Софья Ленская – Карп в сухой колее. Том 1 (страница 3)

– Су Эр, потише, моему брату все еще нужен покой. Сейчас ему необходимо как можно скорее выздороветь. Все случившееся обсудим, когда Юй-гэ поправится. – Она слегка улыбнулась Юн Шэню. Улыбка была мягкой и светлой. – Принеси-ка тот поднос, Юй-гэ наверняка хочет умыться.

Су Эр закивал и отправился исполнять ее просьбу.

Мгновение спустя перед Юн Шэнем уже стоял небольшой медный таз, наполненный водой, а рядом лежало свернутое полотенце. Юн Шэнь подумал, что действительно не мешало бы освежиться, но стоило ему обратить взгляд к воде, как он заметил, что на него из отражения смотрит совершенно незнакомый человек.

В мире совершенствующихся было много загадок и тайн, о которых смертные слагали песни и легенды. Одной из таких загадок была настоящая внешность Бессмертного небожителя.

Бессмертные часто надевали маски, спускаясь из Обители к смертным, но среди своих боевых братьев и сестер снимали их. Юн Шэнь никогда не снимал маску, так же как никогда не спускался к смертным.

Его образ будоражил многих в Срединном царстве. Возвышенный бессмертный с белыми, словно первый снег, волосами и светлыми, почти прозрачными серыми глазами, взгляд которых всегда холоден. В нем не было и следа эмоций или каких-либо чувств. Истинная отрешенность от всего мирского.

Однако сейчас, глядя на свое-не-свое отражение в воде, Юн Шэнь отчетливо понял: он не помнил, как выглядело его лицо… Единственное, что приходило на ум, – это белоснежные волосы. Но у человека в отражении они были иссиня-черными, такими же, как у девы, что назвалась его сестрой.

Тот, кто глядел на него с поверхности воды, был довольно хорош собой, хоть и имел болезненный вид. Юн Шэнь протянул руку ко лбу, чтобы поправить повязку, и с удивлением обнаружил, что незнакомец сделал то же самое. Что ж, пора было признать, что нет никакого человека в отражении: Юн Шэнь смотрел на себя. На то… кем или чем он стал.

– Гэ, лекарь Сун сказал, что ты повредил глаза и поэтому они такого цвета. Это… довольно необычно, но случается! Быть может, они станут прежними… Не переживай, гэ, самое главное, что ты все еще видишь! – мягко сказала женщина, заметив замешательство Юн Шэня, разглядывающего себя в воде. – Я распоряжусь, чтобы тебе принесли что-нибудь поесть. Су Эр, пригляди за Юй-гэ, я скоро вернусь.

Су Эр так и стоял у кровати, низко опустив голову. После слов госпожи он кивнул. Женщина поднялась и вышла из комнаты. Юн Шэнь проводил ее долгим взглядом, после чего посмотрел на Су Эра. Тот тут же выпрямился и уставился в пол.

Юн Шэнь отставил поднос с медным тазом. Прямо сейчас он задумался о том, о чем он должен был догадаться сразу, но только после упоминания о цвете глаз все резко встало на свои места. Было очевидно, что Юн Шэнь больше не был Юн Шэнем.

Он помнил, как на его слова отреагировала «мэймэй», да и из услышанного понял, что следует выражаться немного… проще.

– Эй, Су Эр, да? – Мысленно Юн Шэнь осадил себя, потому что вопрос наверняка прозвучал слишком грубо.

Су Эр обратился в слух и поднял глаза, уставившись на него.

– Как меня зовут?

Глава 2. Бессмертный небожитель в замешательстве

Положение дел выглядело скверно.

Юн Шэнь больше не был собой, вернее, больше не существовал в прежнем бессмертном теле. По крайней мере, таково единственное объяснение происходящему. Ныне его душа занимала тело некоего смертного господина Хэ Циюя, урожденного Хэ Вэя, двадцати двух весен от роду.

Хэ Циюй был четвертым и самым младшим сыном прославленного генерала Хэ, служившего при императоре. Женщина, что назвалась его младшей сестрой, в самом деле ею являлась. Ее, самую младшую из детей генерала Хэ, звали Хэ Цисинь.

На днях молодой господин Хэ проводил время как обычно: прожигал жизнь и состояние собственной семьи в игорном доме. У него была слабость к азартным играм. Сопровождал его личный слуга Су Эр. Вначале все шло хорошо, Хэ Циюй развлекал себя обществом прекрасных ивовых сестриц[7] и играл в кости. Ему даже везло: он выиграл довольно крупную сумму, что только подстегивало его разгоряченный алкоголем азарт. Вино лилось рекой, а смех не умолкал ни на мгновение. В тот вечер Хэ Циюй был опьянен не только вином, но и собственной удачей и позволял себе многое. Он никогда не следил за языком и, даже будучи трезвым, часто говорил все, что приходило ему в голову. С обширным влиянием семьи Хэ он мог себе позволить выражаться как пожелает. Для Хэ Циюя деньги решали многое, если не все.

Неудивительно, что такой подход к жизни не нравился другим, и рано или поздно нашлись бы те, кто пожелал преподать урок зарвавшемуся молодому господину.

Удача решила отвернуться от молодого господина Хэ в роковой момент.

