Софья Морева – Не такая, как все! Путь домой (страница 4)

— Алексей, — безусловный лидер среди стоящих дружелюбно протянул руку.

— Позвольте вас сопроводить до гостиницы, — более весело и все так же улыбчиво говорил проводник. — А почему вас только четверо?

— Еще двое прибудут к ночи, — сухо и безрадостно сказал Алексей. — Следующим рейсом.

Все сели в авто, предложенное Джоном. Через несколько минут все были у входа в гостиницу. Джон проводил музыкантов по забронированным номерам. Они оказались все двухместные. В каждом из них имелся душ и туалет, холодильник, телевизор, ну и конечно, две больших мягких кровати. Бас-гитарист Павел разместился с гитаристом Андреем, клавишник Фим один, пока не прилетел барабанщик Миф. Ефим и Мефодий, как только познакомились друг с другом, так сразу же «спелись» не разлей вода, даром, что ли, у них имена в сокращении читаются туда-обратно, как одно: Фим — Миф. Так что они по жизни теперь всюду были вместе. Закадычные друзья, так сказать. Ну и последняя комната осталась за Алексеем, который, конечно же, разделит ее с Люсей, это знали все участники группы и прекрасно понимали почему: потому, что они столько лет вместе и доверяют друг другу, как самим себе. И никому и в голову не приходило думать, что у них роман или интим. По началу, конечно, думали, но за два с половиной года раздумали, узнав их поближе и тесно общаясь.

Алексей осмотрел небольшую, но уютную комнату. Расставил гитары на полу на подставки, присел на кровать, огляделся, и его взгляд задержался на чайничке, стоящем на маленьком столике у окна. Подошел, поднял крышечку и обнаружил ароматный свежезаваренный травяной чай. «Приятно, — подумал он, — значит, ждали». Он налил немного в чашку и, потихоньку отпивая, думал, как пройдет завтра концерт, что где расставить, мысленно представлял себе сцену, на которой будут выступать. Его мысли прервал влетевший в комнату Фим.

— Что-то нет долго звонка от Мифа, — как-то растерянно произнес он, будто бы забыл русский язык.

— Да рано еще им прилететь.

— А почему они вообще не с нами летели? Что-то я в голову никак не возьму. В чем прикол? — Фим, казалось, нервничал, в отличие от спокойного собеседника.

— Да успокойся ты, присядь. Чаю хошь? — Алексей указал клавишнику на табурет напротив и пододвинул к нему чашку чая. — Что ты так разнервничался? — уже с опаской поглядывал на него Алексей, потому что Фим был у них человеком чувствительным, особенно ко всякого рода происшествиям, а сейчас они уж никак не нужны, когда светит на горизонте большой гонорар от предстоящих концертов. Да, собственно, они никогда не нужны, если б это только было возможно.

Фим присел, взял чашку.

— Люся практически в последний момент, перед выходом на посадку, поняла, что забыла свой талисман, а без него она никогда никуда не ходит, не ездит, не летит, особенно если это очень далеко, а тут еще на другой континент планеты, — начал пояснять Алексей, желая успокоить друга. — Ну и пришлось ей лететь следующим рейсом.

— А Миф-то что забыл? — не унимался тот. — За компанию?

— А Миф — как всегда. Проспал наш клавишник! Это, насколько мы все прекрасно знаем, у него часто случается. — Он посмотрел за окно. — Вот и получилось, что они летят вместе. — Потом, немного погодя, добавил: — Надеюсь, этот рейс не проспит.

— Знаешь, Алекс, я не хочу тебя пугать, но мне что-то как-то не по себе… — Фим явно нервничал, и чай не помогал. Он встал, походил по комнате туда-сюда. Остановился, сел на кровать. То, что ему не по себе, было и так понятно, еще с первых его слов, когда он только вошел в комнату. Дверь в комнату открылась, явив остальных музыкантов.

— Что у вас тут за совещание? — весело спросил Павел, подходя к гитаре и снимая ее с подставки.

— Да вот, наш собственный «медиум» вновь нам предсказывает… Судя по его состоянию, — указывает жестом руки и округляющимися глазами на уже валяющегося на кровати Фима, — что-то нехорошее.

Павел подошел к Фиму, присел рядом вместе с гитарой в руках, что-то начал бренчать. — Что, совсем все так плохо?

— Я не предсказывал ничего такого! — возмутился клавишник. — Просто не по себе, и все. — Насупившись, сел на кровати, прислонившись к стене.

Место у столика занял Андрей.

— Что вы тут пьете? Чай? Я тоже хочу! — И, не дожидаясь разрешения, налил в чашку Фима. — Ты не против, если я из твоей чашки выпью? — обратился он к «медиуму». Тот кивнул. Значит, можно пить.

— А у нас в комнате есть пирог! — радостно подскочил Павел, возвращая гитару на место и, собравшись было мчать за ним, был остановлен Алексом, открывшим дверцу под столиком и уныло доставшим поднос с огромным яблочным пирогом. Видимо, настроение Фима все же повлияло на него.

— Ооо! И ты молчал о таком подарке судьбы! — практически одновременно воскликнули Андрей с Павлом. А Павел все-таки сбегал в комнату, только не за вторым «подарком судьбы», а за табуретом и чашкой.

