Софья Мироедова – Ужин (страница 3)

– Да.

– Ты мне особенно не рассказывала. Знаю только, что в пятницу ты организуешь ужин перед открытием во Владимире. Кстати, круто, мы давно хотели провести праздники с родными.

– Точно, совсем ничего? Может, хоть какой-то намёк?

– Ты говорила, что это будет акт забытого искусства. Вчера мы были на сеансе блокировки. Ты не помнишь?

– Нет.

– Прикольно. Не знал, что это так работает. А куда тогда, по-твоему, делись пять часов?

– Мы потратили на это пять часов?

– Ну да.

– Я помню, что мы ездили в город за покупками, слонялись по моллу. На этом всё.

– Ну примерно так всё и было. Клиника памяти там рядом.

– Точно.

– Интересно, что ты там задумала.

– И мне.

Я налила мужу чашку чая, он взял её и пошёл в кабинет продолжать возмущаться решениями своих коллег. А меня ждал список приглашённых гостей, который должен был хоть как-то намекнуть на мой позабытый замысел.

Я открыла Олесино письмо и выдохнула. Действительно, там были все наши. Все, кто был в маленькой группе художников-энтузиастов десять лет назад, когда мы, ещё неоперившиеся двадцатилетние птенцы, пытались что-то доказать миру. У нас был маленький круг сообщников от искусства. Мы старались транслировать свежие ценности и идеалы современникам. Участвовали в фестивалях и ярмарках, рассказывая о новой эстетике, хотя ещё сами не определились с личной манерой, проводили собственные конференции искусства, надеясь убедить такие же юные умы, что нужно стряхнуть с себя пыль университетских доктрин и творить что-то новое, неопробованное и непроверенное. Тогда в течение трёх лет мы были в городе на слуху, нас знали по именам и приглашали на ток-шоу, чтобы высказать нашу точку зрения. Запал прошёл, как прошли и юношеские страсти. Мы обросли опытом, откинули снобизм и стали обычными, ничем не примечательными профессионалами – каждый в своей области.

Значит, ужин не грозил стать сюрпризом.

К списку прилагалось меню, рассадка и программа вечера. Прежде чем забыть о замысле, я продумала всё. Что было неудивительно, несвойственный творческой натуре педантизм начал преследовать меня после тридцати. Я так и не поняла, был ли это ценный опыт или упорство в непреложных лично для меня истинах. Даже моя живопись с годами стала более детализированной, ведь в молодости я всегда стремилась к экспрессии. От неё осталась лишь яркая палитра, хотя я по-прежнему убеждаю себя, что невероятно далека от скучного реализма.

Успокоившись, я закрыла документ и с лёгкой душой оставила цифровую реальность, вернувшись к мольберту, где меня ждала очередная полная скрытых страстей фигуративная живопись.

2. Глава, в которой я встречаюсь со старыми друзьями

Огромное новое здание Экспоцентра Изящных Искусств было похоже на распустившийся цветок лотоса. Конечно, спроектированное архитектурным бюро давно почившей Захи Хадид, оно сегодня уже не удивляло никого. Но в городе моего детства, куда мы с мужем возвращаемся в лучшем случае раз в год, футуристическое здание по-прежнему было жемчужиной современной архитектуры.

Мы едва успели отоспаться после перелёта, окружённые заботой моих родителей, как наступил день таинственного ужина. Я всё ещё не понимала, как смогла убедить Ника взять выходные для этой авантюры. Но он был полон энтузиазма и радовался Рождественскому настроению, которого мы так долго не могли поймать, живя в вечнозелёной стране юга.

В моём багаже был кофр с элегантным белым комбинезоном, который я купила специально для ужина. Конечно, о его существовании я не ведала, пока не начала собирать вещи и не обнаружила чехол со стикером «для Ужина» в своём шкафу. Переодевшись и приведя себя в порядок после перелёта и короткого беспокойного сна, я вышла в холл. Там меня уже ждал Ник, облачившийся в смокинг, оставшийся после нашей свадьбы и хранившийся у родителей. Костюм смотрелся на нём изумительно, учитывая, что расписались мы семь лет назад. Я глянула на себя в зеркало и подумала, что чёрное платье было бы более подходящим туалетом. Что поделать, другая моя версия была уверена, что лучшим решением будет молочный строгий приталенный комбинезон с широкими брюками, длинными рукавами и высоким воротником. Как я могла спорить с собой, пусть и не помнила собственных порывов.

Мы попрощались с родителями, пожелавшими нам успеха, и сели в такси, которое безмолвно доставило нас до Экспоцентра. За двадцать минут пути я воспроизвела в голове, казалось, все возможные сценарии вечера, чтобы немного себя успокоить. Как же я ошибалась в своих прогнозах.

