Софья Прокофьева – Ученик волшебника. Лоскутик и облако (страница 20)
Волшебник Алёша начал говорить заклинание, а мышонок послушно и старательно повторял за ним каждое слово своим тонким, сверлящим ухо голоском:
Что произошло в следующее мгновение, невозможно описать.
Не просите. He требуйте.
Хотя, впрочем, я попробую.
Послышался дружный вскрик. Люди попятились, отшатнулись назад. Потому что разноцветные мыши исчезли, а вместо них прямо посреди двора, словно возникнув из пустоты, появились дикие звери.
Серой тяжёлой глыбой возвышался слон Галилей. Около него вырос красавец лев, и золотистую гриву его раздувал лёгкий ветерок, который всё же залетел из любопытства во двор посмотреть, что там такое происходит.
Зелёный крокодил сосредоточенно щёлкал зубами, просто так, для собственного удовольствия. Солнце лиловым огнём горело на гладких чёрных шкурах двух пантер.
А на руках у волшебника Алёши появился, неизвестно откуда взявшись, помятый и взъерошенный полосатый кот.
Владимир Владимирович, радостно вскрикнув, бросился вперёд и крепко обхватил шею льва обеими руками. Он уткнулся лицом в его жёсткую гриву и замер, пряча лицо. Боюсь, что на глазах у него были слёзы, но, надеюсь, никто этого толком не разглядел.
Крокодил обиженно щёлкнул зубами.
— Терпеть не могу этих восторженных директоров зоопарка! — пробормотал он, но так тихо, что это услышал только волшебник Алёша.
Но Владимир Владимирович и сам понял, что совершил ужасную бестактность. Он тут же наклонился к крокодилу и с нежностью поцеловал его между круглых выпуклых глаз, похожих на автомобильные фары с зелёными стёклами.
После этого он так же ласково по очереди поцеловал всех остальных зверей.
— Граждане, отойдите! Граждане, не толпитесь! Всё-таки звери! — надрывался милиционер Анатолий Иванович, стараясь оттеснить толпу подальше от хищников.
Кот Васька медленно, словно прощаясь навек, подошёл к кошке Мурке.
— Вася, голубчик, а я и впрямь тебя чуть не съела, — басом сказала изумлённая кошка Мурка.
— А!.. Может, это было бы и лучше… — безнадёжно махнул лапой кот Васька. — Теперь меня всё равно в рамочку…
— Не в рамочку, а носом в угол! — расслышав эти слова, сердито сказал волшебник Алёша.
— Что? Носом? В угол? — Кот Васька подпрыгнул от радости. — Да я с превеликим удовольствием! Ведь я теперь самый-самый-самый…
— Что? — строго прищурился волшебник Алёша.
— Самый прилежный ученик, — скромно и добродетельно, опустив глаза, закончил кот Васька.
— Граждане, осторожней! Не напирайте! Это же хищники! — уже в отчаянии взывал Анатолий Иванович. — Володя, что ты молчишь! Помоги!
— Хищники, потеснитесь! Граждане могут вас укусить! То есть я хочу сказать… — Владимир Владимирович от волнения опять всё перепутал.
— Спокойствие. Теперь помогу я. Теперь, друзья мои, это для меня пара пустяков, — с торжеством сказал волшебник Алёша. Он присел на корточки и достал из своего старого портфеля голубой термос.
— Алёша, если опять мышь… — нервно вздрагивая, сказал Владимир Владимирович, удерживая его руку. — Извини, я просто не выдержу.
Но волшебник Алёша не стал его слушать. Он быстро отвинтил белую пластмассовую крышку, вытянул тугую пробку и проговорил, с трудом сдерживая волнение:
Послышался нарастающий свист, гром и грохот. Из горлышка термоса посыпались искры. С шипением вылетела тёмная струйка дыма.
Зазвенели стёкла в соседних домах, захлопали форточки. Порыв ветра взметнул сухие листья, сорвал с головы остроносой старушки серую шапочку, связанную из паутины, и унёс её куда-то далеко-далеко.
Между тем струйка дыма, разрастаясь, поднялась выше старого ясеня. Выше трёхэтажного флигеля. Сгустилась, темнея… И все увидели огромного бородатого джинна в полосатой чалме. Он скрестил на могучей груди обнажённые руки.
— Что прикажешь, о повелитель? — прогремел он. Потом с удовольствием расправил плечи и добавил: — До чего же приятно иногда побыть на свежем воздухе!
— Вот что, голубчик, — торопливо сказал волшебник Алёша, бегло взглянув по сторонам и увидев бледные лица, широко раскрытые испуганные глаза. — Ты это… того… быстренько… ну, в общем, отнеси всех зверей назад в зоопарк. И нас с собой прихвати. Вот Владимира Владимировича, Анатолия Ивановича. Справишься?
