Софья Дашкевич – Феечка с сердцем дракона - Софья Дашкевич (страница 27)

Когда первая волна ярости схлынула, и вены на папином лбу чуточку сдулись, началось, наконец, самое интересное.

— Да я был ранен под Аурвиром! — признался отец уже тише. — Защищал королевские скалы, как собственный дом! Грудью! И если бы не твоя мать с фейскими эликсирами, я бы сохранил на память каждый шрам. Орки почти вырвали мне левую руку…

Описывать раны — любимое развлечение каждого дракона. Без этого не обходится ни одно торжество. И обычно я, затаив дыхание, слушала, кому где отхватили палец и выкололи глаз, но сейчас меня волновало другое. Папу следовало поторопить, и я снова надавила на больную мозоль.

— Ты из-за ранения не видел перелома битвы? Или просто не хотел говорить, что это золотые смогли победить орков?

— Это Тарвин так сказал?! — опять завелся отец. — Ничего подобного! Битву выиграли феи! Конечно, мы дожали бы орков рано или поздно, но боевой оркестр Фабиана… — Тут папа замолчал на полуслове и прищурился. — Ты ведь уже знаешь, да?

Ну, не успела я вовремя изобразить шок! Не схватилась за сердце, не ахнула, и не воскликнула что-нибудь вроде «Огненный владыка меня забери!» Отпираться было бесполезно. Да и смысл?! Папа уже признал правду, осталось только выяснить, почему он так долго ее скрывал.

— Как ты мог? — спросила с упреком. — Зачем?! Я столько лет считала фей хрупкими бабочками! И мама… Она, выходит, тоже воин? Ну, потенциально! Я видела, на что способны здешние флейтисты! А я думала, что мама… Что она…

— Слабая? — Отец вздохнул, устало опустился на софу и похлопал рядом с собой. — Поверь, твоя мама сильнее многих. Магически. Но способности — это одно, а призвание — другое. Эйлин ненавидит насилие. И никогда не хотела убивать или причинять боль своей музыкой. Однажды ей пришлось… Ради меня… Но она приняла твердое решение больше не использовать флейту как оружие. Что же касается битвы под Аурвиром…

Я боялась, что отец снова попытается уйти от честного ответа, навешает мне всякой ерунды, начнет оправдываться, однако он почти слово в слово изложил мне историю Нарта. Более того, битвой папа не ограничился.

— Ты уже в курсе, что проклятие ведьмы испортило наши амулеты двуединости, — рассказывал он. — Мы не контролировали перевоплощения, сердца многих окутала тьма. Мне повезло: любовь твоей мамы сдерживала худшее во мне. И все же я не хотел подвергать вас опасности и не пускал в Фервир, пока в гильдии верховных магов не изготовили новые амулеты.

Как выяснилось, именно в гильдии и была зарыта главная собака. Точнее — ключ ко всем загадкам.

Верховные затягивали со сроками, отец лично отправился в гильдию, но замок магов устроен еще сложнее, чем пещеры Фервира. Хитрые лабиринты, коридоры, лестницы, которые исчезают и появляются без предупреждения… Короче, папа случайно забрел в отдел пророчеств.

— Я никогда им не верил! Слишком мутные, слишком запутанные… На все воля огненного владыки. Если он не наделил нас даром предвидеть будущее, то и не надо, верно?

— Ага. — Я медленно кивнула, предчувствуя, что ничего хорошего за этим не последует.

И вот же чудо, не промахнулась! Может, мне не в фейскую академию надо было поступать, а сразу устраиваться в отдел пророчеств?

— Мне встретился старый архимаг, — нехотя поделился отец. — И он спросил меня: «Вы же по поводу дочери?» Ну не мог я развернуться и уйти! Ладно бы про меня, но ты… Моя единственная девочка… А вдруг там было что-то серьезное, понимаешь?

— Ага.

Пророчество. Всю мою жизнь выстраивали по какому-то пророчеству старого архимага, можете себе представить? А знаете, в чем оно заключалось? Так я расскажу! Благо, отец запомнил его от и до:

«Той, что от разных стихий рождена,

Участь великих была суждена.

Но устлан шипами музыки путь,

И раньше поры на него не свернуть.

Прежде созреет в сердце дракон,

От страшной потери спасет только он.

Дорога цветов или сила огня —

Решение трудно будет принять.

На выбор меж песней и звоном мечей

Ясность прольет кровь королей».

Ну не бред ли?! Я всегда считала отца здравомыслящим и мудрым, а он поверил в свиток с каракулями!

— То есть ты, — уточнила на всякий случай, — скрывал от меня правду, не рассказывал про боевых фей только потому, что незнакомый дед дал тебе бумажку?

— Это было наше совместное решение, Эри! Мое — и Эйлин! Когда тебе говорят, что твоему ребенку угрожает страшная потеря, ты еще не то сделаешь! А вдруг ты бы захотела полететь в Тайфо раньше времени? И с тобой бы случилась беда? Может, однажды у тебя тоже будут дети, и ты поймешь…

— Ну уж нет! — Я вскочила. — В смысле, может, и будут, но я ни в какие пророчества не верю!

