Софья Митракова – Зеркальный ключ (страница 1)
Софья Митракова
Зеркальный ключ
Глава 1: СБОЙ
Идеальная жизнь Ли Джун Хо измерялась тиканьем метронома. Не настоящего, конечно, а внутреннего, того, что отбивал четкий, выверенный ритм его существования. Шесть утра. Подъем. Пятнадцать минут медитации у панорамного окна, с видом на просыпающийся Сеул, где небоскребы тонули в утренней дымке, как стальные исполины в молочном супе. Семь часов. Завтрак: овсяная каша с чиа и ягодами годжи, два вареных яйца, зеленый чай. Ровно в семь тридцать он просматривал новости на планшете, отфильтровывая информационный шум и вычленяя только то, что касалось архитектуры и урбанистики.
Его квартира в «офиселе» в Йонсане была не просто жилищем. Она была манифестом, воплощением его профессионального кредо: чистота линий, функциональность, безупречный порядок. Светлые стены, бетонный пол, полированный до зеркального блеска, мебель из натурального ясеня с безупречными стыками. Ничего лишнего. Ни одной пылинки, не говоря уже о случайно брошенной вещи. Каждый предмет проходил жесткий отбор на право занимать свое место в этой вселенной. Иногда ему казалось, что он не живет здесь, а курирует персональную, идеальную выставку самого себя.
Работа в престижном бюро «Ким и Партнеры» была закономерным продолжением этого порядка. Он был одним из самых перспективных молодых архитекторов, «тем самым Ли Джун Хо с золотыми руками и платиновой дисциплиной», как шутил его босс. Его чертежи были безупречны, его расчеты – точны, его презентации – лаконичны и убедительны. Он не строил замки на песке; он возводил стальные и стеклянные кредо в сердце мегаполиса.
Именно поэтому десятичасовое совещание по проекту «Акведук» – жилого комплекса премиум-класса – выбило его из колеи. Обсуждение было бесплодным, клиенты капризными, а коллеги – внезапно непроходимо тупыми. Он чувствовал, как под кожей нарастает раздражение, мелкими иголками. Его внутренний метроном сбился с ритма, и теперь он спешил, пытаясь наверстать упущенное идеальное время.
Он вошел в свой подъезд, и стерильная прохлада кондиционированного воздуха привычно обняла его. Лифт бесшумно домчал до четырнадцатого этажа. Он приложил палец к сканеру у своей двери. Тихий, удовлетворяющий щелчок. Глубокий вдох. Дом. Его крепость. Его
святилище.
И тут его ноздри уловили это.
Воздух в его квартире пах чужим кофе.
Джун Хо замер на пороге, пальцы все еще сжимали холодную металлическую ручку двери. Это был грубый, навязчивый запах цикория и жженых зерен, который резал ноздри, как наждачная бумага. Он был чуждым, вульгарным вторжением в его выверенную обоятельную вселенную, где царили тонкие ароматы зеленого чая, древесины и свежего белья. Это был запах другого человека. Другой жизни.
«Консьерж? Уборщица?» – лихорадочно соображал он, делая шаг внутрь. Но уборщица приходила утром, и после нее пахло озоном и лимонной кислотой, а не этим кофейным варварством. Он медленно закрыл дверь, и щелчок замка прозвучал на этот раз как-то слишком громко, почти зловеще.
Его глаза, за долгие годы натренированные видеть малейшую асимметрию, мгновенно выхватили первую деталь. На подносе из черненого дуба у входа, где он всегда по диагонали клал ключи и кошелек, лежал крошечный, почти невидимый обрывок оранжевой нитки. Грубой, синтетической. Как от шва на рабочей спецовке или рюкзака.
Сердце Джун Хо пропустило удар. Его гардероб состоял из кашемира, хлопка и тонкой шерсти. Цвета – сдержанные, приглушенные: угольный, графитовый, песочный. Оранжевого не было в его палитре. Никогда.
Он осторожно, словно эта нитка была опасным насекомым, подцепил ее кончиками пальцев и, сморщившись, отнес к мусорному ведру под раковиной, нажав на педаль, чтобы крышка открылась без прикосновения. Ритуал очищения был завершен. Но семя тревоги, крошечное и черное, уже было посеяно в плодородную почву его перфекционизма.
Он скинул пиджак, повесил его на вешалку-плечики из черного дерева, убедившись, что шов строго параллелен перекладине, и прошел на кухню. Его движения, обычно плавные и экономичные, сегодня были натянутыми, как струны. Он поставил чайник, достал фаянсовую чашку для чая, насыпал заварку. Механические действия должны были успокоить. Но запах чужого кофе висел в воздухе упрямым, несмываемым пятном.
Пока закипала вода, он взял свой планшет – инструмент, продолжение его руки и мысли. Экран был черным. Он ткнул пальцем в сканер отпечатков у основания устройства.
Не распознано.
Он нахмурился. Возможно, палец запачкан? Он протер его о идеально чистую ткань брюк, попробовал снова.
Не распознано.
Раздражение, густое и кислое, подкатило к горлу. Он ввел цифровой пароль – длинную, сложную комбинацию из букв, цифр и символов, которую менял с календарной точностью каждые три месяца.
