Софья Ремез – Личные мотивы (страница 2)

– Понимаете, талантливым людям пробиваться тяжело. Мне повезло. Я ведь тоже не всегда так жил, без драмы. И я просто хочу, чтобы и им повезло.

– Вы тут единственный человек, у которого есть алиби, это вы понимаете?

– Понимаю. Я постараюсь вам помочь. Вы, главное, на них не сердитесь, и не допрашивайте их как преступников…

– Да я и не собираюсь. Они же подозреваемые пока.

– И как подозреваемых не надо. Пусть будет такой дружеский разговор! Они вам все расскажут. Они любят поговорить. Правда, многие предпочитают писать.

– Я сам за ними запишу. Точнее будет.

– Вы, главное, постарайтесь тут немного отдохнуть, проникнуться атмосферой. Знаете, какое это атмосферное место? Тут Белла Ахмадулина писала, Арсений Тарковский… Вот в этом же ресторане они ели, до реставрации, правда. Тут столовая была…

– Федор, я вас очень уважаю. И вашу жену. Но я не хотел бы здесь надолго задерживаться. У меня ведь есть инструкции, как вести дела. И атмосфера эта ваша в инструкцию не входит.

– Понимаю вас прекрасно. Но и вы меня поймите. Я собрал их здесь, они два дня сидели в закрытом помещении и слушали Артура. В такую-то погоду… Перенервничали, ждали…

– Вот… Значит, мы уже подходим к сути. Чего они ждали?

– Они ждали, что объявят условия проекта. Проще говоря, все ждали, что наконец дадут денег и всех отпустят по домам – писать книжки.

– Я догадываюсь, что мотив мог быть у любого. Можете в двух словах рассказать о каждом из приглашенных? – Илья Борисович занес ручку над блокнотом.

– Так приятно в наше время видеть человека, который пишет, а не печатает, – улыбнулся Доспехов.

– У меня на ноутбуке села батарея. Не могу найти зарядку. Итак, что у нас есть. Первого июля, то есть позавчера утром, здесь началось мероприятие, которое проходило спокойно, без эксцессов, так?

– В дружеской обстановке проходило! Тут я свидетель!

– То есть позавчера никаких явных конфликтов не было. И, судя по камерам, вы уехали в четырнадцать пятнадцать.

– Совершенно верно.

– И о дальнейшем судить не можете.

– Не могу. То есть я не видел ничего своими глазами, но расписание на второе июля мне хорошо известно. В девять все собрались к завтраку в кафе, с десяти начались лекции и мастер-классы, которые вели Артур Агамемнович и Егор. Егор Рублев. Это уже в зале. Перед обедом всех попросили записать видеообращение в специальной будке, ее киношники установили в холле.

– Это еще зачем?

– Ну как, они организовали мероприятие для писателей, им на это выделили бюджет, нужно было как-то отчитываться. Отсюда фото, видео, пресс-волл…

– Плакат у входа?

– Да, с логотипами.

– Мне нужно будет посмотреть эти видеообращения, – Илья Борисович сделал пометку в блокноте.

– Разумеется. Я уже попросил прислать все ролики, они тяжелые – качаются. Часа через два все будет!

– Так… Что было после обеда?

– Снова лекции. Тут уже должны были что-то объявить. Про деньги. Перед ужином.

– Но не объявили.

– Я так понимаю, не объявили. А потом было время переодеться к ужину. И ужин. Писатели ужинали долго, а киношники быстро разъехались.

– В номере убитого был собранный чемодан. Он тоже планировал уехать?

– Может, собрал чемодан заранее. Не думаю, что он хотел уехать. Мне говорили, он выпил за ужином.

– Такси?

– И потом забирать машину? Нет, слишком сложно. И торопиться некуда. Сегодня суббота.

– Ну хорошо. Допустим, он решил переночевать. Немного выпил, вернулся в номер. Тело вы обнаружили утром. Как вы оказались здесь?

