Софья Филистович – Иероглиф (страница 19)
Темный коридор уходил вперед. Феликс, чуть дыша, включил фонарик на телефоне, чтобы лучше рассмотреть дом. Вокруг царила полная разруха: открытые ящики, стекла под ногами, разбитые вазочки и фигурки. Недалеко от входа на второй этаж валялась кушетка с отломанной ножкой.
«С какой же силой надо было запустить кушетку и обо что? Чтобы она смогла так пострадать!»
Феликс уперся взглядом в обводящую предметы ленту. Белая. Он невольно отшатнулся.
«Если вдруг тут кого-то убили…»
– Бу!
Чьи-то руки схватили его сзади за плечи. Взвизгнув, Феликс резко развернулся и ударил фиксатором по чужому лицу.
– Твою ж, – выругался Билл, потирая переносицу, – второй раз!
– Не делай так б-больше!
Сверху донеслось дуновение ветра и скрип половицы. Феликс тут же спрятался за спину Билла, схватив его за оттянутый край серой футболки. Билл же в свою очередь выхватил у мальчика телефон из рук и на носочках направился к лестнице. Феликс не отставал, слишком уж не по себе было бы оставаться внизу.
Второй этаж оказался куда менее разрушенным, чем первый. В глаза им не бросилось ничего странного, не было даже страшной белой ленты – совсем обычный жилой дом. Правда, одна из комнат заставила Феликса слегка ужаснуться: пол в ней был усыпан различным хламом, а запах стоял такой неприятный, что кружилась голова. К ножке стола был привязан самодельный канат из постельного белья. На полу валялась тарелка с крошками хлопьев, а неподалеку расплывалось темное пятно. Феликс замер в проходе:
– Какой ужас, эта комната пострадала больше всего!
Не отвечая, Билл подошел к пятну. Жидкость впиталась в ковер, но все еще отдавала теплом. Парень нагнулся и обнаружил под кроватью нагретую чашку.
– Что т-там? – выглядывал из дверного проема Феликс.
– Ничего, – Билл поставил чашку на тумбу и убрал руки в карманы, – чашка.
Феликс подошел к тумбе, чтобы разглядеть вещицу поближе.
– Но она т-теплая…
– Да.
– Кто-то был тут недавно…
– Да, – все так же сухо отвечал Билл.
– Но кто это может быть?
– «Кто это может быть?» – передразнил Билл. – Мне-то почем знать? Пошли отсюда.
Они спустились, Феликс вновь зацепился взглядом за кушетку, а потом посмотрел на вход в кухню. Это место словно звало его, отдаваясь эхом прошлого: знакомые голоса, картинки, звуки, запахи. Феликс покосился на Билла – тот шел вперед, не оглядываясь – и переступил порог.
Выключенный магнитофон на подоконнике, треснувшая краска на стене, разрушенная татуажная машинка… Разбитое стекло на полу, причем совершенно разное – обычное прозрачное и темно-зеленое, как от пивных бутылок. А еще очень, очень много красных высохших пятен… Перед глазами все вдруг поплыло, Феликс присел, чтобы лучше разглядеть, и увидел человека.
Бледный мужчина в красном свитере и с собранными в хвост волосами страшно кривил лицо. Губы слабо шевелились, а помутневшие глаза смотрели прямо на Феликса. Незнакомец глядел, тянулся, силился встать и не мог. Феликс почувствовал, как лопатки упираются в стену, и словно примерз к месту. Как это вышло, он же сидел на корточках миг назад…
Кто-то вошел на кухню. Феликс не отворачивался от лежащего на полу человека и сумел лишь уловить боковым зрением размытый силуэт. Силуэт протянул к нему руку, и Феликс успел заметить странный рисунок. Тату?
Незнакомец на полу бледнел с каждой секундой. Он с трудом дышал, руки и ноги неестественно вытягивались и дергались, точно в судорожном приступе, но Феликс не мог оторваться от его взгляда. Бешеного, ослабевшего, отчаянного… но не побежденного.
«Беги».
– Мелочь, ты где там?
Феликс не слышал Билла, не видел его, он поступил так, как велел ему взгляд напротив. Он побежал. Побежал вперед от страшного силуэта, от чужой татуированной руки, от умирающего человека на полу. Голова гудела, глаза жгло, виски словно пробивало ритмичным боем. Феликс не помнил, как нашел выход, нырнул в шкаф и как сбил Семёна, повалившись вместе с ним на землю.
– Феликс! Феля? Что с тобой? – Семён держал Феликса за голову. Испуганный мальчик часто дышал, бешено глядя на ученого. Зрачки его расширились, а сердце стучало так громко, что заглушало вопросы Семёна. – Кошмар, что с руками? И где, чтоб его, Билл?!
– Я в-видел! – закричал мальчик. С ладони стекала кровь, видимо, несколько осколков с кухни попали в руку, но сейчас Феликс не обращал на это внимания. – Там был человек! Он умирал! Ему надо помочь!
– Подожди, Феля, – ученый зажмурился и замотал головой, – какой еще человек?
