София Устинова – Зверь: тот, кто меня погубил (страница 5)

Зато увлечения разными видами борьбы принесли ему большие заслуги, почему в институте до сего момента и закрывали глаза на его многочисленные пропуски экзаменов. Что уже говорить об игнорировании учебных занятий.

Правда после очередных разборок, которые прогремели на всю страну… поблажки закончились, и, избегая суда и тюремного срока, отец Ильи выбил для парней наказание в виде служения отчизне!

Я толком не понимала, почему некоторые ржали, уж лучше бы в тюрьму, но, вникая в суть, тоже задумалась, а стоило ли… Времена смутные, неспокойные. На границе с Чечней вечно какие-то громкие стычки. По телевизору часто показывают боевиков, угрожающих неверным.

Война пугала, но я до последнего верила, что служение родине – это почетно и правильно. Будь то женщина или мужчина! Страна ценна гражданами, и, если они доказывают свой патриотизм, значит страна может быть спокойна – её есть кому защищать! Тем более наш городок на Северной границе… на один квадратный метр военных было больше, чем гражданских. Считай, сам бог велел!

Да и сама я мечтала спасать, поэтому поступила в медицинский. И если получится, с радостью стану военнообязанной. Тем более, есть куда податься. Петрозаводск недалеко. Да и родной городок хоть и серый, но наводнен воинскими частями. До последнего был тихий, скучный, пока Илья и Глеб не собрали свою банду и не начали его «прославлять».

Молодые, наглые… вошли в силу и стали откровенно борзеть.

Я не особо рвалась вливаться в их компанию, но родственники наставительно, и даже требовательно рекомендовали, чтобы я вышла замуж за Новика. Деньги, власть…

Было противно так опускаться до меркантильного, но отчим едва не вколачивал простую истину: красивая баба должна приносить деньги. Курица, зато на золотых яйцах! Быть тебе под мужиком! И если у мужика кошелёк и власть – раздвинула ноги и терпи! Радуйся, что именно тебя еб*!

Я первое время мечтала, что отчим отстанет, но нет…

Потом надеялась на мать, но и она не вставала на защиту.

– Я тебя одеваю, кормлю, кров над головой, институт теперь тащу!!! Пора за мозги браться и самой выкручиваться. Не под Илью ложиться, так ищи другого, но не менее денежного, – и категорично пальцем в грудь, грозно сверкнув голубыми глазами. Мамка красивая, стройная, но характер… И любить не умела никого, кроме себя. Мне досталась внешность матери, а вот спокойствие – папы. Жаль, его больше нет.

– И вообще, – продолжала гнуть линию мама, – пора нам с отцом помогать, а не тянуть из нас!

– Отчиму, – ворчала я.

– Какая разница! – возмущению родительницы не было предела. – Он кормит и воспитывает, значит – отец. Девочка не маленькая. Видишь, знаешь, понимаешь. Тяжко нам живётся. И если бы я не была заведующей в центральном магазине, а отец не служил при складе в воинской части, жили бы мы в бараке и жрали бы отходы, как многие другие.

Вот так и стыдила!

Нет, жили небогато, но я понимала, что в отличие от других моя семья смотрелась куда благополучней и зажиточней. Многие знакомые и соседи перебивались от корки до корки, собирали бутылки, макулатуру, металл, чтобы сдать и на эти копейки хоть как-то просуществовать. А некоторые спивались от безнадеги и отчаяния.

Моя семья была другого порядка – заточена на выживание в любых условиях. Вот и приходилось выслушивать упрёки, сплетни, терпеть нападки завистников. Одна школа чего стоила. Почти заклевали! Но появился Илья, и толпа больше не смела в лицо плюнуть. За спиной продолжали гадости лить, но в лицо – нет. Благоговели и избегали. Наверное, тщедушно, но я радовалась этому. Я не стремилась быть в массе: одиночество меня устраивало вполне.

Тем более сплетням, верила. Хищения, продажи из-под полы. Мать раскланивалась лишь перед вышестоящими, и таким образом водила знакомства только с чинами.

Но ведь это ОНА! А не я… Я другая. Нет, не чище, но, по крайней мере, очень хотела быть другой. Не продавцом, не спекулянтшей, не бухгалтером… я с детства мечтала быть врачом или медсестрой на худой конец.

Хотя отчасти лукавила. Потому что стала встречаться с Новиком!

Перспективы на будущее. Светлое и безупречно счастливое. Поэтому и оказалась на проводах Зверя и Ильи. Последняя вечеринка…

***

Гул, музыка, болтовня, дым сигарет, алкоголь… Не просто надоели, жутко тяготили. Я изнывала от скуки – всеобщей попойки не разделяла, но и уйти не решалась. Ещё не хватало, чтобы Илья обиделся. Ведь он в армию уходил, поэтому терпеливо сидела. Молчала, ждала окончания. Честно высиживала и даже несколько раз танцевала. То с Петруней, то с Максом… Ну и, конечно, с Ильёй.

