Софья Маркелова – Соломенные куклы (страница 2)

Только лиц ни у кого не было.

– Делать к похоронам соломенные куклы с покойников – древнейшая наша традиция, – вещал дед, подойдя ближе к домам. – Куклы обязаны походить на усопшего.

– И для чего это всё? – спросила Вера.

– Солома имеет сумежную силу – и миру живых, и миру мёртвых одинаково она принадлежит. С её помощью душа покойного остаётся в кукле.

– А! И вы верите, что он как будто бы продолжает жить с вами, но в новом теле, да? – предположила Вера.

– Так и есть, дочка.

– А зачем здесь стоят эти домики?

Вера подошла к ближайшей избе и прижалась лицом к стеклу, поставив ладони козырьком. И сразу отшатнулась. По ту сторону окошка сидела безликая кукла в цветастом платке, повязанном вокруг головы, и, казалось, смотрела прямо на Веру через тонкую преграду стекла. На деле, конечно, она всего лишь была так усажена, но девушке почудилось, что соломенная гладкая поверхность лица была обращена точно на неё.

А кроме куклы внутри было ещё много всякой утвари, мебели, даже половики, посуда и блестящий самовар на столе – как в настоящем обжитом доме.

– Как для покойника должен быть гроб, так и для куклы – дом.

Вера странно покосилась на Афанасия, и он, заметив этот взгляд, усмехнулся:

– И от непогоды укрытие. Чтобы солома не загнила, и куклы сохранились получше и подольше.

– А-а! Ну конечно же! Как я сама не догадалась? – просияла улыбкой Вера и продолжила изучать домики и их соломенных обитателей. Она приблизилась к крыльцу, где возле двери стояла высокая мужская кукла в старинном костюме и с ожерельем из баранок на шее. Вера уже протянула руку, чтобы потрогать хлебобулочные изделия и убедиться, что они ненастоящие, когда прямо из-за её плеча раздался хриплый голос деда:

– Не трогай кукол, дочка.

Вздрогнув от неожиданности, девушка отдёрнула руку и обернулась. Она даже не услышала, когда Афанасий успел к ней так незаметно подобраться. Его старческие выцветшие глаза влажно блестели из-под кустистых седых бровей.

– Покойника ты ведь трогать не стала бы, да? Вот и кукол не трогай. Как в музее, дочка. Смотри, да руками не трожь.

– Хорошо, – миролюбиво согласилась Вера. – Мне просто показалась эта кукла очень знакомой. Мы с мужем остановились в гостевом доме на краю деревни. Так вот наш хозяин носит точно такой же костюм. Один в один.

Вера махнула рукой в сторону куклы, одетой в чёрный вышитый жилет поверх полотняной рубахи, высокие сапоги и картуз с блестящим козырьком.

– Раньше многие так наряжались, – фыркнул Афанасий. – Идём дальше, дочка. Я покажу тебе самых стареньких наших кукол.

Он бодро зашагал вперёд, мимо невысоких изб и их соломенных обитателей, безмолвно наблюдавших за гостями. Вера послушно шла следом, озираясь, хотя ей было не по себе от пустых лиц, лишённых любых намёков на глаза, нос или уши. Она даже спросила деда, почему принято делать кукол именно такими – пугающе безликими.

– У нас бытует поверье, что в куклу без лица не может вселиться злой дух, – объяснил старик и, шагнув с тропки в кусты, продолжил оттуда: – А вот мы и пришли, дочка. Тут стоят самые старые наши избы и куклы. Многие, конечно, не такие аккуратные, как раньше, хоть мы и подновляем солому, следим как можем.

Вера нырнула в густые заросли травы, прошла за Афанасием и вскоре разглядела под сенью небольшой рощицы ветхие дома, которым явно была не одна сотня лет. Разросшаяся зелень укрывала их до самых крыш, срубы покосились, где-то брёвна разъехались, открыв широкие щели. Здесь явно бывали нечасто, всё выглядело совсем не так, как на той солнечной поляне.

Здешние куклы смотрелись устрашающе. Тёмная прогнившая солома разлохматилась, руки и головы съехали на бок, где-то плеши оказались заботливо залатаны, но прежний опрятный вид было не вернуть.

Хотя Вера старалась идти след в след за стариком, но в какой-то момент слишком засмотрелась по сторонам, зацепилась ногой за корягу в траве и рухнула прямо в заросли лебеды. Очки слетели и мгновенно затерялись в окружающей зелени. Ойкнув, Вера на четвереньках принялась их искать, пока не нащупала рукой в траве что-то твёрдое – башмачок.

В частоколе сочных стеблей лебеды прямо перед Верой стояла детская фигурка, сделанная из соломы. Она была совсем невысокой, и разросшаяся трава надёжно скрывала её от случайных взглядов. На кукле висело почти истлевшее голубое платье, соломенные волосы были заплетены в две косички, одна из которых сгнила и распалась. А ещё маленькая забытая всеми девочка крепко прижимала к груди деревянную лошадку.

Вера прищурилась, пытаясь чётче рассмотреть игрушку, ведь та как будто была ей знакома. Но увидела она кое-что совсем иное: ей показалось, что на руках девочки, где солома истрепалась сильнее всего, проглядывали желтоватые голые кости.

