Софья Мироедова – Прилив (страница 10)

– Кстати, я видел здесь коз, – перевёл тему Виктор. – Я думал, что животные на планете – редкость.

– Так и есть, – закивал Саид. Из-за ударившего в голову хмеля его лицо стало хитрым, а интонации приобрели заговорщический оттенок. – Животные не любят эту планету. Если садоводство ещё идет с горем пополам, то животноводство – гиблая затея. Фермеры в начале колонизации были в ужасе – все коровы, овцы, лошади сходили с ума и умирали. Никто не мог понять, отчего. В какой-то момент додумались, дилемма та же, что и с растениями. Но изолировать от шайской влаги весь скот практически нереально. Перестали завозить. Те козы, которых вы здесь видели – как собаки. Хозяева с них пылинки сдувают, поят и кормят только синтезированной водой и выращенными на ней продуктами. Если дождь – загоняют в дом, иначе животные мрут, кончают с собой: сбрасываются со скал, кидаются под кары, морят себя голодом. Поэтому живут здесь, на Шаи, только те звери, которые стали настоящими членами семей. Ведь люди тоже пьют исключительно произведенную воду. Вы увидите, тут народ вообще океан стороной обходят. На маяке живут самые отчаянные.

– Хватит пугать наших гостей, – улыбнулась Тэви. – Всё не так ужасно. На Земле животным гораздо хуже.

– Конечно, – засмеялся Саид. – Это потому что сюда в принципе столько животных завезти нельзя. Кто знает, может, ситуация была бы идентичной.

– Вряд ли, – Виктор растягивал бокал свежего вина. – На Земле всё токсично, животные и растения начали вымирать из-за этого. Подумайте, кому захочется питаться микрочастицами пластика вместо планктона?

– Да, я плохо понимаю, как все эти миллиарды живут там и не хотят улететь на другие планеты. Конечно, большинство из них просто космические ресурсные шахты, но ведь есть и Шаи, и Роса недавно открыли, – Алла стерла с запотевшего бокала выступившие капельки воды.

– С каждой новой волной колонистов всё меньше и меньше, – закивала Тэви. – Может, всех страшит перелёт. Хотя… Даже не знаю.

– Но вам здесь понравится, – Саид резко хлопнул Виктора по плечу и расхохотался. – Если вы так играючи смогли забраться сюда на том монструозном вездеходе, то жизнь здесь будет для вас песней! Это вы ещё не видели наших волн! Ума не приложу, почему на Шаи не стекаются все сёрферы Вселенной!

– Да и на гладкой воде здесь просто идеальные условия, – закивал гость.

– Так вы же уже покатались! Точно! Зовите сюда своих друзей, – Саид так воодушевленно взмахнул бокалом, что несколько капель вина расплескалось, и на белой скатерти расплылись розовые пятна.

– Ну уж нет, – Виктор поднял бокал в сторону соседа. – Такое райское местечко пусть остается безлюдным. Хоть один спот во всём мире не забит под завязку!

– Тогда вы выбрали правильное место для жизни, – Тэви матерински улыбнулась, глядя на своих новых молодых соседей.

5. Сновидение

Утро следующего дня супруги решили отвести для начала работы. Дальше бездельничать у них не было сил. Виктор разбирал свои исследования и информацию местных учёных, Алла поднялась в студию и устроилась поудобнее в кресле, чтобы разогнаться перед погружением в рабочие проекты.

Она откинулась и прикрыла глаза. Это было сигналом включения всех систем. Кресло мгновенно ожило, подстроилось под формы её тела и начало считывать показатели. Мягкий свет от настольной лампы погас. Можно было погружаться в сон. Алла хотела провести небольшую ревизию перед началом работы. Ей нужно было подготовиться к будням, пока SchaiArts не запустили спутник. Для начала она хотела упорядочить новые воспоминания – прибытие на Шаи, поездку по пустыне, встречу с океаном и подъём на маяк. Неизвестно, когда они могли понадобиться для сновидения, лучше было записать их сразу.

Она дала мысленный сигнал креслу к копированию памяти. В эти моменты Алла погружалась в воспоминания целиком, точно заново переживая их. Профессиональная система позволяла воскресить в памяти любой момент прошлого, который человек более или менее хорошо помнил. Кресло не могло воспроизвести те участки воспоминаний, которые были заблокированы сознанием – для таких вещей была разработана специальная гипнотическая терапия. Алла предпочитала не трогать забытых событий, она считала, что разум стёр их не спроста.

