Софья Ролдугина – Бей или умри (страница 29)
– Хочешь? – протянула я химере кусок вяленого мяса.
Шекки скосил на меня прозрачный глаз – и снова зажмурился, недвижимый. За четверть часа перья у него немного посветлели и стали ярче… он что, от солнца подзаряжается? Вот и славно, не придётся думать о корме.
Машинально, не размышляя, я перебралась на корень и положила венок на колени. Исполинские горы-столбы, окутанные паутиной молний, отсюда казались маленькими; их едва можно было разглядеть вдали, за причудливыми скальными хребтами.
Далеко же ты убежал, рыжий…
Инстинктивно сжав кулак, я вздрогнула: руку прошила боль. Пальцы, касавшиеся алых восковых лепестков, пошли мелкими волдырями. Значит, ядовитые цветы… Как это похоже на Тейта.
Выбросить венок я так и не смогла, хотя и удержалась от того, чтобы снова притрагиваться к нему. Так и просидела почти три с половиной часа, глядя то на долину, то на него; сознание было замутнено, и порой мерещился звон колокольчиков, или мужской голос, или оклик шёпотом, по имени, но купол неизменно показывал, что вокруг на пять километров – никого.
А потом Шекки зашевелился и подошёл ко мне.
– Уже можешь лететь? – Мощный клюв стукнул по плечу. – А сумеешь отсюда почувствовать Тейта?
Шекки издал клекочущий звук и загрёб мощной лапой землю вперемешку с каменной крошкой. Всё-таки потерял направление? Или слишком ослаб после безумного полёта?
Я глубоко вздохнула и прижалась лбом к его боку.
– Попробуй. Ты единственный, кто способен найти это рыжее недоразумение. Хотя бы возьми правильное направление. Можешь?
На мысленный образ, связанный с «направлением», Шекки отреагировал недвусмысленно – подцепил меня клювом, зашвырнул себе на спину, в седло, и спрыгнул со скалы. Сумка с почти полной флягой и значительной частью провизии так и осталась лежать под деревом – я и пискнуть не успела, а когда пришла в себя и продышалась, то мы были уже далеко.
Сегодня Шекки летел медленнее, ниже спускался к долинам. Сначала я нервничала, особенно когда пару раз заметила всего в полукилометре внизу каменные чаши, заполненные чем-то подозрительно синим. Но потом расслабилась – опасные места химера огибала по дуге, немного отклоняясь от маршрута. Я раскинула купол на четыре километра – так, чтобы и территорию побольше охватить, и суметь, если понадобится, мгновенно сконцентрировать силы в любой точке для атаки. Ресурсов на поддержание этого состояния полутранса уходило порядочно. Потому некоторое время я не обращала внимания на пейзажи, а когда наконец решила оглядеться, то заметила кое-что странное.
Далеко впереди по склону горы ползло облако. Удивительно разумно ползло – к одной из расщелин, испещрённых опасно синими пятнами, оно подобралось весьма близко, но вскоре отступило. А Шекки почти через час повторил его маршрут, немного покружив над скалами…
В общем-то, ничего необычного для Лагона – в местных горах тучки и не такие фокусы откалывают. Но Тейт-то путешествовал не один, а с командой какой-то дамочки, как её… Саара Ан Локен, подмастерье некой Фарангет, так сказал Итасэ. А эта Фарангет, если не ошибаюсь, мастер из ложи низвергающих небо.
Я, конечно, могу заблуждаться, но вроде бы облака и прочие атмосферные явления – по их части?
Любопытно.
– Эй, приятель, – тронула я шею айра. – Попробуй-ка догнать вон то облако.
Шекки ненадолго завис на месте, точно примериваясь – и устремился в указанном направлении. Долины и скалы замелькали внизу с утроенной скоростью. Облако начало быстро приближаться. И не удивительно – раньше нам приходилось время от времени спускаться, искать след, возвращаться назад, кружить над долинами, а теперь мы летели по прямой. Лишь однажды пришлось отклониться от курса, огибая зловещую багровую гору, до самой вершины покрытую странными деревьями – толстые стволы, воздушные корни, чёрно-зелёные, стеклянно блестящие листья…
«Хокорны, что ли?» – подумала я, и тут вершина горы раскололась. На склон выплеснулась светящаяся ало-золотистая масса; Шекки зашипел и резко ушёл влево, огибая опасную скалу с наветренной стороны.
Я оглянулась; там, где протянулся язык лавы, деревья покрылись сияющими цветами.
Наконец мы вынырнули из-за горы. Шекки закружился, выискивая облако, а затем я чётко ощутила вдали знакомый разум. За пределами всех возможностей купола, но…
Это точно Тейт.
– Туда! – рявкнула я, впиваясь пальцами в перья.
Шекки полетел как выпущенная стрела. Когда облако попало в зону действия купола, я почувствовала сразу с десяток чужих сознаний; некоторые из них излучали откровенную враждебность и подозрительность. Те люди ощущали, что их кто-то преследует, но не могли разглядеть Шекки, чьи перья-чешуйки вновь сделались прозрачными – и я вместе с ним.
