Софья Асташова – Вероятно, дьявол (страница 8)
канарейки и свиристели.
Я выдохнула, стараясь не издать при этом ни звука.
– В каком бульварном листке ты это вычитала? – спросил Профессор со смехом.
Я невинно потупила взгляд в тарелку.
– Я сама сочинила, только что.
– Да неужели? – он хмыкнул.
Он взял меню в тяжёлой кожаной папке. Я сделала то же самое. Ассортимент блюд напечатан трогательным куртуазным шрифтом, что вился по периметру афиш, написанных рукой Альфонса Мухи. Этот же шрифт я видела в отлитых на чугунных воротах буквах, складывающихся в название ресторана.
– Так, посмотрим, что у них есть? – довольно бурчал себе под нос Мастер.
– Ой, так много всего!
– В хорошее место я тебя привёл?
– Разумеется. Я и не сомневалась.
– Ты голодная?
– Я всегда голодная!
– Ну, тогда выбирай.
Это правда. Я была страшно голодной, но есть было невозможно, когда в животе порхают бабочки. В тот день я, как всегда на завтрак, съела один творожок, выпила кофе, потом ещё один творожок и ещё кофе, потом творожки закончились, и я только смотрела, как он с аппетитом ел мороженое и с жадностью пил сладкую водичку. Я сделала в уме пометку впредь иметь в морозилке запас пломбира на случай неожиданного вторжения прекрасного в мой замкнутый мирок.
– Выбрала?
Он дал мне время выбрать, а я потратила его, неотрывно любуясь им, запоминая его мельчайшие черты.
– А вы что будете?
– Я – советский человек, Соня, буду салат «Столичный», котлеты по-киевски и, пожалуй, салат тёплый с языком.
– Два салата? – удивлённо спросила я.
– Да, вообще-то я голодный. Ты же меня не накормила!
Вот чёрт, чёрт, я знала, что нужно было настоять – накормить его дома. У меня были заготовлены бутерброды с красной рыбой, но он, сославшись на жару, отказался.
– Ну, а тебе что?
Я нашла в меню самое лёгкое, что, на мой взгляд, будет безопаснее всего для бабочек.
– Салат с морепродуктами «Норвежский», – говорю я, захлопывая меню.
– И всё, что ли? А десерт?
– Божечки, у них и десерты есть!
– А ты как думала!
– Может, попозже.
– Ну смотри, не стесняйся, я угощаю.
– Благодарю, Профессор.
– Фу, не называй меня так!
– Почему? Вы же Профессор, – спрашиваю я с удивлением.
– Чувствую себя слишком старым.
– Тогда я буду называть вас Мастером.
Официант подходит принять заказ. Мастер берёт на себя инициативу.
– …а девушке салат этот…
– Норвежский, – подсказываю я.
– Норвежский.
– Что-нибудь ещё? – официант расплывается в любезной улыбке.
– Всё, – говорю я.
– А напитки?
– Пиво. «Жигулёвское» светлое, – отвечает Профессор.
– «Жигулёвского» нет.
– А какое есть?
– «Живое» попробуйте.
– Живое пить как-то страшно, – шутит он.
Официант не находится с ответом, а я заливаюсь смехом.
– Ну давайте ваше «Живое». А тебе, может, вина к рыбе?
– Можно, – отвечаю, заглядывая ему в глаза.
– Девушке бокал белого вина. Или бутылку?
– Бокала хватит, – говорю я.
– Шардоне, совиньон блан? – спрашивает официант, и оба смотрят на меня.
– Совиньон? – отвечаю неуверенно. Я ещё не знала, можно ли мне пить при Профессоре, но он ведь сам предложил.
– Совиньон, – кивает Профессор.
– Совиньон, – повторяет официант, – можно забрать меню?
– Одно оставьте, – Профессор закрывает свою папку и откладывает.
Когда официант отходит от стола, Профессор достаёт телефон и кому-то звонит.
«Здравствуй, дорогой!
Как у тебя дела?
Да, давно не звонил…
А я тут недалеко от Кривоколенного.
Нет, на Воронцовом Поле в ресторане.
Да, с девушкой.
Нет, со студенткой».