— Будет исполнено, о повелитель! — загрохотал джинн. — А погода-то какова? А? Просто лето!
И вдруг во дворе стало удивительно тихо, пусто и просторно. Огромный джинн и звери все разом исчезли. Не было во дворе также волшебника Алёши и его друзей.
Потрясённые люди оглядывались, веря и не веря, что ещё минуту назад видели настоящего живого джинна и опасных диких зверей здесь, посреди двора. Даже ветра не было. Или он улетел, или улёгся, утихомирившись, а ветер нельзя увидеть, когда он отдыхает.
— Померещилось… — прошептала острая старушка. — Впрочем, где же тогда моя шапочка?
— Смотрите, мальчики, а у меня коленка зажила, — тихо сказала Катя и ладошкой погладила коленку. — Вот тот, большой, который из термоса вылез, подул на неё, и всё…
— Чудеса, между прочим, — с уважением сказал Серёжка Междупрочим.
А совсем на другой улице заплаканная девочка в сбившейся набок красной шапочке с помпоном вдруг радостно вскрикнула, потому что к ней навстречу из подъезда выскочил с отчаянным лаем золотисто-жёлтый бульдог, которого она вот уже несколько часов безнадёжно искала по всем окрестным переулкам и дворам.
Бульдог взволнованно и сбивчиво лаял, словно хотел ей что-то рассказать, что-то удивительное и невероятное.
Неизвестно, поняла ли его девочка в красной шапочке с помпоном или нет. Она только всхлипывала и крепко обнимала его за шею. Но мы-то с вами, конечно, отлично знаем, что именно хотел рассказать ей бульдог.
А тем временем в зоопарке радостно заплясали и запрыгали весёлые обезьяны. Все их соседи вернулись в свои клетки. Лев старательно лизал тяжёлую лапу. Ему всё еще казалось, что она подозрительно пахнет мышами.
— Неужели я увижу наконец милых посетителей зоопарка, а милые посетители увидят меня? — растроганно лепетал слон Галилей. — Впрочем, кажется, я сегодня уже многих из них повидал…
— Как мне действуют на нервы эти восторженные слоны! — больше для порядка добродушно пробулькал из бассейна крокодил. — Ах, вода! Как это приятно… Всё-таки стихия, что ни говорите…
А между клетками с растерянной и счастливой улыбкой метался Владимир Владимирович. Он просто не мог налюбоваться на своих драгоценных хищников.
— А этот… ну как его… он там? — спросил он у волшебника Алёши не без робости, показывая на голубой термос.
— Там… Отдыхает… — коротко сказал волшебник Алёша. Ему почему-то стало грустно. Володя мог бы назвать джинна как-нибудь по-другому, поуважительней, что ли. А то «этот» или «ну как его»…
— В общем, я пошёл, ребята. Пока! — Волшебник Алёша застегнул свой потрёпанный, видавший виды портфель.
Он чувствовал только усталость и опустошение. Вот прошёл этот день и ничего не принёс ему, кроме разочарования. Ему не удалось ни в чём убедить своих друзей…
— Ладно, встретимся завтра на открытии зоопарка, — сказал Владимир Владимирович. — Да, вот что ещё, Алёшка. Знаешь, это так, конечно, к делу не относится… Извини, но я хотел сказать, ты всё-таки не бросай свою профессию. Замечательная у тебя профессия…
У волшебника Алёши усталость как рукой сняло. Это и есть, наверно, настоящая дружба, когда не надо ничего объяснять, всё ясно и так.
— И джинна своего береги, — добавил милиционер Анатолий Иванович. — Отличный старый джинн. Просто редко таких встретишь в наши дни. Я как-нибудь с ребятами из нашего отделения забегу к тебе, если ты не возражаешь. А то у большинства совершенно неверное представление о джиннах.
— Конечно, забегай! — улыбнулся волшебник Алёша. — Мы с джинном и котом Васькой всегда будем вам рады.
ЛОСКУТИК И ОБЛАКО
Глава 1
О чем думала старая лошадь дядюшки Буля
«Ни одной травинки…» — думала старая лошадь.
Она тащила за собой тележку. На тележке большая дубовая бочка с надписью: «Вода принадлежит Королю». Под надписью королевский герб: золотое ведро и корона.
Рядом с тележкой шагал дядюшка Буль, продавец воды.
— Эй, кому воды! Ключевой, холодной! — покрикивал дядюшка Буль.
«Какой у моего хозяина пронзительный голос, — подумала лошадь, — и кнут слишком длинный. Мог бы и покороче… Нет, хороший хозяин не мог бы продавать воду. Не мог бы, и всё. Он бы отдавал её даром».