Софья Ролдугина – Бей или умри (страница 57)

У меня дыхание перехватило.

Вот бы… вот бы вернуться сюда в другое время, спокойное, не ради того, чтобы предотвратить катастрофу континентального масштаба, а просто для развлечения.

– Опоздали, – грустно констатировал Маронг, разрушая иллюзию очарования.

А в следующий момент сказочный хрустальный лабиринт пошёл трещинами – и лопнул. В небо взмыли осколки, дивный радужный фейерверк, и следом – крылатые айры, несколько десятков, большие и маленькие, похожие на пернатых стрекоз, на чешуйчатых бабочек, на сдвоенных змей с белыми птичьими крыльями…

Это было потрясающе красиво – и столь же жутко.

– Ловите их! – прокричал снизу долговязый мужчина. Его синий шарф был столь широк, что больше походил на плащ, а золотистые татуировки сверкали ярче осколков лабиринта. – Меня же мастер убьёт!

Я среагировала первой – слишком свежи были ещё воспоминания о наказаниях в мастерской Ригуми Шаа – и закрыла небо зеркальным куполом. Он получился слабым, нестойким, исчезающим на глазах, что естественно при таких-то размерах, но функцию свою выполнил.

Большая часть айров среагировала на препятствие. Стая, ещё секунду назад монолитная, рассыпалась, и часть летунов рухнула вниз, к лабиринту. Другие пошли на таран, но купол не поддался – Маронг воспользовался тем временем, что я дала ему, на всю катушку. Он перехватил контроль над моей иллюзией и укрепил её – всё меньше чем за минуту. Похоже, прав был мастер Оро-Ич, который считал, что лучшее обучение – в экстремальной ситуации.

Маг внизу вскинул руки, и шарф взметнулся следом, увеличиваясь на глазах, пока не превратился в парящую сеть. В неё попали сразу несколько айров. Край сети свернулся, запечатывая их, и они затихли.

А потом я даже не увидела – почувствовала, как внизу, прямо под нами, крадутся двое.

– Птички на тебе, – бросила я Маронгу – и спрыгнула с платформы, лишь после осознав, что до земли метров сорок.

«Дура», – с чувством сказала я себе и шагнула на воздушную ступеньку. Затем на вторую, третью – и так сбежала до самого низа, оскальзываясь, хватаясь за невидимые поручни, то исчезающие, то возникающие. Зеркальный купол треснул – видимо, то, что в нём ещё оставалось от моей иллюзии, развеялось, всё-таки сил и внимания на несколько масштабных творений мне ещё не хватало.

Девчонки почувствовали, что вот-вот веселье окончится самым бесславным образом – и драпанули со всех ног, по-прежнему невидимые.

– А ну стоять! – крикнула я, почти наугад вытягивая струну у них под ногами.

Айка успела среагировать – перескочила и сначала побежала дальше, но не тут-то было. Орса запнулась – и, падая, дёрнула на себя маскировочное полотно, которым прикрывались они обе.

Если честно, я ожидала, что девчонки попытаются смыться – поодиночке или вместе. Или что Айка удерёт, а Орса останется обиженно сопеть. Или что они послушаются меня и остановятся, наконец, чего угодно…

…но только не слаженной синхронной атаки!

От иссушающего ветра я уклонилась – провалилась на два метра вниз, но тут же едва не попала под мощный удар с ноги. Иллюзия, мой двойник, захрипел и развалился на аккуратные составные части, как конструктор, и исчез.

Да, Айка явно не жалела бывших сокомандников.

Спокойно, Трикси, спокойно. Злиться на детей, даже уже почти взрослых и сильных, как взвод коммандос, недостойно эмпата…

– Да вы обалдели?! – заорала я, когда следующий удар едва не размозжил мне руку, а бирюзовый шарф, между прочим, подарок Тейта, вспыхнул и рассыпался пеплом.

– Мы ширбанутые! – радостно завопила Айка, не снижая темпа.

– Не сцимтнём! – вторила ей Орса.

Лиора пыталась донгом, боевой «ракеткой», сбить наседающего на платформу ярко-малинового айра; Маронг из последних сил удерживал зеркальный купол, не выпуская крылатую мелочь; маг внизу вместе с девушкой-помощницей запихивал сбежавших тварей обратно в лабиринт. Я начинала терять самообладание, Айка бессовестно ржала, а Орса была в ментальном плане совершенно пьяная от счастья.

Не знаю, чем бы всё это кончилось, если бы с неба вдруг не скатилась сияющая звезда – аккурат в осколки лабиринта – и не попросила музыкальным голосом Лао:

– Пожалуйста, уймитесь!

Айка замерла на середине замаха, прямо в воздухе – вот что значит рефлекс. Орса присела на месте. Лиора наконец-то засадила донгом айру по макушке и скинула его вниз.

– Идите ко мне, девочки, – пропел Лао и улыбнулся.

И они пошли, виновато понурясь. А на плечо ему вспорхнул самый маленький и самый красивый айр – ало-золотой, похожий на крохотного Шекки, но в пухе, а не в чешуе. Тейт стоял рядом и довольно ухмылялся, словно происходящее было исключительно его заслугой.

Не знаю, как, но постепенно всё утряслось.

