София Вул – Чужие ключи (страница 9)
Лера верила ей до шестнадцати лет, пока случайно не нашла документы.
Они лежали в нижнем ящике отцовского стола, под гарантийными талонами и квитанциями. Лера искала старый заграничный паспорт для школьной поездки и увидела папку со своей фамилией.
Фамилия была нынешней — Крылова. Имя тоже не изменилось. А вот отчество оказалось другим.
В свидетельстве о рождении она значилась Валерией Алексеевной Вороновой.
В графе «мать» стояло: Елена Михайловна Воронова.
Строка об отце оставалась пустой.
Лера не устроила скандал. Закрыла ящик, поехала на занятия и вернулась домой как обычно. Несколько дней ждала, что родители сами заговорят с ней. Они не заговорили.
Тогда она спросила прямо.
Мама заплакала. Отец долго ходил из кухни в гостиную и повторял, что они собирались всё рассказать, просто ждали подходящего момента.
Подходящий момент длился шестнадцать лет.
Лера простила их. Или решила, что простила. Но с того дня начала искать женщину, родившую её.
Поиски продолжались шесть лет.
За это время Лера окончила школу, поступила на юридический факультет, бросила его после второго курса и устроилась помощницей в частную архивную компанию. Работа была скучной: разбирать старые папки, оцифровывать договоры, составлять описи. Зато она научилась находить документы, которые кто-то очень старательно спрятал.
В деле об удочерении почти ничего не было.
Заявление Елены Вороновой об отказе от ребёнка.
Заключение органов опеки.
Медицинская справка.
Решение суда.
Лера сотни раз перечитывала заявление. Подпись матери казалась уверенной и чёткой. Женщина добровольно передавала двухмесячную дочь государству, поскольку не имела возможности её содержать.
Никаких объяснений.
Никаких попыток узнать, что произошло с ребёнком.
Никаких писем.
Мама уверяла, что Леру забрали из больницы, когда ей было четыре месяца. Девочка была спокойной, почти не плакала и внимательно смотрела на людей, словно заранее решала, стоит ли им доверять.
— Мы влюбились в тебя сразу, — рассказывала мама. — Папа взял на руки и не хотел отдавать.
Лера знала, что ей повезло. Крыловы дали ей всё: семью, образование, любовь. Желание найти Елену казалось неблагодарностью, и потому она никому о нём не рассказывала.
Перелом произошёл месяц назад.
Компания, в которой работала Лера, получила заказ на оцифровку архива закрывшегося родильного дома. Среди тысяч карточек обнаружилась история болезни Елены Вороновой.
Лера не сразу поверила совпадению. Фамилия была распространённой, но дата рождения ребёнка совпадала.
В деле находилась записка дежурной медсестры:
«Мать отказывается подписывать документы без присутствия адвоката. Утверждает, что ребёнка у неё забирают незаконно».
На следующий день появилась другая запись:
«Пациентка выписана. Заявление об отказе передано представителю органов опеки».
Лера сравнила подпись в медицинской карте с подписью под отказом.
Они были разными.
Эксперт подтвердил бы это осторожнее, но Лере хватило глаз: мать не подписывала отказ от дочери.
Кто-то сделал это за неё.
Она отправила запрос в городской архив Приозёрска — места рождения Елены. Через три недели пришёл ответ. По указанному адресу женщина давно не проживала. Дом принадлежал её старшей сестре Анне Вороновой, недавно умершей. Недвижимость выставили на продажу.
Лера позвонила риелтору.
— Дом уже продан, — сообщила женщина. — Новая хозяйка вступила во владение вчера.
— Как её зовут?
— Мы не разглашаем данные клиентов.
— Я родственница прежней владелицы.
— Тогда обратитесь к наследнику.
Наследник, Вадим Гребенюк, оказался дальним племянником Анны. Его номер Лера нашла через социальные сети.
Разговор длился меньше минуты.
— Никакой Елены не знаю, — сказал он. — Анну Михайловну видел раз пять за всю жизнь. Дом получил по закону и продал. Больше меня не беспокойте.
— Там могли остаться семейные документы.
— Дом продавался вместе со всем хламом. Надо было объявляться раньше.
— Кто его купил?
— Какая-то женщина из Москвы.
— Назовите имя.
— Не имею права.
— Вы только что сказали, что она из Москвы.
— До свидания.
Он отключился.
Но Лера уже знала достаточно.
Приозёрск находился в девяти часах езды. На работе она взяла неделю за свой счёт, родителям сказала, что едет к подруге, и купила билет на ночной автобус.
Мама почувствовала неладное.
— Ты какая-то странная последние дни.
— Устала.
— Может, не поедешь?
— Я обещала.
— Позвони, когда доберёшься.
— Обязательно.
Мама обняла её у двери. Лера вдохнула знакомый запах духов и впервые подумала, что поиски биологической матери могут причинить боль женщине, которая была рядом всю её жизнь.