Софья Подольская – Жизнь навыворот (страница 70)
Не дав раздражению отразиться на лице, Глеб поднял с оледеневшей скамейки спортивную сумку.
– Здесь, – он протянул сумку, – ключи с адресом, деньги и новый телефон. Ты должен исчезнуть, пока я выясню, что с Зоей.
В изумрудном глазу Глеб прочел, куда он может засунуть этот гениальный план.
– Тебя заметили, Киен. И теперь Зоя в беде.
Он бил наобум, но сейчас нападение – лучшая защита. А слабость, именуемая любовью, – отменный поводок.
– Не делай хуже, чем есть сейчас. Не пытайся с ней связаться, тебя отследят. Я сам наберу когда все узнаю. Только так ты сможешь помочь Зое.
– Когда?
Рука в черной перчатке взяла сумку.
– Скоро, – Глеб не выказал облегчения. – Я должен действовать аккуратно.
Киен опустил голову, рассматривая не то белые буквы эмблемы, не то обледенелую плитку под грубыми ботинками.
– Если ей делать больно, – донеслось из-под капюшона, – я тебя убью.
Прежде чем Глеб ответил, черная тень пролетела по путям, миновала забор и скрылась в расчерченной уснувшими деревьями темноте парка.
В крайнем случае, подумал начальник Первого отдела, можно будет аккуратно избавиться от него при задержании.
Но для начала выяснить, что же, черт побери сегодня произошло.
Зоя лежала лицом к стене. С того момента как Гаяне сказала ей про Глеба, до приезда в санаторий, как многие в Управлении ноль называли гостиничный комплекс строгого режима, она не произнесла ни слова.
Молча собралась, села в машину. Даже не взглянула на аккуратную комнату в скандинавском стиле. Упала сломанной куклой на кровать и отвернулась.
– Что с ней будет? – Гаяне отступила от экрана видеонаблюдения.
– Работать будет, как остальные. Ты же не думаешь, что я пущу в расход такой талант?
Константин Константинович, практически растворившийся в тени комнаты, перекатывал в пальцах крупную золотую монету.
– Коста, – наконец, решилась Гаяне. Всю дорогу она крутила кусочки головоломки, которая сходилась только при одном условии, – ты же понимаешь, она не могла сама все это провернуть?
– Думаешь Глеб?
Тон его оставался абсолютно бесстрастным.
– Да!
– Зачем?
Резонный вопрос. Мозг, словно кадры диафильма, прокручивал возможные варианты, но и один из них не стоил ни такой игры, ни такого риска.
Глеб силен, богат, влиятелен. С его даром проживет еще век, а, может, и больше.
– А Зое зачем? – сдаваться она не собиралась.
– Тебе ли не знать, как далеко могут зайти ученые в поисках истины. Или того, что за нее принимают.
Губы Гаяне дрогнули, обнажая клыки. Последнему такому искателю она лично вырвала горло. Потеряла троих сотрудников и едва не погибла сама.
Вспоминать о своем прыжке, спасшем половину города, и навсегда лишившем ее возможности стать матерью, было больно.
– Не ругайся, гранатовая моя, тебе не идет, – мягко пожурил ее мужчина. – Я пойду оставлю распоряжения насчет Зои.
– Мне нужна твоя санкция на проверку Глеба.
– Никаких проверок, Гаяне, ты не занимаешься этим делом.
– Но?!
– Ты пристрастна, – длинные пальцы сбили с лацкана невидимую пылинку, – это мешает. И не нужно со мной спорить, Гаяне.
Голоса он не повысил. Просто температура в комнате упала на несколько градусов, и потолок внезапно стал слишком низким. Гаяне вздрогнула, чувствуя, как встают на затылке волосы, а голова сама склоняется набок, открывая горло.
– Я тебя поняла, – процедила она, вгоняя ногти в ладони.
– Вот и умница. Езжай домой, Гая, отдохни.
Ласковая улыбка не грела.
Наоборот, захотелось заползти в нору и, как домашняя псина, спрятать нос под лапу
Вылетая из тесной, заставленной оборудованием комнаты видеонаблюдения, она чуть не сбила с ног тыняющегося по коридору охранника.
Сердце стучало где-то в горле, запахи обострились и тянуло опуститься на четвереньки. Стряхнуть с себя тесную одежду, почувствовать, как ветер, ласкаясь, чешет шерсть. Бежать, оставляя позади человеческие заботы.
Для волка они не имели никакой ценности.
Боль в ладони бросила в здесь и сейчас. Глядя, как затягивается прокол, Гаяне тряхнула головой и громко, не стесняясь выражений, выругалась.
Лес, взявший в кольцо небольшой коттеджный городок, смотрел на нее желтыми совиными глазами.
Бросив последний взгляд на аккуратный дом, навсегда поглотивший очередную перемолотую в мужских играх женщину, старший инспектор села в машину
Позвонила мужу и, улыбаясь в ответ на его сонное ворчание, достала из кармана Зоин телефон. Пароль – день рождения Глеба – подобрала со второй попытки.
Проверять начальника она не станет.
А вот насчет остальных указаний не было.
Глава 48
Квартира дышала сонной тишиной. Лишь изредка похрапывала водопроводными трубами, да сквозняками посвистывала.
Отчаянно зевая в кулак, Серафима шлепала на кухню. Ламинат холодил даже через ткань носков, а остуженный под натиском декабрьских морозов воздух щекотал голые плечи. Определенно, стоило накинуть рубашку, да и, вообще, не спать в майке. Утром же достанет пижаму. И обогреватель.
На следующем шаге пальцам стало мокро. Помянув всех предков Айна до седьмого колена, Серафима опустила взгляд. Лужа, в которой белел носок, почему-то оказалась темной.
Ударивший в нос резкий металлический запах заставил сглотнуть. Присесть на корточки и аккуратно попробовать жидкость кончиками пальцев.
Кровь. Много.
И цепочка смазанных следов тянется куда-то в темноту, из которой доносится тонкий щенячий визг.
Айн!
Едва не поскользнувшись, она бросилась в дверной проем и застыла, когда на нее обрушились сразу далекий свет фонаря, пробирающий до костей холод и открывшаяся перед глазами аллея.
Узнавание накрыло лавиной.
Серафима всхлипнула, прижимая ладони к губам.
В трех шагах от нее на изрезанном трещинами, нечищенном асфальте виднелся знакомых синий пуховик.
Она пыталась отступить, но в грудину словно вогнали крюк с невидимым тросом. И с каждым шагом в глаза сюрикенами впивались кусочки страшного пазла.
Черные, как у нее, волосы, сбившиеся на виске во влажный колтун.
Отпечатки подошв на синей ткани.
Неестественно вывернутая рука.