Айров отловили, детали изобретений собрали. Девочки поочерёдно извинились перед мастерами – перед хохочущим Габорой и перед Наоки, которая вновь устроила истерику. Я лично проследила за тем, чтобы Айка и Орса в меру сил поучаствовали в уборке у Митчи, хоть девчонки и уверяли, что ничего не сделали, а драка случилась «сама по себе и просто так». Потом Лиора закатила глаза и сообщила, что ещё один шаг на голодный желудок – и она рухнет замертво либо всех вокруг поубивает.

И мы устроили пикник – прямо на поляне над приютом Митчи, впятером, потому что Лао тоже оказался не прочь перекусить. Потом Тейт изъявил желание искупаться, а вода в озерце неподалёку была прозрачной и тёплой, и если на глубине и водилось что-то страшное, то тревожить компанию отдыхающих магов оно не решилось.

Правильно сделало, собственно.

Потом мы подремали, и снова перекусили, и отправились на долгую кружную прогулку по Лагону, провожая Лиору и Маронга. Лао по пути деликатно исчез, на прощание махнув рукой. И к дому я уже подходила вдвоём с Тейтом, аккурат когда солнце краем коснулось горизонта. Кажется, мы целовались на ходу, и весьма увлечённо; эмпатический купол развеялся за ненадобностью, и потому появление практически у нашего порога невысокого по лагонским меркам светловолосого мужчины в синем стало для меня полнейшей неожиданностью. Шекки на него почти не обращал внимания, позволяя, впрочем, снисходительно почёсывать себя под челюстью.

– Дядя!

Я не сразу узнала его – в серебристом трико без рукавов, с шарфом цвета индиго на плечах. Потом осознала, где до сих пор непринуждённо лежат мои ладони, отшатнулась от Тейта, заливаясь краской, одёрнула зачем-то собственный шарф, но это, разумеется, от неловкости не избавило.

– Давно не виделись, Трикси, – улыбнулся Эрнан приветливо. – Мне кажется, целую жизнь тому назад… Представишь мне своего питомца? – спросил он и погладил Шекки по голове.

И дураку было ясно, что дядя имеет в виду вовсе не химеру.

Ох, не так я планировала знакомство с семьёй…

Глава 16

Адаптация

Предлагать нечто взамен, чтоб если и вляпаться в неизбежное, то хотя бы на своих условиях. Многие пытаются проделать это с судьбой и даже со смертью. Забавно, что некоторым это удаётся.

Уверена, что даже у меня на родине Тейт бы без заработка не остался. Пошёл бы, например, в частные детективы и зашибал бы такие деньги, которые нам, честным переговорщикам, и не снились.

– Говорит непонятно, – произнёс он, искоса глянув на Эрнана. – Двигается, как ты. Добыча. И вроде ничей, но шарф ему Оро-Ич отдал свой, – принюхался он заинтересованно. – А! Это твой дядя, который тебе снился, да, Трикси?

Я совершенно точно помнила, что ничего не рассказывала сегодня Тейту о появлении Эрнана – ну, кроме вскользь брошенной фразы о том, что-де ко мне нагрянули дальние родственники, причём совершенно неожиданно. Сомневаюсь, что многие способны сконцентрировать внимание на такой ерунде, когда со всех сторон летят, ползут и шкандыбают зловещие изобретения мастера Наоки…

Тейт смог. А ещё вспомнил и сопоставил все оговорки, дополнил новыми наблюдениями – и потом сделал совершенно правильный вывод.

Глубоко вздохнув, я собралась с силами.

– Дядя, это Танеси Тейт. Мой… моё сердце, – вырвалось вдруг у меня. Неосознанно я повторила слова, которые рыжий чуть раньше сам озвучил чуть раньше, и это было так легко и естественно, что оторопь брала. – Прими, пойми и смирись. Тейт, это мой дядя и мой первый и неповторимый учитель, Эрнан Даймонд, дипломат высшего ранга и один из самых талантливых псиоников моего мира.

И воцарилось молчание. Честное слово, оно могло бы претендовать на титул «Неловкий момент года», если бы Тейт не улыбался как умалишённый, а дядя Эрнан не выглаживал огненную химеру, словно огромную ласковую кошку.

– Значит, ты его любишь, – первым заговорил Эрнан и застыл на половине движения. Потом вздохнул: – Трикси, на пару слов.

Тейт, выключенный из нашего диалога мощнейшим эмпатическим куполом, повертел головой, затем понятливо хмыкнул.

– Я сделаю что-нибудь поесть, – махнул он рукой, просачиваясь мимо химеры. – Спускайтесь тогда.

Тейт тихо, почти беззвучно присвистнул уже из глубины подземелья. Шекки гибко выгнул шею, прислушиваясь, а потом расправил крылья, взлетел и пропал из виду. Небо к тому времени изрядно потемнело, и только на западе огневела полоса – над краем туч, и ещё одна пониже – между грозовым фронтом и горами. Воздух точно загустел; ночь предстояла напряжённая.

Как и разговор.

Прежде чем нарушить молчание, Эрнан скользнул взглядом по округе, полуосознанно выискивая любимое кресло – раньше все задушевные, смыслообразующие для моей жизни беседы проходили у него в кабинете или на террасе загородного дома. На мгновение у меня возник соблазн прямо сейчас, у дяди на глазах воссоздать злополучный предмет интерьера, но я сдержалась: глупо начинать переговоры с откровенной демонстрации силы, потому что это сродни агрессии. А агрессия в сложных родственных отношениях, в отличие от высокой политики, – тупиковый путь.