Неверный пароль.
Ледяная игла страха впервые ткнула его точно под ребро. Адреналин, горький и резкий, ударил в кровь. Он поставил чашку, чтобы дрожь в руках не заставила его расплескать чай. Это было невозможно. Немыслимо. Он открыл приложение-менеджер паролей на своем личном телефоне, нашел запись для планшета, скопировал безупречно сложенную строку. Вставил ее в поле для ввода.
Неверный пароль. Устройство будет заблокировано через: 2 попытки.
Тишина в квартире стала вдруг громкой, давящей. Это не была ошибка. Это был акт агрессии. Кто-то щелкнул замком, запирая его от его же собственного инструмента.
Его взгляд, остекленевший от ужаса, медленно пополз по комнате, выискивая подсказки, и остановился на умной колонке в нише. Маленький синий светодиод подмигивал ему с идиотским, притворным дружелюбием. Умный дом. Его детище, его система безопасности и комфорта. Мысль была внезапной и тошнотворной.
Он схватил телефон, почти выронив его из потных пальцев, и запустил приложение управления системой. Лента событий загрузилась с небольшой задержкой.
Сегодня:
08:15: Дверь разблокирована. Отпечаток пальца: Ли Джун Хо.
14:30: Дверь разблокирована. Резервный PIN-код.
22:05: Дверь разблокирована. Отпечаток пальца: Ли Джун Хо.
Джун Хо читал и перечитывал записи, его губы беззвучно шевелились. Он ушел в восемь утра. Вернулся… он посмотрел на часы… в 22:05 вечера.
Вход в 14:30. В середине рабочего дня. Это был не он.
Кто-то был здесь. В его крепости. Не взламывал дверь, не выбивал окно. Он вошел через парадный вход. Спокойно, не спеша. Как полноправный хозяин. Как будто у него было на это полное право.
Дрожащими, почти непослушными пальцами он пролистал меню дальше, вглубь системных настроек. К списку авторизованных пользователей. Там, под его именем,
Ли Джун Хо (Отпечаток, PIN)
, значилась еще одна строка. Новая. Добавлена сегодня в 14:28.
Гость (PIN).
И следующая запись в логе, сделанная ровно через минуту:
Пароль планшета: сброс.
Телефон выскользнул из его ослабевших пальцев и мягко шлепнулся на диван из мягчайшей кожи. Джун Хо опустился в свое дорогое кресло, спроектированное знаменитым скандинавским дизайнером, и оно вдруг показалось ему неудобным, чужим. Он сидел в самом сердце своего идеально спроектированного мира, и этот мир рушился. Не с грохотом и треском, а с тихим, шипящим звуком лопнувшей струны его внутреннего метронома. Кто-то не просто нашел брешь в его системе.
Кто-то стал ее администратором.
Он вскочил, начал метаться по квартире, проверяя всё с истеричной дотошностью. Ничего ценного не пропало. Телевизор с огромным экраном, мощный ноутбук, даже пачка хрустящих новых банкнот в ящике комода – все лежало на своих местах. Но его взгляд, заостренный паникой, выхватывал теперь другие детали. Книга по архитектуре Тадао Андо на полке была вставлена корешком внутрь. Пульт от системы «умный дом» лежал не на своем месте на журнальном столике, а на книжной полке, рядом с томом стихов Рильке. Мелочи. Безумные, сводящие с ума мелочи, которые кричали ему: здесь кто-то был. Ходил, трогал, изучал. Притворялся им. Играл в него.
Он схватил телефон, чтобы вызвать полицию. Его палец уже завис над кнопкой экстренного вызова, но он замер. Что он скажет? «Меня ограбили, но ничего не украли? В моей квартире пахнет дешевым кофе? Мой планшет не узнаёт мой палец? Мой умный дом меня предал?» Он с болезненной ясностью представил скептическое, усталое лицо дежурного офицера. Он сам бы на его месте усомнился. Счел бы его параноиком, переутомившимся трудоголиком.
Вместо этого он с трудом нашел в памяти номер службы безопасности жилого комплекса.
– Говорит Ли Джун Хо, квартира 1407, – его голос прозвучал чужим, простуженным шепотом. – Сегодня днем… был ли кто-то на моем этаже? Сантехники, электрики, курьеры? Кто-то посторонний?
Девушка на том конце провода ответила с заученной, сладковатой вежливостью:
– Мистер Ли, добрый вечер. Проверяю журнал посещений за сегодняшний день. На четырнадцатый этаж были допущены только уборщица в десять утра и курьер с доставкой еды в восемь вечера в 1412. К вам никто не направлялся. Камеры в лифте и холле также не зафиксировали подозрительной активности. Все в порядке?
– Нет, – выдохнул он, и его голос сорвался. – Не в порядке. Ничего не в порядке.
Он бросил трубку. Тишина в квартире сгустилась, стала физической, вязкой и враждебной. Он подошел к панорамному окну, упираясь лбом в прохладное стекло, и смотрел на ночной Сеул – на бесконечное море огней, которое обычно успокаивало его, напоминая о масштабах и порядке мегаполиса. Сегодня эти огни казались ему чужими, холодными и равнодушными глазами гигантского робота.