Софья Подольская – Жизнь навыворот (страница 46)

– После этого я похудела на четыре килограмма!

Марина с плохо скрываемой завистью смотрела на присевшую женщину.

– Я уже говорила вам, что с учетом диагноза, снижение веса за время болезни процесс естественный.

– Борис, – тучный лысоватый эксперт привлек внимание ведущего. – Я хотел бы поддержать коллегу. Действительно, при пищевом отравлении люди худеют.

Мужчина одарил Эвелину заискивающей улыбочкой. Та ответила царственным наклоном головы.

– Скажите, – Борис включился в беседу, – во время лечения, вы не заметили у Марины других заболеваний?

– Я не имею права разглашать диагноз, скажу лишь, что серьезных патологий во время обследования мы не увидели. И проверка, инициированная Мариной после выписки, никаких нарушений не выявила. Я искренне сочувствую вам, но наши специалисты сделали все грамотно, в соответствии с протоколами, утвержденными Минздравом.

– И все же мы провели независимое обследование нашей героини, – ведущий загадочно понизил голос. – Что же мы обнаружили, вы узнаете уже сейчас! Евгений Федорович, может, вы на время пересядете к нашим гостям?

– С удовольствием, – мужчина грузно протопал к диванам и, приземлившись в опасной близости от Эвелины, окатил ту вожделеющим взглядом.

– Евгений Федорович, – окликну эксперта ведущий, – поделитесь же с нами своими находками.

Доктор поерзал на белой коже, плотнее сжал ноги в потертых брюках и принялся важно вещать.

– Мы провели полное обследование Марины и не выявили каких-либо эндокринологических, аутоиммунных, генетических, онко и других патологий. Если по-простому, то я не могу назвать болезнь, которая съедает эту молодую женщину.

– Вы абсолютно уверены, доктор? – ведущий впился взглядом в и без того потеющего эксперта.

– Может, у нее анорексия? – подала голос фигуристая участница известного реалити-шоу. – Или там еще есть болячка… – она задумчиво прикусила подкачанную губу, – ей модели страдают. Знаете, когда они кушают, а потом идут в туалет и…

– Булимия, – Эвелина прервала девушку, которая, судя по виду, готова была порадовать зал знанием всех натуралистических подробностей.

– И вы опять совершенно правы, коллега!

Эксперт придвинулся на миллиметр ближе к стройному бедру, обтянутому классической юбкой. Мужчине уже виделась кружевная резинка чулка.

– У меня нет анорексии! – возмущенно взвилась Марина. – Я всегда правильно питалась и занималась спортом.

– Мы долго беседовали с Мариной, – авторитетно заметил эксперт, – и я не могу сказать, что у меня есть причины подозревать у нее эти диагнозы.

– Значит, – ведущий сделал многозначительную паузу, – вы утверждаете, что никаких известных науке заболеваний у Марины нет?

– Вы давно меня знаете, Борис. В отличие от многих моих коллег-врачей, я признаю ограниченность медицины. И не отрицаю существование иных причин для ухудшения самочувствия нашей гостьи. Изменение энергетических полей, нарушения в биоинформационных структурах… Вселенная полна самых удивительных загадок. Скажу определенно, я не вижу у Марины заболеваний, описанных в учебниках. А вы, уважаемая Эвелина?

Ведущий мысленно выругался из-за явного отступления от сценария. Время поджимало, но Эвелина ответила спокойной улыбкой и нейтральным:

– Сейчас Марина не моя пациентка, я не могу комментировать ее состояние.

– Конечно, конечно, – моментально вклинился ведущий, – итак, официальная медицина сказала свое слово. Пора передать эстафету целителям другого профиля. Встречайте победительницу девятого сезона 'Битвы магов', потомственную ведунью Любомиру Холодную!

В зал, позвякивая многочисленными браслетами, покачивая тяжелыми серьгами и оберегами, вальяжно вплыла женщина в алом балахоне. Окинув студию многомудрым взглядом зачерненных линзами глаз, она важно опустилась на диван в метре от Марины.

– Госпожа Любомира, спасибо, что нашли время в своем плотном съемочном графике.

– Ну что ты, Боренька, для доброго дела я всегда время найду. Боже заповедовал нам помогать страждущим, ибо все мы дети его. А тут без меня ну никак не обойтись было.

– Госпожа Любомира, вы ведь знаете, что случилось с нашей гостьей?

– Открыто мне сие. Как только прозрела я девицу эту, сразу поняла, недоброе с ней. Ой, недоброе.