Здание нового музея приветствовало нас мрачным безмолвием. Лишь несколько художников, закончивших развески, спешили вон в предвкушении завтрашнего открытия. Ник вышел из такси первым, наказав мне ждать, и открыл мне дверь, чтобы помочь выбраться из машины, не запачкав длинные брючины моего наряда в подтаявшем снеге. Кутаясь в тёплое пальто, за руку с мужем, я зашла в тёмный холл центра. Казалось, там не было ни души, но в наверху в атриуме высокого здания горел свет. Я посмотрела на часы с навигатором и поняла, что именно там был павильон, выделенный для ужина. В музее было всего три этажа, так что лифты предусмотрены не были, лишь обездвиженные траволаторы, так что наше шествие к назначенному месту показалось мне Голгофой. Конечно, никаких физических страданий я не испытала, но каков бы мой ужас, когда, проходя мимо галерей других художников, я видела нечто невообразимое, совершенно не совместимое с моей скромной цветной живописью. Здесь было всё что угодно, но не холсты. Что же я задумала? Что было моим проектом, представленным на биеннале? Ноги двигались вверх по лестницам, но внутренне я хотела, чтобы ступени провалились, забрав меня с собой в небытие. Что я скажу своим давним друзьям? Что до сих пор вожу кистью по хосту, не пытаясь, как в старые добрые времена, рушить стены между зрителем и художником, не взывая к новым технологиям, способным вытащить моё искусство из средневековья?

Ступени закончились, и перед нами открылись верхние внутренние балконы центра, обрамлённые павильонами чудес творческой мысли. А вместе с ними и открытая площадка с длинным столом, за которым уже сидели силуэты моих знакомых.

– Фима! Сколько лет, сколько зим! – поприветствовал меня Семён, модный реалист, с которым мы не виделись не меньше восьми лет.

– Салют, Фи! – обернулась Геля, успешный арт-директор и продюсер. – Ник, – она подняла наполненный стакан воды.

– Привет, ребята, – улыбнулась я, подходя к столу, и обратилась к мужу. – Это Семён Сепия, я рассказывала тебе о его невероятной живописи, дополненной виртуальной реальностью. Это Костя Лесной, он занимается перформативной скульптурой. Остальных ты уже знаешь. Мы все давние друзья, – Ник был знаком с большинством собравшихся, кроме этой парочки.

– Ребята, это Никита, мой муж, он занимается исследовательскими разработками орбитальных систем.

Ник поприветствовал собравшихся, мужчины пожали руки.

– Ну как вы в своём тропическом раю? – спросила Инна, моя давняя подруга, занимающаяся видео-артом.

– Изнемогаем от жары, – ответила я, вешая пальто на спинку стула и усаживаясь на место с именной табличкой.

– Вот это было неожиданно, – подал голос Вова, открывая бутылку вина. – Мы вообще в России проездом!

– Но как мы могли пропустить такое событие, – продолжила мысль Ксения, его жена. – Мы-то ждали вас в гости в марте, а тут такая удача!

– Есть повод напиться! – Вова повёл горлышком откупоренной бутылки, приглашая остальных подставить бокалы.

– Какие вы ранние пташки, – сказала я, протягивая пустой бокал. – Не похоже на вас.

– Не знаю, в моём приглашении стояло полдевятого, – скромно улыбнулся Костя.

– Да, у тебя в брошюре написано, что вы придёте к девяти, чтобы мы могли познакомиться и подготовиться к предстоящему. Кстати, а что намечается? – хитро улыбнулась Инна.

– Честно говоря, понятия не имею, – ответила я, уронив голову на руки, мой джетлаг ещё не отпустил, очень хотелось спать.

– О нет! – засмеялась Геля. – Ты что, наконец, присоединилась к трендам?

– Видимо.

– Ох, Фима, что ни встреча, то сюрприз, – повёл густыми бровями Сепия. – Кстати, этот твой фигуратив ну просто конфета. Продаёшь пачками?

– Если бы. Я всегда была слаба в продажах.

– Котова, – Семён обратился к Геле. – А что это ты до сих пор не переметнулась в агенты? Вон, сколько у тебя золотых слитков за пазухой.

Ангелина хихикнула, прикрыв рот рукой.

– Сёма, мы же с Серафимой были в одной команде, так что считай, у нас общий провал в искусстве продавать!

– Зря, зря! Могла бы и подкачать свою рекламную мышцу. Я видел твои визуалы для Баленсиаги, ты богиня!

Геля засмущалась и залпом прикончила бокал вина.

– А что же нас не зовёшь? – удивился Костя.

– Ну вы что, я ведь ещё новичок в этом. Дайте поработать годик-другой! И вот тогда развернёмся.

– Да ты там с апреля, или как? – Семён продолжал водить бровями.

– С начала мая, да. Но мне нужно наработать связи. К тому же вы же знаете, тренды ушли от виртуальности и перформанса. Сейчас работает креатив масс, поэтому так много художников из Индии и Бангладеша.

– Это было резко, – поперхнулась Инна. – Хорошо, что не упомянула африканцев.

– Не масс, ладно, – Геля подняла глаза, подбирая правильные слова.