– С х-хвостиком и бородой, – пытался отдышаться Феликс, всхлипывая. – Мы должны ему помочь! Ему же плохо! Он убьет его!
– Кто? – с ужасом выпытывал Семён.
Билл вылез следом и с искренним недоумением уставился на стоящего перед Феликсом на коленях Семёна.
– Фига, а вы говорили, что вас никто на колени не поставит, – съязвил парень, – а оказывается, на это способен маленький мальчик.
– Билл, что там у вас произошло?!
– В смысле?
– Издеваешься? – Семён развернул ребенка к Биллу. – Он бредит!
– Неправда! – обиделся Феликс. – Там был человек, Билл, скажи!
– Там никого не было… – пожал плечами Билл. – Прости, пацан, но, видимо, твое волнение дало сбой в мозговой системе.
– Нет-нет, этого не может быть! – Феликс схватил Семёна за руку и потащил за собой. – Клянусь, пойдемте, я покажу!
– Феля, Феля, погоди, давай разберемся, что ты там видел? Еще раз, спокойно.
– М-мужчину, он умирал, корчился, весь бледный, – слезы текли по лицу, Феликс дрожал, слова превращались в неразборчивую кашу. – И силуэт с тату.
– Силуэт с тату? Серьезно?
– Я не вру! – топнул Феликс. – Билл, ты же видел, там была теплая кружка, значит, там точно кто-то был!
– Ну, тут не спорю, кружка была, – закивал Билл, – но чтобы что-то или кто-то во плоти, тут простите-извините. Я ничего не видел.
Семён встал, брезгливо отряхнул колени и, положив руки на плечи мальчику, спокойно ответил:
– Феля, послушай, не хотелось бы это признавать, но Билли прав, это всего лишь твое воображение. Призраки прошлого, возможно, неверное восприятие твоих внутренних страхов. Тебе нужно успокоиться и отделить воспоминания от воображения.
Семён вытащил бумажный платок и аккуратно вытер слезы Феликсу.
– Давай так, ты говорил, что тебе была знакома улица с поворотом. Поедем, покатаемся, может, тебе что-то еще вспомнится. А пока успокойся, хорошо?
Семён откинул в сторону салфетку, стянул перчатки и потянулся за антисептиком. Феликс вытер нос рукавом, взглянул на мерцающий браслет. Подумал и крутанул запястьем, открыв страницу со своими данными и статусом:
«Сирота?! Я был сиротой? Или стал им? Почему? Почему все так несправедливо… У меня нет семьи? Нет мамы, папы…»
Феликс уже устал от слез, было ощущение, что из него выкачали все эмоции. Он поднял разочарованный пустой взгляд на ученого и кивнул.
– Чудненько! – Семён пригладил волосы и протянул Феликсу мятную конфету. – Билл, поехали. – Ученый опустил взгляд на свою одежду и поморщился. – Но перед этим мне нужно переодеться.
23.
Улица, которая была знакома Феликсу по воспоминаниям из сна, называлась «улица Первооткрывателей». Это был самый старый район в городе ИКС, старый, бедный и криминальный. Если Феликс умудрился наткнуться на хулиганов недалеко от центра, то это место было для них землей обетованной. Конечно, с послевоенных времен их в разы поубавилось, но гулять по вечерам все равно никто не рисковал. Расположение домов в районе напоминало разделенный квадрат. Местные называли такие дворы «коробками». Машины тут парковали прямо под окнами и на бордюрах, и из-за этого проезжая часть во дворе казалась узкой. Гараж мог позволить себе не каждый, и если уж говорить откровенно, то, как бы смешно это ни выглядело, для личной безопасности было лучше его не иметь. Самое безобидное, что могли совершить вандалы с района – это нацарапать неприличное слово или взломать замок. Но если человеку не повезло, то ночью могли подкараулить и ограбить, ведь у обладателя гаража всегда найдется что украсть. Днем на улице было безопаснее: дети играли на старых железных площадках, катались по двору на велосипедах, роликах и самокатах, а возле подъездов сторожили вредные, ядовитые бабульки, от которых так и веяло старостью и таблетками. Во дворах стоял мерзкий запах, возле каждого дома торчала подгнивающая открытая помойка, из чуланов тянуло затхлостью, а вершиной сего букета стала вонь канализации. Время в этом районе будто остановилось – город развивался, но на улице Первооткрывателей царила вечная разруха. И сколько бы политиков ни приходило к власти, обещая избавить людей от злачного района, а местных переселить в новостройки, все это были только слова.
Феликс глядел в окно, указывая на знакомые повороты, здания. Вспомнил озонаторную остановку и старый коричневый дом с тяжелыми серыми дверями в подъездах. Иногда, приходя в, казалось бы, давно забытые места, мы обнаруживаем, что какая-то часть нашего подсознания все еще помнит детали прошлых лет. Так и случилось с Феликсом: он наткнулся взглядом на крайний подъезд, голова закружилась, заболела, и в памяти всплыли знакомые образы. Парень в сером пальто, открытая дверь на последнем этаже и семейный ужин за небольшим обеденным столом…
«Вот оно. Неужели это все? Я дома?»