– Я планировал приехать и со всеми попрощаться за завтраком. Мне было неловко, хотел извиниться. Ну и узнать у Артура, есть какие-то планы на будущее. Может, когда-нибудь потом будет еще проект. Я приехал около семи утра. У нас дача в деревне в двух минутах отсюда.

– Да, по камерам подтверждается: семь ноль пять.

– В девять начался завтрак, горничная не смогла открыть дверь. Она тут довольно бесцеремонная. Просто открывает дверь своим ключом и начинает уборку. А тут ключ был вставлен изнутри. Она начала очень громко стучать. У меня соседний номер, я вышел и…

– Как вы попали в номер Артура, если он был закрыт?

– Через балкон, – Доспехов указал рукой на корпус гостиницы. Балконы тянулись по всему фасаду трех- этажного здания, никаких перегородок между ними не было. – Не сразу, конечно. Я попробовал ему дозвониться, но телефон не отвечал. Я подождал еще минут тридцать. Мало ли какие могут быть дела у человека. Но потом решил, что, может быть, он уехал, а дверь заклинило. Словом…

– Вы сразу открыли дверь горничной?

– Конечно.

– Как вы поняли, что он мертв?

– Никак. Я просто увидел, что он лежит на полу, лицом в осколках стакана, весь в крови. И сразу позвонил в травму. Тут есть пункт, в резиденции.

– Почему не в скорую?

– Чтобы избежать паники. Люди тут и так не самые спокойные. Медсестра прибежала через пару минут. Она проверила пульс, осмотрела тело и сказала, что он мертв уже давно.

– Более пяти часов, если точнее, – Илья Борисович сверился с записями в блокноте.

– Медсестра сказала, что он отравился. Горничная догадалась, что его могли отравить. Я тоже сразу об этом подумал.

– При осмотре также обнаружена сильная травма головы, – Илья Борисович обвел запись в блокноте.

– Видимо, ударился, когда падал. Потом я сразу позвонил в скорую и вам. Вы же не просто рядовой сотрудник полиции, вы известный специалист! И я сразу понял, что распутывать это дело нужно здесь, на месте.

– Ну да, я приехал одновременно со скорой. Так… По словам врача, смерть могла наступить с девяти вечера до четырех утра.

– Совершенно верно!

– Коллеги Артура, судя по камерам, уехали до девяти. Все, кроме Егора Рублева. Так что их можно из числа подозреваемых исключить.

– Всех, кроме Егора Рублева, – Доспехов выразительно поднял одну бровь.

– Он тоже приехал на такси?

– Нет, на своей машине… Китайский универсал, огромный такой, черный.

– В каких отношениях он состоял с убитым?

– Ну, я его не очень хорошо знаю. Он руководитель отдела аналитики и консалтинга… Управляющий партнер или генеральный директор. Что-то такое. Маркетинговое агентство «Точно в цель». Забавное название, правда? Если учесть ситуацию. Насколько мне известно, он проводил исследование для ассоциации кинодеятелей. Социология. На этих исследованиях строилась вся их киношная стратегия. И вот… куда она их завела.

– Куда?

– Вы давно были в кино?

– Давно.

– И я давно. Но это, наверное, не имеет отношения к делу. На месте Артура я бы разорвал с ними контракт. Думаю, он это и собирался сделать.

– Он вам не нравится? – Илья Борисович внимательно посмотрел на Доспехова, который не притронулся к еде, а только перекладывал приборы с места на место.

– Пожалуй, – Доспехов неловко улыбнулся и убрал руки со стола.

– Хорошо, теперь расскажите мне о десяти участниках мероприятия.

– Конечно. Всех этих людей я считаю своими друзьями. Хотя, возможно, они с этим не согласятся. Серж Четве́ргов – очень нервный писатель. Очень впечатлительный. Раздражается по мелочам, все время говорит о несправедливостях, тонко чувствует язык. Но он человек добрый, не злой. Пишет прогрессивную прозу, он опережает свое время, мало кто его понимает…