Парень был жутко пьян и настроен на… близкую романтику, о чём шептал на ухо, вызывая мурашки на коже. А ведь я готовилась к этому! Знала, что уже неприлично оттягивать, и, если пересплю сегодня с Ильёй, он будет уверен, что я честно собиралась его ждать. Прикосновения парня рождали тепло, он прижимался теснее.

– Малышка, – томно шептал, губами и языком лаская ухо. – Хочу тебя, – терзал зубами мочку. Я начинала растворяться в ощущениях. Милых, щекотливых и таких горячих. Хорошо, что выпила, а так бы… стыдилась и пыталась отбиться. – Пошли в комнату, – без романтики, но с чувством прошуршал. По-трезвому нашла бы, как отказать, а сейчас… радовалась, что язык был ватным, тело мягким и податливым. Уже было согласилась, как на весь зал громыхнуло:

– Бл*, – голос Зверя, – а какого х* мы дома сидим?

Толпа на миг умолкла, лишь музыка нарушала повисшее молчание.

– Последний день на свободе. Потом два года херачить на Родину! Ни бухнуть толком, потрахаться, или потанцевать. Айда на дискотеку? – Глеб прижал к себе хмельную Наташку, свою девушку… пока… вроде несколько дней уже встречались. Наташа сразу же хихикнула:

– Я за! – и даже руку подняла, словно отвечала на вопрос учителя. Вот непонятно, почему её голос особенно раздражал. Какой-то дурашливый, писклявый.

– И правда? – развел руками Макс. – Сегодня в «Метелице» гуляют!

– Круто! – ещё кто-то поддакнул.

Толпа подхватила новую идею и бурнее закопошилась.

– М-м-м, – с неудовольствием протянул Илья, крепче обнимая меня и продолжая немного качаться в танце. – А я хочу дома остаться. Мне есть, чем заняться в последнюю ночь!

Смутил, в краску вогнал своей откровенностью, но нежный поцелуй выветрил все сомнения прочь. Выветрил, ровно до тех пор, пока я не сглупила и на Зверя не глянула – Глеб сверкнул теменью глаз, налил ловко водки, хлопнул стопкой о стол:

– Да твоё дело, братан, – встал из-за стола, Наташка следом за ним. – Сношайся, плодись, а мы гулять! – да так колюче прозвучало, будто не Илье фраза предназначалась, а снаряд в мой огород запустил. – Кто со мной, айда, а то скучно на хате последний день гулять! – обвёл всех лютым взглядом, и толпа сразу потянулась за Глебом.

Вот что мне особенно не хотелось – дискотеки. Зная, как её обычно заканчивали ребята, а это, скорее всего, очередная разборка с чужаками, кто заехал в городок тусануть и не в курсе, что местные не терпели вторжения на их территорию.

– Малыш, ты как? – носом бурил дорожку на моей шее Илья. – Дома или…

– Как скажешь, так и будет, – я равнодушно повела плечом. Идиотка! Просто меня штормило от ужаса лишиться девственности не меньше, чем отталкивала гулянка на дискотеке с кровавыми последствиями.

– Значит не обидишься, если немного потанцуем с толпой? – решил за обоих Илья.

И толпа быстро мигрировала в самое громкое и престижное заведение на несколько сотен километров – центральная дискотека «Метелица». Народу тут всегда было много, несмотря на нищету: вечно голодных, пьяных и злых.

Грохот музыки, нереальные танцы, алкогольный и наркотический угар. Я чуть не выла от усталости и желания быстрее распрощаться со всеми. Уже и секса не желала попробовать. Ничего! Домой и спать! Тишину…

А выйдя из туалета, хмельно обвела танцпол и столики со стульями, где наша компания сидела, но своего парня не обнаружила. Как, впрочем, и большей части ребят. Вот тогда и решила, наверное, курили. Выглянула… на улице и правда было много народу. Разношерстные группы в несколько человек: дымили сигаретами, пританцовывали в прохладе ночи, болтали, обнимались, согреваясь.

Я тоже обхватила себя за плечи руками, высматривая своих, пока не заметила Зверя, Макса, Александру и Наташу. Да, Нат-а-а-а-ша. Она почему-то теперь вообще сильно раздражала. Липла к Глебу, как пиявка, не замечая очевидного – он к ней пренебрежительно относился или отстранённо. А она слепо улыбалась ему. Надеялась на ответное чувство. Глупая. Никто не трогал сердце Зверя. Он… бессердечный, бездушный.

Наташка всё равно к нему тянулась: прижималась спиной и вольно бёдрами обтиралась об его… С виду смотрелось эротично, но слишком интимно и откровенно. А ещё девушка пыхтела, как сапожник. Глеб обычно не курил, но при этом не запрещал этого своей девушке, а в особо развесёлые моменты пьянок позволял себе затяжку. Как сейчас – Наташа нет-нет, да и ему позволяла сделать тяпку-другую.

Странно, Глеб, по словам Новика, не злоупотреблял, он поддерживал спортивный режим, поэтому в вечеринках участие хоть и принимал, но разгуливал редко.

Последняя перед армией вечеринка стала исключением. Напивался, и курил. И пока затяжку делал, не упускал момента пошариться по Наташке руками. Тискал её грудь, не смущаясь никого, задницу поглаживал, да похлопывал.