Софья Дашкевич – Феечка в драконьей академии (страница 30)

— Я всего лишь фея! Мое слово для них стоит меньше, чем ничего! Тем более, Копперброк будет валить все на меня, чтобы внука спасти. А я — идеальный козел отпущения! Когда Деррика отравили, я была одна!

— Или нет… — таинственно протянул Лейгард.

— В смысле?! — нахмурилась я: не то у меня было состояние, чтобы разгадывать загадки.

— Есть один способ тебя защитить, — он резко развернул меня к себе. — Тебе нужен свидетель, который подтвердит, что ты не приближалась к Деррику. А еще лучше — несколько свидетелей!

— Гениально, — сыронизировала я. — И как я раньше не додумалась? Пойду прикуплю себе дюжину очевидцев!

— Включи голову, Ви! — Лей тряхнул меня. Янтарные глаза возбужденно горели, словно мой приятель совершил великое открытие. — У тебя же есть я! А еще Найла. Но главное — у тебя есть Тарвин!

— Подожди… С чего бы Тарвину впрягаться за меня?

— Во-первых, потому что ты и правда с ним виделась и помогла Найле. А во-вторых… Ты же его невестка! — тут Лейгард замялся и смущенно отвел взгляд. — Ну, пока он так думает.

— Ты что, не поговорил с ним?! — оттолкнула золотого.

— Ну… не успел… — он состроил скорбную рожицу. — Зато теперь это тебе на руку! Тарвин — герд золотого клана, против него никто в здравом уме не попрет! А ты, считай, член семьи, он не позволит тебя и пальцем тронуть.

— Но ведь тогда… — облизнула пересохшие от волнения губы. — Тогда мне придется снова играть роль твоей… невесты?

— Решать тебе! — Лейгард развел руками. — Либо ты со мной и на свободе, либо с Дерриком — и… — договаривать он не стал, но намек был прозрачнее некуда. — Нет, рискнуть можно, вдруг следователь попадется добрый… Смотри сама, Виана, ты большая девочка. Расторгнуть помолвку можно и позже, никто не заставляет тебя жениться. Деррик все равно без сознания, и когда придет в себя — неизвестно. Я — не его поклонник, но уверен: даже он бы сейчас не хотел, чтобы ты страдала.

— Я… Я не знаю… — в отчаянии обхватила голову руками. Казалось, она вот-вот лопнет и разлетится на маленькие кусочки. — Я не хочу больше врать… Должен быть другой выход! Прости, Лей, но… Нет.

Возможно, золотой был прав, и он предлагал действительно легкое и логичное решение, однако что-то не давало мне согласиться. Я выбрала честность и не хотела снова сворачивать с этого пути.

— Что ж, тогда… — начал было Лей, но в этот самый момент дверь распахнулась, шарахнув о стену, и в аудиторию вошел высокий дракон в черном мундире с серебристыми эполетами.

— Виана Лобелли? — сухо обратился он ко мне. — Вам придется пройти со мной на допрос.

Глава 17

Мне всегда казалось, что в одиночестве нет ничего страшного. Более того, когда-то я к нему стремилась, жаждала его всеми фибрами души. Посудите сами: в детстве я жила с мамой и маленькой сестрой, которая вечно шумела, распевала нескладные песенки и таскала мои вещи. Потом была фейская школа-пансион, — и снова соседки, хиханьки-хаханьки, — словом, никакой неприкосновенности. И, наконец, академия. Общежитие со всеми вытекающими. Я так мечтала заработать на собственное жилье, поселиться в домике, где никто, абсолютно никто бы меня не дергал! Воображала, как буду сидеть в тишине и безмятежности, продумывать будущие картины, творить… И вот моя мечта сбылась. По крайней мере, отчасти: меня переселили в отдельное тихое помещение безо всяких соседей. Только никакой безмятежностью в нем не пахло, — разве что плесенью и сырыми тряпками, — а творить было попросту нечем, ибо кисть у меня отобрали.

Это была не совсем темница. Ни цепей тебе, ни надзирателей. Сразу после допроса следователи о чем-то посовещались с Копперброком, а потом меня под белы рученьки препроводили в подвал. Я пыталась выяснить, что происходит, что со мной будет дальше, расспрашивала капитана Ристреда, — так представился дракон, которому поручили вести дело Деррика, — но он молчал и всячески косил под глухонемого. Видимо, допросы работают только в одну сторону: меня допытываться можно, а этих в мундирах — нет.

Не сказать, что я сильно расстроилась или удивилась, когда меня заперли в этой тесной комнатушке. Уже на десятой минуте допроса в кабинете ректора стало понятно: ничего хорошего можно не ждать. У меня возникло стойкое ощущение, что приговор мне вынесли еще до того, как я села напротив следователя и раскрыла рот, чтобы представиться. Капитан Ристред вел себя так, словно вся наша беседа — лишь формальность. Пустая, раздражающая, бессмысленная волокита. Не поднимая взгляда, он заполнял какие-то бумаги, размашисто черкал пером и задавал вопросы из разряда:

— Вы знакомы с Дерриком Сольвброком? Вы говорили, что являетесь его невестой, несмотря на то, что никто не может этого подтвердить? Вы встречались с ним сегодня? Вы были на таком-то этаже?.. Вы подтверждаете, что упоминали проклятый пепел?