– Дочка, упала, что ли? – внезапно раздался у неё над ухом обеспокоенный голос Афанасия. – Дай помогу тебе подняться!

Он сноровисто подхватил девушку под локоть, ставя её на ноги и не давая полноценно разглядеть куклу. Вера сомневалась, показалось ей увиденное или всё же нет.

– Тут очки мои где-то…

– Да вот они лежат. – Дед наклонился за очками и отдал их девушке. – Ты смотри, как ты себе здорово колено-то рассадила. Кровь идёт.

Вера переключила всё внимание на разбитую коленку, которая в самом деле сильно кровила. Сразу из ниоткуда нахлынула боль, а мысли о кукле девочки с лошадкой отошли на задний план.

– Пойдём, дочка, в мой дом. Тут поблизости. А уж у меня найдётся, чем кровь остановить. Идём.

Афанасий с неожиданной для своего возраста силой взял Веру под локоть и повёл её мимо обветшалых тёмных домов в очередной бурелом. Вскоре показалась крошечная вытоптанная полянка, где стояла одинокая избушка, выглядевшая совсем не так, как остальные дома на острове. Это была обжитая изба со строительными инструментами, небрежно сваленными у крыльца, и стогами сена возле боковой стены, накрытыми брезентом от влаги.

– Вы тут живёте? – изумилась Вера, когда дед пригласил её в свой дом. Обстановка внутри оказалась довольно простой: минимум мебели и утвари, зато у окна стоял широкий стол, заваленный ошмётками сена, тряпками и лентами. Сено тут вообще было всюду: на полу, на продавленном топчане, в тюках и корзинах у печки.

– А что не так? – спросил Афанасий, пододвигая ближе к девушке колченогую табуретку.

– Я думала, вы живёте в деревне…

– Каждый день бываю там, дочка. Но тут у меня мастерская. Тружусь в уединении.

– Постойте… Так это вы всех этих кукол делаете? – осознала Вера.

Дедок усмехнулся, в уголках его глаз появились лучистые морщинки.

– А то! Меня потому все на Враном и кличут Афанасий Соломенный дедушка.

Старик занялся коленкой Веры. Смыл кровь, обработал какой-то вонючей травяной мазью и заботливо перебинтовал чистой полотняной тряпкой.

– Я кукол плету, сколько себя помню, дочка. Солома мне легко в руки ложится, потому и куклы у меня такие добротные выходят. Люди говорят, получаются как живые.

– Это правда, – улыбнулась Вера. – Если бы я своими глазами всё это не увидела, то ни за что не поверила бы, что существует целый островок, населённый только соломенными куклами. Ещё и ручной работы!

– Рад слышать, дочка. Вижу, остров наш тебе искренне по нраву пришёлся.

– Да! – Девушка восторженно прижала руки к груди. – Я ничуть не жалею, что сюда приехала, и что согласилась отправиться с вами на эту занимательную экскурсию. Жаль, конечно, что муж отказался. Он всей этой красоты совсем не понимает, но зато я тут просто душой отдыхаю.

Дед довольно хмыкнул в ответ на её слова и коснулся полей соломенной шляпы:

– У нас на Враном люди нечасто бывают, но мы всем новым лицам тут очень рады. Без притока деревня совсем ведь выродится, традиции канут в небытие…

Верочка глянула на свои серебристые наручные часы и охнула, перебив старика:

– Боже мой, уже почти четыре! Рома там, наверное, с ума сходит от беспокойства!

Дедушка расстроился, но вида не подал. Только крякнул «Погоди минутку» и стал копаться на столе, перебирая солому и перекладывая всякие шкатулки, пока в его руках не появилась маленькая, с ладонь, соломенная куколка. Плетёный человечек был без лица, как и его большие копии, но с красным поясом из ленты и с длинными соломенными волосами.

– Это тебе, дочка.

– Ой, сувенир на память! – просияла Вера, забирая куклу. – Прелесть какая! Ну, дедушка, я эту поездку до конца своих дней не забуду. Спасибо вам огромное за доброту и щедрость!

Афанасий с улыбкой ей кивнул, и они покинули уютную мастерскую. Путь через кукольную деревню обратно к лодке занял не больше пяти минут. Всё же Соловый холм был совсем маленьким, и Вера в который раз подивилась, как старик мог тут жить один, в окружении таких безмолвных и безликих соседей.

До причала домчались с ветерком. Вера сжимала в ладони маленькую куколку-сувенир и мысленно улыбалась, уверенная, что её день прошёл просто отлично. На пирсе Ромы не оказалось. Девушка попыталась впихнуть Афанасию купюру за проведённую экскурсию, но дед деньги не взял и торопливо уплыл на моторке обратно в сторону Солового холма.

Вера поглядела ему вслед, а после сунула куклу в карман и побрела в деревню на поиски мужа. Ромы нигде поблизости не было, и девушка решила, что он вернулся в гостевой дом, страдать от безделья в кровати. На пороге их временного жилища орудовал соломенным веником хозяин, сдвинув фуражку на затылок и выметая сор с крыльца. Едва завидев Веру, он широко улыбнулся: