Софья Ролдугина – Бей или умри (страница 81)
– Ни в коем случае, никаких угроз. Голая правда, увы. Я говорю о смерти каждых семи из десяти человек, причём у одного из трёх выживших исчезнут любые желания и ещё один лишится здорового тела, – любезно пояснил дядя.
И – выразительно посмотрел в сторону алой стены света.
– Вижу, ты хорошо осведомлён о беде, которая пришла из-за океана, – задумчиво протянул Ингиза.
Выражение лица у Эрнана стало очень-очень вежливым и заинтересованным:
– Разве из-за океана?
– Когда-то, – уточнил Ингиза.
Только состояние хрустальной сосредоточенности не позволило мне рассмеяться. Готова спорить, что Эрнан не знал почти ничего, он вытягивал информацию сейчас, прямо во время разговора, создавая иллюзию широкой осведомлённости. Одних псионических способностей здесь мало; недостаточно получить обрывки информации – необходимо правильно их истолковать и соединить. Всё равно что посмотреть на рассыпанный по столу пазл на десять тысяч кусочков, в котором примерно половины фрагментов не хватает, и мысленно восстановить картину хотя бы в общих чертах.
Именно этому я начала учиться дома… до того, как ритуал выдернул меня в дикий мир магического постапокалипсиса.
– Я здесь, чтобы предложить помощь, – сделал очередной ход дядя Эрнан. – Мастер Лагона без колебаний разделит вашу нелёгкую ношу и примет ответственность, если для вас она непосильна.
В переводе на человеческий: «Возвращайтесь к Оро-Ичу, признайте его главенство, и он вытащит вас из дерьма, в которое вы себя загнали». Для реального предложения пока рановато, значит, это максимально оптимистичный вариант, который озвучивают лишь для того, чтобы на его фоне следующие опции смотрелись выгоднее. С вероятностью в девяносто пять процентов далее последует отказ, и по тому, насколько он жёсткий и какую паузу выдержала вторая сторона, судят о том, на что мы вообще можем рассчитывать по итогу текущего раунда переговоров.
– Мм, какой он добрый! – восхитился Ингиза, промешкав секунды три. Довольно долго, надо сказать; похоже, что у них и впрямь затруднительное положение. – Вот честно скажу, помощь нам не помешает. Например, моего рыжего безобразия, или его подружки, или даже твоя. Но не хитреца, который почему-то решил, что он может управлять миром.
У меня брови поехали вверх.
Значит, эта компания – в оппозиции к Лагону? Интересные дела.
Дядя сделал два небольших плавных шага к дому на сваях и к Ингизе, задирая голову; открытая шея, невыгодная с боевой точки зрения позиция – элементы, которые должны продемонстрировать доверие и честность с нашей стороны.
– Оро-Ич, конечно, тот ещё хитрец, – признал Эрнан слегка наивно – и, похоже, совершенно сознательно сместил акцент со второй части обвинений, что-то там про мировое господство. – Но разве это может смутить человека, которого прозвали Мастером Коварства?
Не знаю, из чьего сознания он вытащил это дурацкое имечко, но удар попал в цель и изрядно разрядил напряжение; один из спутников Ингизы беззвучно рассмеялся, женщина в накидке тоже отвернулась, скрывая улыбку. А Тейт выскользнул из-под защищающей его руки, отступая ко мне, и пробурчал:
– Ну да, коварства. Вообще-то остальные его по-другому звали.
– Мелкий предатель, – фыркнул Ингиза. Тейта он отпустил с сожалением. – Вредничаешь, поэтому и не растёшь… Мы славно посмеялись и вспомнили прошлое, Эрнан Даймонд, но мой ответ не изменится. Я не доверяю мастеру Лагона. Мы не примем его руки.
Эрнан задумчиво опустил глаза. По логике, сейчас он должен немного отступить и сделать другое предложение, более мягкое и выгодное; по всем дипломатическим канонам – пора дать партнёрам виртуальную «конфетку». Я прямо предвкушала её.
И ошиблась.
– Не позволяй гордости и обиде ослепить тебя, – неприятно улыбнулся он. – Да, Оро-Ич не рассказывал тебе всей правды, как не рассказывает и мне. Да, его игру можно принять за желание получить власть… Но у него есть на то причины. И, поверь, альтернатива его контролю тебе понравится гораздо меньше. Ваша маленькая ошибка, – повысил он голос, обращаясь уже ко всем сразу, – едва не стоила жизни обитателям этого острова. И гроза ещё не миновала, кстати. Вы уверены, что клетка для эпидемии достаточно прочная?
Одна из женщин, лет тридцати пяти на вид, вскинулась на последнюю фразу и спрыгнула с террасы:
– Ты говорил, что мой народ не пострадает! Вы все говорили! Что нужно только пожертвовать берегом!
Язык тела – самый честный. Женщина встала поодаль от Ингизы и Эрнана, всё ещё ближе к первому – но спиной ко второму. Сразу понятно, от кого она не ожидает удара, кому доверяет, а от кого – требует ответа; одежда у неё значительно отличалась от других и, скорее, напоминала наряд старухи-калеки с побережья, но более роскошный и функциональный.