Погружение сочетало весь спектр чувств: от аудиовизуальных образов до кинестетических, обонятельных и эмоциональных переживаний. Перед мысленным взором Аллы встал во всём своём монументальном величии космопорт Шаи, затем эта форма сменилась цепью красных гор, сопровождающих их вездеход на пути к Маяку, горы оборвались в океане, окрашенном всеми цветами закатного солнца. Алла фиксировала особенно живописные и захватывающие моменты. При монтаже сна самым важным была именно образность, мало кому нравилось переживать сновидения, где человек просто сидел и смотрел в потолок. Хотя и такие заказчики находились. Фиксация воспоминаний прошла успешно, обычно она занимала всего сотую долю от времени, которое событие длилось в реальности. Мысленная библиотека Аллы представляла собой ветвистое дерево, где каждая ветвь была отдельной темой. Доступ к этому каталогу был только у неё. Смотреть отдельные сны и отрывки можно было только после копирования на внешний носитель. Алла выводила туда только готовые сновидения. Весь рабочий материал хранился в её голове.

Сейчас она работала над новым подходом для своих сюжетных снов. Она хотела, чтобы зритель мог стать любым из действующих лиц сновидения. Алла называла их «стереоснами». Экспериментальным проектом было её личное воспоминание, которое она решила превратить в сновидение перед отъездом с Земли. Это были пятнадцать минут на перроне магнитных поездов – в тот вечер они с Виктором уезжали от её родителей на космодром, погостив у них несколько дней. Был тёмный дождливый вечер, начало октября. У них с собой была масса багажа, который необходимо было доставить на Шаи. Они проверили свои контейнеры перед посадкой в купе и вышли прощаться с родными. Тут двери персонального вагона захлопнулись и потребовали предъявления багажного билета для входа в купе. Он, как назло, оказался в сумке, которую они уже занесли в вагон. До отправления оставались минуты, все начали заметно нервничать.

Алла выбрала именно этот момент, потому что эмоции тогда были на пределе, погода отлично сочеталась с происходящим, и ничего не нужно было придумывать. Для эксперимента в «стереосновидении» это было идеальным отрезком. Тогда перед отправлением она попросила всех участников события записать свои воспоминания.

Теперь у дизайнера были четыре точки зрения на те нервные пятнадцать минут у вагона магнитного поезда. Она решила протестировать свою задумку: представила сцену в деталях, расставила свет и декорации, поместила на нужные места персонажей, прикрепила к ним соответствующие фрагменты воспоминаний и запустила сон. Сначала сторонним наблюдателем она осмотрелась: мужчина и женщина едва за пятьдесят стояли перед вагоном, что-то обсуждали и ёжились под мелким дождем, из купе вышла пара, девушка прикрыла волосы курткой, молодой человек с непокрытой головой словно не замечал капель, размахивал руками и описывал предстоящее путешествие.

Алла нырнула в своё сознание в прошлом, чтобы закрепить момент:

– Ничего, зато уверяют, что дорога будет живописной! – ей было холодно, грустно, но она старалась казаться весёлой. Она одновременно хотела скорее отправиться в путешествие и погостить у родителей ещё недельку.

– Да, без разницы, большую часть пути мы все равно проспим, – Виктор спустился на перрон.

– Ну что, осталось всего пять минут? – мама с папой подошли ближе, чтобы попрощаться.

– Даже не успеем промокнуть! – засмеялась Алла и обняла маму. На глаза навернулись слёзы, она начинала скучать по родителям. В этот момент настоящее сознание дизайнера сна перешло в образ матери.

– Мы уже соскучились! – у неё сжалось сердце, она хотела оставить дочь в своих объятиях и никогда не выпускать. Мать была рада, что они с Виктором нашли друг друга, никто из бывших мужчин дочери не смотрел на неё с такой нежностью и любовью. Она доверяла этому человеку своего единственного ребёнка. Это её успокаивало. Маме было холодно, капли дождя, блестевшие на её щеках, заменяли слезы.

Алла скользнула в голову отца:

– Хорошей дороги! – сказал он, крепко обняв дочь. Он помнил, что она давно повзрослела, но в объятиях по-прежнему была его маленькая Аллочка, как в те дни, когда она в первом классе приходила к нему на работу после школы и просила поиграть в офисной сети. Будто кто-то крупной наждачной бумагой прошёлся по внутренностям. Отец отпустил дочь, пожал руку её супругу.

В этот момент Алла переместилась в сознание Виктора. Мыслями он был уже по ту сторону долгой дороги, ехал на сёрфе по волне, дышал свежим морским воздухом. Он прощался спокойно и даже радостно:

– Хорошего вечера! – Алла почувствовала второе дно воспоминания. Будто распахнулся потайной люк, и она упала в другой отрезок реальности. Виктор был на лужайке возле дома её родителей, напротив был папа, он рассказывал про соус для барбекю и отпивал пива из прозрачной кружки. Недалеко от них стоял столик, где сидела Алла с мамой, они болтали, смеялись и пили вино из высоких пузатых бокалов. Над головой было тёмное ночное небо с такими знакомыми Земными звёздами, стрекотали сверчки, потрескивал огонь в костре. Ему хотелось задержаться в этом мгновении.