— Король Драгнар тоже не верил, — резонно заметил отец. — А потом оказалось, что вся история с проклятием ведьмы и нашествием орков была предсказана давным-давно! Ты хоть представляешь, сколько жизней мы могли бы сохранить, если бы прежний король прислушался к верховным магам?!

— Нисколько! Ну, по твоей логике: если предначертано, то сбудется, тут хоть из штанов выпрыгни! Тогда какой смысл?!

— Я не буду с тобой спорить, Эри. Теперь ты знаешь все. Может, тебе вообще не стоило сворачивать на этот… Музыки путь. Как видишь, кроме элегии поноса он ничего не принес. Поэтому выбор за тобой. Если хочешь, мы вернемся домой. Сегодня же.

Глава 14

Фабиан Магнолли

— Я не понимаю, что с ней. Надо вызывать родителей или переводить ее в столицу. Выбор за вами, Фабиан-тэй, — таков был вердикт главного лекаря академии.

Ректор не верил своим ушам. Чтобы Астиль Аконитти расписался в своем бессилии?! Тот самый Астиль-тэй, который при каждом удобном случае хвалился, будто лучше него в Тайфо лекаря не сыскать?

— Ее величество умоляла меня стать ее придворным лекарем, — любил повторять он, в особенности — после бокала ягодного пунша, — но я хочу помогать многим. Такова уж моя натура! Чем сильнее талант, тем выше ответственность!

Не то чтобы Аэда прямо умоляла Аконитти, но пост ему предлагала, это Фабиан слышал лично. Именно поэтому он нанял этого самовлюбленного, но, бесспорно, одаренного целителя. И прежде Астиль-тэй с легкостью находил выход даже из самых тяжелых случаев. Кому-то подбирал правильный эликсир, кому-то готовил особый отвар, кого-то спасал музыкой. Мягкое переливчатое звучание лекарского ксилофона и Фабиана не раз избавляло от приступов мигрени.

Однако Солианна Тагетти завела всех в тупик. Ей дали и отвар, и два эликсира. Астиль-тэй сыграл мощнейшую обезболивающую фугу, — у бедного старика Бургунди аж ноги минут на пять отнялись. И ничего! Солианна продолжала стонать и корчиться в муках, словно роженица.

— Может, она в положении? — осенило Фабиана. — Если беременность протекает неправильно или начинается выкидыш…

— Побойтесь муз, Фабиан-тэй! — прервал его профессор Бургунди. — У нас все же академия, а не дом терпимости. А Тагетти — семья с безупречной репутацией!

— Знали бы вы, сколько было на моей практики незамужних рожениц с безупречной репутацией! — Астиль-тэй надменно пригладил и без того зализанные иссиня-фиолетовые волосы. — Вы правы, ее следует осмотреть. Лилли, принесите мои инструменты!

— Нет! — внезапно выпалила больная, схватившись за простыню.

— Не бойся, милая, я все сделаю аккуратно, — успокоил ее лекарь. — Угроза жизни — это не шутки! И тут нечего стесняться. Фабиан-тэй, Саэлей-тэй, подождите в коридоре!

— Нет! Я не беременна! — Солианна залилась густым румянцем.

Ректор никогда не претендовал на звание лекаря, но даже его познаний хватило, чтобы понять: умирающие не краснеют. Да еще и кричать перестала… Вот если тебя мучают дикие боли, разве станешь ты смущаться из-за обычного осмотра?

Фабиан заново прокрутил в голове последние полчаса и чуть не выругался вслух. Все ведь было на поверхности! Солианну прихватило аккурат в тот момент, когда Бургунди заикнулся о помолвке. А Эри? То она переживает за подругу и плачет навзрыд, убитая горем, а то вдруг исчезает куда-то… «Не могу на это смотреть!» Чтобы девушка-воин испугалась какой-то болезни?! Да Фабиан готов был поспорить, что крови она видела больше, чем Астиль Аконитти! Чего далеко ходить: она метнула нож в живого мужчину, и даже не поморщилась! А тут просто невразумительные стоны…

Заговор. Очередной план этих двух отпетых подружек. И неизвестно еще, чья была идея! Эри для подобных выходок слишком бесхитростна. Может, зря ректор считал Солианну такой уж невинной отличницей?

Благо, не появилась еще на свет феечка, способная переиграть Фабиана Магнолли.

— Действуйте. — Он отобрал у сестры Лилли лоток с инструментами и вложил в руки Аконитти. — Осмотрите, как следует, а я пока пошлю бабочку ее родителям.

Удивительно, какой магией обладает одно-единственное продолговатое зеркальце. Астиль-тэй не успел его даже поднести к Солианне, а та уже отползла на подушку и поджала коленки.

— Мне лучше! Все прошло! — Она выдавила неестественную улыбку. — Так что незачем беспокоить папу с мамой. Стресс, наверное! Я, пожалуй, пойду…

И оранжевая попыталась улизнуть. Да-да, она действительно надеялась, что ее вот так возьмут — и отпустят с миром.

— А ну, стоять! — рявкнул Фабиан, и лекарь от неожиданности выронил зеркальце.

— Да что вы, она еще слишком слаба! — вступился наивный профессор Бургунди.

— Вот поэтому, Саэлей-тэй, она пока побудет здесь. — Ректор зловеще улыбнулся юной актрисе. — Для надежности. И заодно ответит на пару вопросов.