Софья Подольская – Жизнь навыворот (страница 64)
В голове Серафимы словно выстрелила набитая вопросами хлопушка.
Слова-конфетти кружили перед глазами, собираясь в самые причудливые комбинации.
Версии, что этот кто-то новичок, вроде Аргита, или загадочный попаданец просто зашел в гости, Серафима отмела сразу. Для остальных оказалось слишком много неизвестных.
Надо бы осмотреть квартиру. Но вставать отчаянно не хотелось.
Начнем с малого.
Серафима глянула на ноги, на унылые лужицы под подошвами, и потянулась к шнуркам.
– Аргит, сон Айна действительно был хороший?
– Да.
Она услышала, как сзади зажужжала молния.
– Тогда зачем ты его будил?
Освобожденная от поддерживающего захвата, Серафима стянула обувь.
Снимать пуховик сейчас? Или все же в прихожей?
– Тебе быть плохо, – сказал Аргит, поднимаясь и аккуратно ставя ее на ноги.
А теперь ей хорошо.
Удивительно хорошо после такого стресса – даже курить не тянет. Вот только руки нужно куда-то деть. И желательно не под маячащую перед носом и так приветливо расстегнутую куртку.
Не придумав ничего лучше, Серафима засунула их в карманы.
– Спасибо, Аргит, – а вот взгляд прятать не стала. – Большое тебе спасибо. И извини за… За все в общем.
В темноте гостиной – свет никто так и не включил – выражения его лица было не разобрать. Серафима поймала себя на том, что ожидание ответа сопровождается подозрительной дрожью в коленях.
– Има устала, – произнес Аргит, трогая пальцем ее лоб, – говорить непонятно. Отдыхать!
– Стоп!
Помня, что у Аргита обычно следует за этим словом, да еще и произнесенным в таком тоне, Серафима отскочила к двери.
– Нужно осмотреть квартиру – выпалила она. – Проверить вещи. Гаянэ позвонить. И я в порядке. Я в полном порядке.
Воин Туата де Дананн оценил и скорость выполнения маневра, и стойку, да и план действий тоже был неплох.
– Хорошо, – согласился Аргит, мгновенно оказываясь рядом, подхватывая не успевшую даже пикнуть девушку на руки, усаживая на кровать в ее комнате и исчезая.
Засмеялся он уже в прихожей.
Серафима мысленно вернула все выписанные извинения. И замерла, так и не успев бросить вдогонку что- нибудь едкое.
Вместо привычного прямоугольника оружейного шкафа на нее смотрела развороченная стена.
«Твою ж мать», – подумала Серафима.
А вспомнив, что было в шкафу, повторила вслух.
С выражением.
Солнце уже село, когда Киен притормозил у потрепанного забора из рабицы с колючим металлическим кантом. Оцепленная им, да голыми деревьями, Ховринка следила за городом слепыми провалами окон.
Перебросив через плечо заботливо укутанный пледом оружейный шкаф, в котором что-то гремело, Киен одним прыжком перемахнул через забор.
Ховринка воняла страхом, дурной удалью и болью. Когда-то Киен излазил ее всю: от дышащих тухлой сыростью подвалов до щетинящихся молодой порослью крыш. Фото ушли за хорошие деньги.
– Опять опаздываешь, – Глеб отвлекся от созерцания царапины на ботинке.
Ковер из осколков кирпича, стекла, осыпавшейся плитки и остатков арматуры оказался беспощаден к итальянской коже.
Глаза мужчины едва заметно светились.
– Показывай.
Аккуратно, чтобы не создавать лишнего шума, Киен опустил перед ним прямоугольный сверток. Развязал плед и отступил.
Он услышал, как Глеб громко втянул носом воздух.
– Какого… что это?
Начальник Первого отдела присел перед оружейным шкафом. Провёл рукой над металлической дверью.
– Дом женщины пустой, – спокойно ответил Киен. – Ящик я не открыл. Принес. Железо может прятать меч.
Глеб поморщился, но отчитывать вынужденного сообщника не стал. Извлек из кармана связку ключей, нащупал длинный металлический стержень. Универсальная отмычка, артефакт строгой отчетности, легко вошла в прорезь замка.
Киен подался вперед.
Сжимая и разжимая обтянутые перчаткой пальцы, он видел, как рука Глеба нырнула в темноту, а уголки его губ дрогнули. Смакуя момент, он извлек из ящика продолговатый предмет, завернутый в пакет из супермаркета.
Сердце забилось часто, как у взявшей след гончей.
Но прежде чем раскрыть сверток, Глеб протянул руку, и на сейфовый шкаф словно кинулись невидимые крысы. А когда колдун поднялся, растирая пальцами охряную пыль, останки сейфа и его содержимого уже впитались в мусорный ковер.
– Ну что ж, – сказал начальник Первого отдела, разворачивая сверток, – похоже, свою часть сделки ты выполнил.
Он отшвырнул дешевый пластик и медленно, наслаждаясь каждой секундой, потянул за полированную рукоять. Серебристый клинок выскользнул из испещренных символами ножен.
– Великолепно!
Глеб смотрел на меч так, как никогда не смотрел на Зою.
– Когда я буду приводить мой народ? – хмурый голос разбил потрескивающую от напряжения тишину Киен шагнул вперед, протянул руку, и замер, остановленный полыхнувшим ненавистью взглядом.
Нельзя позволить ему меня коснуться.
Мелькнувшая мысль не испугала. Скорее, озадачила. Ведь Глеб – союзник, он поклялся. Вот только сейчас в глазах мужчины оскалилась смерть.
Нельзя…
– Скоро, друг мой, – насквозь фальшиво улыбнулся Глеб. – Уже скоро. Я переговорю с нашим правителем, думаю, к маю, мы сможем подготовить все для прибытия твоих сородичей. Ты, – он прошелся по мечу ласкающим взглядом, – доказал, что тебе можно доверять.
Клинок скользнул в ножны, а ножны – в расшитый символами мешочек размером не больше ладони. Киен следил, как Глеб спрятал драгоценную ношу в карман пальто.
– Ты обещал, Глеб.
– Обещал, – прищурился начальник Первого отдела, – но мне нужно время.
– Хорошо, – поспешно согласился Киен, отступая в тень.
Это вспыхнувшее нельзя не позволило задавать вопросы. Оно гнало Киена прочь. Туда, где он сможет обдумать то, что сейчас произошло.
Глеб проводил взглядом быстро удаляющуюся фигуру – эликсир ночного видения еще действовал. Как раз хватит, чтобы дойти до автомобиля. Арендованного на чужое имя, разумеется.
Спрятать клинок на тайной квартире. Открыть полувековой коньяк.
Сегодня ему есть что праздновать.