
- За мистера Маноле поручился очень надежный человек! - я не выдержала и вспылила. Только тяжесть фундаментального труда за авторством Константа Невинного, придавливающая меня к креслу, не позволила немедленно вскочить на ноги. - Оставьте подозрения прошлому. Мистер Маноле готов измениться, но если мы будем продолжать видеть в нем преступника, он не изменится никогда! Деньги стоят гораздо меньше честной жизни, и он наконец это понял! Нужно всего лишь дать ему шанс...
Я внезапно осознала, что говорю словами Лайзо, и умолкла. Мне стало не по себе. Когда он успел так глубоко просочиться в мою жизнь? Да что в жизнь - в мои мысли...
- Виржиния, Виржиния, - Рокпорт наклонился и осторожно взял мою руку в свои. Ладони у него были теплые и немного влажные. - В вас сейчас говорит молодость и идеализм. Поверьте уже немолодому и не слишком благородному человеку: люди не меняются. Тот, кто когда-то ступил на преступную стезю, уже с нее не свернет. Слишком притягательна эта иллюзия свободы, слишком прочна привычка смеяться над законом. Только в деле леди Саммершот аферист, известный под кличкой "Актёр", по описанию очень похожий на гипси Лайзо Маноле, заработал более полутора тысяч хайрейнов. И это только одно дело, Виржиния! Вы думаете, что кто-то готов отказаться от таких денег ради места водителя?