«Ола Аленго, пастырь морской птицы?» – предположила я, вспомнив рассказ.
Угадала.
– Тише, Ола. – Ингиза обратился к ней без улыбки, но его аура обаяния, то самое незримое сияние, стала ярче. – Никто тебя не обманывал. Стену непослушного времени может преодолеть лишь тот, кто её воздвигнул.
Выражение лица у Эрнана стало сочувственным, очень-очень добрым – так врачи сообщают родственникам больного смертельный диагноз.
– Твоя информация устарела, к сожалению. Ты упустил из виду три опасности. Во-первых, твою хвалёную непроходимую стену может преодолеть тот, над кем время не властно, и твоё счастье, что это существо почему-то печётся о людях… Нет, я не о мастере Лагона сейчас говорю. Во-вторых, секретом стены завладели в свободных кланах, точнее, им владеет союз, с которым вы столкнулись здесь, на острове.
Теперь повскакивали и загалдели уже все.
Ингиза, надо отдать ему должное, не потерял самообладания в этом бардаке. Более того, быстро взял ситуацию под контроль – просто обернулся, обвёл соратников особенным взглядом, давящим и светлым одновременно…
«Солнце – большая звезда, тяжёлая и горячая», – пронеслось у меня в голове.
…буквально выжигая желание сопротивляться. Последней сдалась женщина в накидке, и, кажется, не потому что проиграла в силовом противостоянии, а по своей воле. И тогда, в полной тишине, нарушаемой только неровным дыханием Олы Аленго, снова заговорил с Эрнаном:
– У тебя есть доказательства, посланник?
Игры закончились.
Я сначала подумала об этом, затем ощутила, эмпатическое дуновение, тень мысли с дядиной стороны:
– У меня есть свидетели, – спокойно ответил Эрнан. – Соул, Трикси, подойдите.
И тогда мне стало жутко.
Если в дипломатической игре приходится заходить сразу с козырей – с людей, а не с фактов, то дело плохо. Либо у нас катастрофически мало времени, либо ситуация уже практически безвыходная, значит, партия предстоит грязная. И, самое страшное, понижать ставки нельзя, только повышать, а начал он с одного из неприкосновенных источников, с собственной семьи… с меня.
Что же будет дальше?
Соул послушался первым – кажется, ему досталась приличная доля эмпатического воздействия. Вряд ли внушение, скорее, демонстрация силы, но, в любом случае, не лучший знак, ещё один пункт в пользу того, что мы очень спешим.
– Два заинтересованных свидетеля? – сделал выпад Ингиза, ласково улыбаясь.
– Нет. Подмастерье, которому одна из твоих спутниц препоручила своего ребёнка, и женщина, которой твой обожаемый названный брат доверил свою жизнь – и даже больше, – спокойно поправил дядя. – И, кстати, если бы ты не умел отличать правду от лжи, я бы вообще не начал этот разговор, потому что нам всем сейчас не до ритуальных плясок. Так что давайте-ка перейдём к делу… Трикси?
…В голове был сплошной белый шум.
Эрнан окликнул меня снова, но я только переводила взгляд с бледного в прозелень Соула на женщину в накидке, зябко обхватившую себя руками, и обратно. И осознавала, почему в первый раз он вернулся с побережья с маленькой девочкой и воспитывал её, как собственную сестру… и почему сейчас так жёстко напросился с нами в экспедицию.
Так. Логика, рациональность и дальше по списку, эмоции – отставить.
– Не знаю, об одной и той же стене вы говорите или нет, судите сами. Но с чем-то подобным мы сталкивались в свободном клане, который меня призвал, – предупредила я – и сбросила через купол фрагмент воспоминаний.
– Подтверждаю, что это правда, – успел вставить своё слово Соул и вновь уставился себе под ноги.
Эмоциональный фон выдавал его – Соул чувствовал сейчас несколько больше, чем мог выразить словами, и потому молчал… Молчала и Сайна Юн. Впрочем, и тот, и другая уже давно вышли из того возраста, когда чувства превалируют над разумом. Сейчас были дела много, много важнее – и все это прекрасно понимали.
Даже отредактированный, без феерического прорыва Лао, фрагмент произвёл мощное впечатление. Нет, никто не голосил и не метался, но общая атмосфера сделалась ощутимо прохладнее. И одновременно – более открытой, словно ход Эрнана пробил невидимую стену. Спутники Ингизы теперь не скрывали тревоги и не изображали хозяев ситуации, и стало очевидно, что некоторые из них, в том числе Ола Аленго и Сайна, не на шутку встревожены.
А вот с нашей стороны я ощутила вспышку злости – короткую, еле-еле определимую. Кагечи Ро? У него мысли спокойные, так быстро скрыть сильные эмоции невозможно, если ты не эмпат шестой-седьмой ступени. Но столь высокоорганизованный разум сложно не заметить…