Причем к каждому своему вопросу Ристред неизменно прибавлял: «Да или нет?» Как будто намекал, что ничего лишнего выслушивать не намерен. Я пыталась отвечать более распространенно, пускалась в подробности, но капитан тут же перебивал меня:

— Вы подтверждаете, что у вас в руках было некое вещество, купленное у ведьм? Да или нет?

— Да, — вынужденно согласилась я. — Но это была просто мазь, к тому же — не моя. Ее мне дал Манфорд Копперброк, внук ректора, потому что я повредила плечо.

На сей раз капитан даже оторвался от своих записей:

— Вы можете подтвердить свою травму?

— Да, конечно! — воспряла духом и расстегнула верхнюю пуговичку на платье, обнажая левое плечо, но меня ожидал неприятный сюрприз.

Ведьмина мазь, чтоб ее, свое дело сделала: от синяка не осталось и следа. Как дура я таращилась на абсолютно невредимую кожу и не знала, что говорить дальше.

— Это все мазь… — лихорадочно пробормотала я. — Она просто вылечила…

Но было поздно. Капитан утратил всякий интерес к моему плечу и снова уткнулся в бумаги.

— Вы покидали академию несколько дней назад? Да или нет? — спросил он безразлично.

— Да. Дело в том, что мы искали Манфорда, потому что он пропал… Спросите его! Там был еще Деррик. И Мэл… — моя решимость таяла с каждым словом.

Пожалуй, я бы и сама себе не поверила. Все складывалось против меня: Деррик по понятным причинам дать показания не мог, Мэл, похоже, задалась целью избавиться от меня, а Манфорд… Я сама с ним договорилась никому не рассказывать про нашу встречу в лесу, чтобы не всплыл инцидент в галерее королей.

— Спросите ректора Копперброка! — осенило вдруг меня. — Он лично отправил меня на поиски Манни…

— Я уже беседовал с ним. Он сказал, что никуда вас не посылал, и что его внук вернулся в академию самостоятельно.

Я хотела возразить, но вовремя прикусила язык. Возражать-то было нечего! Формально Копперброк в тот вечер просто угрожал мне: мол, если с Манфордом что-то случится, пеняй на себя. И из замка я улетела по своей воле, никого не предупредив. А самое ужасное — Ристред уже поговорил с ректором, и тот наверняка изложил ему свою версию событий. Версию, по которой его внук был чист и невинен, будто агнец, а все беды исходили исключительно от меня.

— Я не летала в Крейвик, клянусь! — предприняла последнюю отчаянную попытку достучаться до дракона-бюрократа.

— То есть вы подтверждаете, что осведомлены, где можно приобрести запрещенные вещества, зелья и артефакты? — невозмутимо уточнил Ристред, и уже в самой постановке вопроса мне послышался скрежет железного засова на моей камере.

Так что чего уж было такого неожиданного, когда меня и впрямь заперли в подвале?

Ночка выдалась кошмарная. Какой уж там сон! От каменного пола веяло могильным холодом, а потому я сидела на скрипучей продавленной койке, поджав под себя ноги, и старалась не шевелиться, — каждый звук разносился эхом и нагонял страха. Где-то в соседнем помещении методично капала вода, в узкое горизонтальное окошко под потолком через решетку едва проникал свет луны и ложился на стену белесыми клетками, словно с издевкой приглашая поиграть в классики.

Но меня изводили не холод и не гнетущая тюремная атмосфера. Больше всего я мучилась от неизвестности. Что сейчас с Дерриком? Где он? Его забрали в королевский замок, или лекарь запретил переносить принца? Чувствует он что-нибудь, слышит, помнит, или его сознание медленно угасает? Осмелится ли Манфорд пробраться в палату, чтобы закончить свое черное дело, или не рискнет, пока в академии следователи?..

Уверена я была только в одном: король сделает все, чтобы спасти сына. Скорее всего, уже на рассвете сюда прибудут маги из гильдии, лучшие лекари, а, может быть, и кто-то из фей. Талея, скажем, или кронфейские представители. Привезут всевозможные эликсиры… День-два — и Деррик встанет на ноги. Другое дело, знает ли он сам, кто его отравил, или поверит в ложь ректора и наветы Мэлины. И доживу ли я вообще до этого момента? Как ни крути, драконы скоры на расправу. Им нанизать чьи-нибудь головы на пики проще, чем жрицам из храма развесить ленточки ко дню муз. Вдруг это вообще моя последняя ночь, а во время допроса Ристред подписывал решение о казни?

На цыпочках я подобралась к окну и вытянула шею, стараясь разглядеть хоть что-то снаружи. Увидеть небо, звезды, траву, на худой конец… Но снизу мне открывалась не самая живописная картина: высокая стена и над ней, словно всевидящее око палача, бездушное ночное светило.