— А знаешь, нам обещали сегодня показать сцену, — за чаем, с огромным куском пирога в руке, начал Андрей. — Пока вы тут, — кивнул на Фима, — беседовали.

На этих словах Фим немного ожил, встал, взял с подноса кусок пирога. — Надо бы осмотреть сцену. — Он думал, что, возможно, что-нибудь со сценой не так, поэтому плохое предчувствие.

— О! Наш «медиум» вернулся из глубин собственной души! — задорно улыбался Павел.

— Значит, допиваем чай и айда смотреть сцену и стадион, — поставил точку Алексей. — На наличие каких-либо необъяснимостей… — добавил шепотом на ухо Андрею.

Друзья спустя какое-то время вышли из комнаты, нашли Джона, и он их отвез на стадион. Это был гигантского размера стадион, а трибуны в нем под открытым небом были стилизованы под римский Колизей — впечатляет. Сцена, тоже немалых размеров, при таком-то стадионе, была шикарной: прочные конструкции, задней стенки не было. Вся площадка была круглой, это значит, музыканты могут стоять лицом в любую сторону и по ходу концерта менять положение, даже платформа барабанщика была вращающейся. Замечательно! Аппаратура у них тоже превосходная, звук мощный будет. Единственное, что пока это все не подключено, а то прямо сейчас бы опробовали, руки же так и чешутся. Но ничего, потерпим до завтра. Подробный осмотр сцены указывал на отсутствие повода для волнения, значит, причина обеспокоенности Фима кроется в чем-то еще.

Вечер неумолимо приближался, становилось все темнее и темнее, даже учитывая разницу в часовых поясах, Люся и Миф должны бы уже прилететь. Алекс попробовал, уже в который раз, набрать телефон Люси, но нет, недоступен. Потом Мифа, аналогично.

Джон вернул их обратно в гостиницу, по дороге все время рассказывая о достопримечательностях, которые попадались по пути, и отправился в аэропорт, встречать следующий рейс из Москвы. Переводчика не было очень долго. Ребята решили, что причиной всему пробки.

— Ну наконец-то, а то уже заждались! — воскликнул Андрей при виде вернувшегося проводника.

Известия, которые принес Джон, никого не обрадовали.

— Говорят, мистика какая-то! Был самолет и исчез. Ни обломков, ничего… Правда, скоро начнутся поиски, в том числе и на дне Атлантического океана, — лепетал похолодевшим от страха голосом переводчик.

— Этого не может быть!!! — влетев в комнату как ошпаренный, орал Алекс. — Куда смотрят авиакомпании?! Как такое можно допустить в наш современный век?! — схватившись за голову, не находил себе места, носился по комнате.

— Вот оно что, вот почему… — совсем безразличным голосом промямлил как в воду опущенный Фим. — Его эмоции уже все выплеснулись, еще в холле, когда они с Андреем услышали эту весть. Так что теперь у него не было сил на возмущения.

Алекс схватил телефон, судорожно набирая номер. Долго ждал ответа, и, когда на том конце все-таки ответили, первое, что он сделал, — это послал туда, откуда быстро не возвращаются. Когда его выслушали, перешел непосредственно к делу: — Мне все равно, как ты это сделаешь, но ты должен быть тут прямо сейчас!!! — орал в трубку. — Я сам своими глазами хочу видеть. Присутствовать при этом! Будет тебе и вызов, и виза, топливо не проблема! — немного успокоившись. — Как можно скорее, тебе два часа хватит на дорогу? — На той стороне что-то ответили. — Замечательно! Жду.

И все же Алекс никак не мог успокоиться, даже осушив бутыль беленькой, которую уже притаранить успели Павел и Андрей. Мало того, он даже ничуть, ни капельки, не захмелел.

— Может, водка некачественная? — предположил Павел, переглядываясь с Андреем.

Андрей открыл вторую бутыль. Налил, попробовал и, сморщившись, констатировал: — Не, хорошая! — Закусив все тем же пирогом: — Это Алекс просто сильно раскипятился.

— Да где тут не раскипятишься. Нам хреново. А ему подавно, — глядя на севшего за столик и сжимавшего руками опущенную голову Алекса: — Считай, что часть себя потерял.

— Эт точно! Как они жили, как близнецы, будто единое целое. И если гибнет один из них, то непременно вскоре погибнет другой, — дополнил его Андрей.

— Она для меня — ВСЕ! Я не смогу жить без нее… — как какое-то заклинание, повторял сидевший за столиком Алексей, не замечая друзей вокруг. Потом потянулся за второй бутылью, не обращая внимания на Андрея, который явно не хотел ее выпускать из своих рук, но пришлось. Выпил прямо из горла, поставил на стол. И только сейчас друзья заметили катящиеся по его щекам крупные слезы. Без малейшей гримасы на лице. Ни один мускул не дергался, лицо было просто каменным, глаза потухшие и безразличные, только слезы, выдавая его состояние души, тихо стекали и капали на скатерть. И кто сказал, что мужчины не плачут — не плачет только камень или сталь, а это все же человек с живым и чувствительным сердцем. Другое дело, что мужчины несколько иначе переносят такие потрясения, возможно, даже они ранимее, нежели женщины, потому что стараются сдерживать свои порывы эмоций и чувств внутри, не дают им прорваться наружу, хотят подавить их, а это очень тяжело вынести.