Обстоятельства сложились так, что тем вечером, помимо Хэ Циюя, в игорном доме отдыхал и другой знатный господин – Цзи Чу. Если Хэ Циюй был знатен по праву рождения, то Цзи Чу зарабатывал свой чин, проливая пот, кровь и вышагивая по головам. В этот вечер он с компанией сослуживцев праздновал повышение по службе. Поговаривали: еще несколько лет – и ему пожалуют чин генерала.

Хэ Циюй не был бы собой, если бы не подобрал очередных едких слов по этому случаю. Казалось, он не мог жить без того, чтобы не уязвить кого-то или не испортить кому-то существование.

Как бы невзначай проходя мимо стола Цзи Чу, он решил поздравить его с радостным событием, но в своей манере.

– Слыхал, господину Цзи пожаловали новый чин. Поздравляю, – елейно произнес Хэ Циюй, а его губы расплылись в сладкой улыбке. Девушки, что поддерживали его под руки, захихикали. Хэ Циюй даже стоять ровно не мог от того, насколько был пьян. – Наверняка скоро в народе пойдет молва, как сукин сын достиг драконьих врат![8]

Ивовые девицы, сопровождавшие Хэ Циюя, разразились хохотом, им вторил и он сам. Наблюдавший за этой сценой Су Эр изнемогал от волнения. Господин пренебрег его мольбой не дразнить Цзи Чу. Впрочем, как всегда.

Цзи Чу и так обладал крутым нравом, а когда пьянел, и вовсе становился свирепее тигра. Естественно, подобное оскорбление он не мог пропустить мимо ушей. Цзи Чу вскочил со своего места и зло уставился на пошатывающегося Хэ Циюя, сжав кулаки. Ивовые барышни испуганно охнули и отпустили своего господина, из-за чего тот зашатался сильнее, но продолжал высокомерно ухмыляться как ни в чем не бывало.

Дружки Цзи Чу поняли, что вот-вот случится неминуемое, поэтому решили разрядить обстановку:

– Брось, дагэ[9], оставь этого пьяницу в покое.

Цзи Чу лишь хмыкнул и, прислушавшись к словам друзей, вернулся за стол. Как видно, ему не слишком-то хотелось в свой праздник сцепляться со склочным младшим сынком Хэ. Однако теперь не выдержал уже Су Эр. Он поспешил подхватить заваливающегося вбок господина и, услышав оскорбление в его адрес, тут же прикрикнул:

– Да как вы смеете говорить так о молодом господине Хэ?! Бесстыжие!

Но слова слуги мало кого волновали, поэтому казалось, что стычка миновала. Однако стоило Хэ Циюю при поддержке Су Эра выпрямиться и встать ровно, как у него открылось второе дыхание. Ему не понравилось, что Цзи Чу так просто пренебрег им, словно он пустое место, а потому он решил продолжить:

– Цзи-гэ, ты должен быть благодарен, знаешь? Я сейчас о твоей матери. Наверняка ей пришлось сильно постараться, ублажая генерала Ли, чтобы тот взял тебя под опеку. А может, и не только его… Ты так быстро завоевал расположение четырех великих генералов. Даже мой отец хорошо о тебе отзывался. Стоит ли мне отныне называть тебя братом? Как же жаль твою матушку! Усердная работа ради благополучия сына сгубила ее! – Хэ Циюй расхохотался, а Су Эру нестерпимо захотелось заткнуть ему рот. – Ты же не забываешь возносить ей почести?

Цзи Чу одним движением подхватил со стола оловянный кувшин с вином и запустил его в голову Хэ Циюя. Су Эр, схватив господина за плечо, вместе с ним пригнулся. Кувшин влетел в стену и с громким звоном упал на пол. Гости, до сих пор не обращавшие внимания на начинающуюся стычку, заохали. Цзи Чу широким шагом подошел ко все еще пригнувшемуся Хэ Циюю и оттолкнул от него слугу. Он ударил Хэ Циюя в живот ногой, и тот не устоял.

Хэ Циюй повалился назад и ударился затылком о стол, опрокинув его. Сил подняться уже не было, но он все еще оставался в сознании. Он сплюнул кровь и хрипло рассмеялся. Су Эру даже начало казаться, что господину доставляет немыслимое удовольствие доводить других до слепой ярости и позже быть избитым.

– Ты, верно, смелостью Небо превзошел, Хэ Циюй, – пророкотал Цзи Чу и подошел к нему ближе. – Твой гнилой язык бежит впереди скудного ума.

Он одним махом поднял Хэ Циюя с пола, удерживая за грудки, после чего двинул кулаком ему по лицу. Хэ Циюй безвольной куклой вновь полетел назад. Раздался треск, столешница разломилась, сидевшие за столом ивовые сестрички с криком разбежались. Хэ Циюй рухнул вместе со столом на пол.

– Господин Хэ! Господин! – закричал Су Эр, порываясь прекратить драку, но дружки Цзи Чу занялись им, схватив и тоже ударив по лицу. Так они и сцепились.

После последнего падения Хэ Циюй умолк, и в зале игорного дома вмиг стало тихо. Никто не смел вмешиваться в эту драку, многие работницы и посетители разбежались, другие же, зеваки, в остолбенении замерли у выходов, продолжая наблюдать уже, по сути, за избиением. Все не понаслышке знали, как велики силы Цзи Чу, и мало кому хотелось попасть под его горячую руку.