София Вул – Письма с чужим почерком. Книга 2 (страница 7)

Девочка подняла ладонь.

Лиза выбежала следом и остановилась. Она не позвала дочь. Вглядывалась в руку за стеклом, замечая то, чего Кирилл не мог увидеть на бегу.

Последнее окно поглотила тень деревьев. Вместе с вагоном исчез и звук колёс. На платформе остался лишь Кирилл, согнувшийся и упершийся руками в колени.

На мгновение ему показалось, что в кармане звонит телефон. Он выхватил аппарат, но экран был тёмным. Это память заставила ладонь почувствовать вибрацию — такую же, как в день рождения Маши, когда ему сообщили, что Лиза родила.

Тогда он тоже бежал по длинному коридору и боялся опоздать.

Только в тот раз за дверью его ждал ребёнок.

Глава 3. Девочка в окне

Поезд прошёл мимо станции, не замедляя хода.

Кирилл успел увидеть Машино лицо, ладонь на стекле и красную куртку. Потом окно сменилось глухой металлической стеной, за ним другое, пустое, и вагон исчез за поворотом.

— За ним! — крикнул Кирилл.

Антон уже говорил по рации. Один автомобиль рванул к переезду, второй остался у вокзала. Денис поднял с платформы камень и швырнул в сторону последнего окна, будто мог остановить вагон обычной тяжестью.

Лиза не двигалась.

— Это была не она, — сказала она.

— Я видел Машу.

— Ты видел девочку за стеклом.

— Это была наша дочь.

— Она не прижала бы ладонь вот так.

Лиза показала — пальцы вместе, большой отведён в сторону.

— Маша всегда растопыривает пальцы. В детстве боялась, что иначе рука останется по ту сторону стекла. Глупость, конечно, но она до сих пор так делает.

Кирилл попытался восстановить увиденное. Красная куртка. Тёмные волосы. Бледное лицо. Ладонь. Он был уверен, потому что хотел быть уверенным.

— Манекен? — спросил Денис.

— Или другая девочка, — ответила Алина.

Антон вернулся с путей.

— Никакого поезда не было.

Кирилл указал на рельсы.

— Мы все его видели.

— Камеры на переезде показывают пустой путь. Диспетчер подтверждает: ветка разобрана в четырёх километрах отсюда.

Они подошли к краю платформы. Рельсы заржавели, между ними рос мох. Ни вибрации, ни запаха масла, ни следа недавно прошедших колёс.

Денис спрыгнул вниз и коснулся металла.

— Холодный.

— Проекция, — сказал эксперт. — На противоположной стороне установлены экраны. Динамики дали звук, низкочастотные излучатели — вибрацию.

В кустах нашли три плоских проектора и аккумуляторы. Аппаратура была современной, дорогой и настроенной заранее.

— Мы видели то, что нам показали, — тихо сказала Алина.

— Снова, — добавил Кирилл.

Лиза смотрела на пустые рельсы. Её лицо стало таким же неподвижным, как у девочки в окне.

— Но голос был Машин.

Эксперт снял динамик и передал запись на анализ. Она состояла из слов, собранных из разных разговоров. Интонации совпадали не везде: «мама» Маша произнесла когда-то весело, «пожалуйста» — сердито, «девочку» — шёпотом.

— У них много её записей, — сказал Антон.

— Откуда?

— Телефон, домашние камеры, видео из семейного архива.

— Или она сама записывала, — предположил Денис.

Лиза повернулась к нему.

— Ты можешь хоть раз не говорить худшее первым?

— Могу. Но худшее от этого не перестанет существовать.

Дом по адресу из конверта находился за бывшим заводом. Они могли дождаться сапёров, но тогда потеряли бы ещё час. Антон отправил вперёд двух сотрудников, а остальным приказал оставаться на станции.

Кирилл подошёл к часам. Большая стрелка снова замерла. Под циферблатом висел деревянный ящик с маятником, запертый тем же маленьким замком, к которому подходил найденный ключ.

— Адрес может быть отвлечением, — сказал он. — Ключ не от дома.

Лиза вставила его в замок.

Внутри, вместо механизма, лежала детская варежка. Красная, с вышитой белой птицей. Лиза узнала её сразу.

— Я связала Маше пару, когда ей было четыре.

— Вторая потерялась в торговом центре? — спросила Алина.

— Да.

В варежке оказался клочок бумаги:

«Воспоминание второе хранится там, где Лиза впервые назвала чужую женщину мамой».

Лиза перечитала дважды.

— Я не помню своего первого слова.

— Речь не о первом слове, — сказала Людмила. — О женщине, которая тебя воспитывала.

— Марине.

После экспертизы они знали: Марина была биологической матерью Лизы. Но в последние месяцы она несколько раз меняла рассказ. Сначала утверждала, что родила дома, затем назвала роддом, где в указанный день не было ни одной роженицы с её фамилией. Объясняла ошибки страхом и давностью событий.

— Она живёт в трёх часах отсюда, — сказал Кирилл.

— Жила, — поправила Лиза. — Вчера написала, что переезжает.

— Куда?

— Я не спросила.

Лиза достала телефон. Последнее сообщение Марины пришло накануне в половине десятого: «Если когда-нибудь захочешь узнать о своём первом доме, ключ под синим горшком».

— Ты удалила его? — спросил Кирилл.