Победительница 'Битвы магов' сокрушенно покачала головой. Массивная серьга шлепнула по пухлой щеке, Любомира поморщилась.

– Это проклятие? – голос Марины трагически опал.

Она с надеждой вглядывалась в густо набеленное лицо знаменитой ведуньи. Студия застыла в ожидании. Госпожа Любомира вскинула масштабную грудь, воздела осуждающий перст и ловко ткнула им в сторону страдалицы.

– Это расплата! За грехи твои.

Зал загудел.

– А ты что думала? Черный приворот это тебе, игрушки? – подбоченилась Любомира.

– Вы сказали приворот? – с энтузиазмом подхватил ведущих, радуясь возвращению дискуссии на рельсы сценария. – Вы уверены?

– Я… Я не понимаю, – проблеяла Марина. – Я ничего такого не делала…

– Лжица! Приворожила ты мужика своего. Думала обманом все получить. На готовенькое сесть. Нет уж, Боже все видит! И болезнь твоя – это наказание. За черную магию. Сказано ведь: воздастся каждому по делам. Вот и кайся теперь. Боренька, можно я к людям обращусь? Душа у меня болит, горит прямо!

Ведущий быстро сверился с часами и охотно согласился:

– Только недолго, у нас еще несколько участников, чьи истории совершенно необходимо рассказать.

– Быстро я, не боись, – потомственная ведунья тяжело поднялась с дивана. – Женщины! Сестры мои, не берите на себя греха, не творите черную магию, не обращайтесь к непроверенным людям. Вы же видите, – она ткнула пухлым пальцем в Марину, – что от этого бывает.

Камера взяла остолбеневшую девушку крупным планом.

– Спасибо, госпожа Любомира за такие важные слова. Марина, вы хотите что-то сказать?

Она моргнула, будто очнувшись от долгого сна, потом вскочила, закачалась на высоких каблуках.

– Это все неправда! Я ничего не делала! Я… Меня обманули. Я буду…

– Я понимаю вашу реакцию, Марина, – ведущий оборвал гневную тираду. – Но оно даже близко не сравнится с возмущением, которое чувствуют зрители.

Зал громко выразил свое возмущение.

– Однако, – Борис поднял руку, призывая к тишине, – мы всегда открываем истину, какой бы она ни была. Впереди у нас еще удивительные истории. Кто знает, чем закончатся они. Мы вернемся через несколько минут. Не переключайте!

– Чисто сработано, – Серафима откинулась на спинку дивана.

Аргит задумчиво почесывал за ухом довольно сопящего рядом Айна.

– Она сделала это потому что любовь?

– Любовь?!

От возмущенного фырканья борода Савелия покрылась мелкой взвесью молочных капель.

– Да какая тут может быть любовь у ехидны этой?

– А ты прям эксперт? – беззлобно подколола домового Серафима.

– Я, девка неразумная, жизнь прожил и людей перевидал разных. Савелий поставил на журнальный столик литровую чашку, разрисованную задорно галопирующими коровами, и, приняв профессорский вид, продолжил:

– Вот купец, Никанор Омельянович, жил я у него. Подворье богатое было, ладное, лошадушки все как на подбор: ноги точеные, гривы шелковые, глаза агатовые, – Савелий мечтательно причмокнул.

– А про любовь когда?

– Вот же ж торопыга. Женились они…

– Кони?!

– Тьху на тебя, охальница. Никанор Омельянович женились. А жених они завидный был: достаток, дом полная чаша, уважение в обчестве опять же. Невест ему предлагали чуть ли не дворянских кровей, а он, Никанор Омельянович, значится, по-своему решил. Авдотья Никитишна сирота была, попадья тамошняя ее у себя приветила, жить при церкви позволила. А уж пела девка, что твой соловей. Никанор Омельянович ее на клиросе и приметил. Но распутничать не стал, привел в дом полноправной хозяйкой. Так и прожили они душа в душу почти пятнадцать годков. А как захворала Авдотьюшка, так муж ни есть, ни пить не мог. Лучших дохторов столичных к ней возил, даже немца-эскулапа какого-то выписал.

– А что с ней случилось? – по привычке уточнила Серафима.

– Думается мне, рак это был, – уверенно кивнул Савелий. – Да только тогда и слов таких не знали. Сгорела Авдотья Никитишна тонкой свечечкой. А Никанор Омельянович так до смерти вдовым и проходил. Детей поднял, храм поставил преподобной мученицы Евдокии, портрет жены махонький у сердца держал. С ним и похоронили.

Савелий вздохнул, пожевал губами, огладил роскошную бороду и многозначительно закончил:

– Вот это любовь!