– Вниз!
Но химерическая птица больше и не нуждалась ни в командах, ни в подсказках.
Наверное, Тейт тоже что-то ощутил, потому что в последний момент он рванул из-под прикрытия облака по долине, к скалам. Я зацепила дымку по касательной – тут же вымокла насквозь и продрогла. Мы с Шекки рухнули в лес, обламывая мёртвые ветки, я скатилась с крыла химеры – и рванулась через чащу, не разбирая дороги.
– Да стой ты, рыжий придурок! Я тебя поймала!
Позади клубился синеватый туман, Шекки с хрустом ломал сучья. По лицу хлестали прутья, солнце обжигало светом то слева, то справа, плечо горело – кажется, оно было разодрано в кровь. Но я видела Тейта, чувствовала его совсем рядом… и поэтому не заметила, как земля ушла из-под ног.
Обрыв? Склон?
Кажется, склон.
В щиколотке что-то противно хрустнуло. В больное колено врезался камень. Я вскрикнула – и кубарем покатилась вниз, хряснулась спиной о дерево и… и… и очутилась в чужих руках.
Сильных и жёстких.
Горячих.
Надёжных.
Тейт стоял у обрыва, прижимая меня к себе, как сказочную принцессу. Поперёк расщелины были перетянуты трепещущие, мохнатые канаты – чудовищная паутина; лес вверх по склону хрустел и стонал – похоже, Шекки то ли удирал от кого-то, то ли наоборот, азартно гонялся за кем-то. Ясное голубое небо постепенно заволакивала облачная дымка…
А я только и могла, что смотреть на Тейта, в его распахнутые глаза – одни зрачки, сплошная чернота – и ощущать дрожь в его руках.
Он очень хотел убежать, но это значило бы – выпустить меня.
– Поймала, – хрипло сказала я.
Рыжая бровь дёрнулась.
– Сама ты дура, – голос у Тейта был похлеще моего – осипший до шёпота. – Ты ничего не понимаешь. И зря пришла.
Наверное, это бы прозвучало убедительно… Если бы у него не подрагивали губы, а радужки от ужаса не превратились в тонкие-тонкие синие ободки. И если бы он не цеплялся в мои плечи и бёдра до синяков.
– Не понимаю, – зачарованно согласилась я, на ощупь изучая его лицо кончиками пальцев – губы, скулы, непослушные пряди волос, прилипшие ко лбу. Ресницы у Тейта слиплись. – Я эмпат, но ничего не понимаю. Никаких псионических талантов не хватит, чтобы познать человека издалека. Поэтому будь рядом. И говори. Пожалуйста, говори.
Последние слова я прошептала ему в шею – и всё-таки разревелась. Потому что догнала, поймала – и ясно осознала, что не смогу удержать его, если он захочет уйти.
– Трикси, у тебя руки… обожжённые?
– Нашла твой венок.
– Он ядовитый был, ты, балда!
– Я догадывалась.
Маятник резонанса раскачивался между нами, но почему-то не задевал; нити связей, из милосердия разорванные Лао, срастались. Тейт не двигался с места, прижимая меня к себе; я ощущала, как прорастаю невидимыми корнями в него, а он – в меня. Не из-за дурацкой магии этого мира, нет…
Наверное, это и называется близость.
– Трикси?
– Мм?
– Посмотри.
Всхлипнув, я вытерла запястьем глаза и запрокинула голову. Всё вокруг расплывалось, и его черты – тоже. Тейт помог мне встать на ноги, мягко и глубоко поцеловал, а потом обнял, пряча лицо на моём плече.
– Я очень люблю тебя. И боюсь потерять, – всхлипнула я и опять зажмурилась. – Не убегай, пожалуйста. Я думала, что умру. Тейт, я…
– Я тоже, – прерывисто выдохнул он мне в шею. – И люблю, и боюсь, и умру – всё тоже. Мы с тобой какие-то удивительные придурки, ага?
Очередной всхлип у меня перешёл в смех; я обняла Тейта крепко-крепко, почти не обращая внимания на пульсирующую боль над ключицей и ноющую щиколотку.
– Да уж, – рассеянно произнесла я, пялясь поверх его плеча на лес, затянутый туманом. – Удивительные придурки – это определённо про нас.
Дымка стала ближе и гуще. Там, скрытый от чужих взглядов, кто-то терпеливо выжидал, рассматривая нас издали. Я знала это всё время, но вздрогнула, когда краем глаза уловила движение в тумане. Тейт заметил сразу – и крикнул, не оборачиваясь:
– Это свои, Локен!
И почти сразу же на склоне появилась рослая белокожая женщина с волосами, точно сотканными из тумана. Концы прядей поднимались высоко-высоко, как столб дыма, и терялись в облаке. Глаза у неё были пронзительно голубые, очень светлые, как вспышка молнии.
Та самая Саара Ан Локен? Подмастерье Фарангет, низвергающей небо?