София Устинова – Стерва в д(т)еле (страница 8)

Я подбежала к Радиме:

– Радимa, чем помочь? Я… знаю кое-что про раны. В моём мире…

Она оторвалась от раненого кметя, которого пыталась перевязать. Её глаза, расширенные от напряжения, встретились с моими. В них читалось удивление, но и… надежда?

– Чем ты можешь подсобить, девка? – хрипловато спросила она, вновь склоняясь над воином.

– Ну, я знаю, как остановить кровь, как перевязать… – соврала я, точнее, приукрасила. Училась наблюдать за врачами, читать про это, играть травмированных и даже врача. Но на практике…

– Не время… барышне по земле ползать… – встрял в разговор один из кметей. Тяжело раненный, но в сознании, лежавший неподалёку. – Тем паче княжне… Ступайте… в повозку… – дышал урывками и говорил обрывками.

– Если бы я таких как вы слушала, – пробурчала я, уже отрывая от подола своей, кхм, свадебной накидки кусок.

Роскошная ткань, вышивка… Не до сантиментов.

Склонилась к нему:

– Жить хочешь? – спросила без обидняков прямо в лоб.

– Д-да, – опешивший от моего напора, кивнул кметь.

– Тогда помалкивай, и дай рану погляжу… – скомандовала я.

Я металась от одного раненного к другому, не особо задумываясь, где свой, где чужой. Меня больше беспокоили раны и антисанитарные условия лечения, а ещё… в данной ситуации отсутствие важных материалов. Банально не хватало чистой ткани, а моё, хоть и богатое и широкое платье порядком поистрепалось. Что заметила Радима:

– Заканчивай платье драть, скоро позора не скроешь, что потом князю говорить будем?

– Что людей спасали… – заметила я.

– Но не ценой своей репутации, княжна, – колюче подметила старуха. – Есть позор, от которого не отмыться… А нам… ВАМ нельзя.

– Я поняла, – кивнула я.

Битва закончилась так же внезапно, как началась. Нападавшие – кто они были? Разбойники? Наёмники? – отступили, оставив после себя мёртвых и раненых. Наши потери были… значительными. Из десятка воинов, что нас сопровождали, четверо были убиты, трое тяжело ранены, еще двое – легко.

Я стояла посреди этого хаоса, опираясь на борт повозки, чувствуя, как дрожь пробивает тело. Руки липли от засохшей крови – чужой крови. Этот запах… Он въелся в кожу, в волосы, в одежду. Въелся в память. Адреналин схлынул, и подступила тошнота, резкая, спазматическая. Но я сдержалась. Не время.

– Сюда! – крикнула Радима, указывая на ещё воина со стрелой. – Кровь не останавливается!

Я бросилась к нему, упав на колени рядом. Радима сосредоточенно прижимала к ране пучок трав, но рана всё равно пульсировала, выбрасывая тёмную кровь.

– Нужно плотно зажать! – сказала она, прикладывая куски ткани к ране. – Обрезать древко…

Я кивнула, поняв без лишних слов. Она обломила торчащий конец стрелы, оставив наконечник внутри. Я туго затянула ткань поверх раны, используя кусок попоны как жгут.

– Держи, – сунула ещё один кусок тряпки в руки другому, молодому парню, сидевшему неподалёку и прижимавшему окровавленную руку к груди. – Жми сюда! Сильно! Не отпускай!

Он смотрел на меня ошалелыми глазами, но послушался.

А мы, тем временем, с Радимой, уже спешили к другому раненному, лежавшему возле дерева. Он глухо постанывал, держась за ногу.

– Вот так-так, – сокрушённо помотала головой Радимa, первой осмотрев пациента. – Переломало его…

Пока я возилась с соседом, с мелкими ранами, Радима пыталась наложить на перелом ноги компресс из трав и тонкие лубки.

– Этого мало, – сказала я, подойдя с крепкими ветками и полосками ткани. – Нужно плотно зафиксировать, чтобы кости не сдвинулись при движении. Иначе они могут… неправильно срастись или проткнуть кожу.

– Больно много ведаешь, – огрызнулась старуха. Я пожала плечами.

– Жизнь такая…

– Моё лечение издревле так велось…

– А моё лечение чуть другое, напомнить почему? – перебила я мягче, но настойчиво. – Твои примочки хороши для открытых ран, но чтобы при перевозке не сделать хуже сломанной ноге, нужно её зафиксировать крепко. Кости должны стоять ровно.

Бабка на меня смотрела несколько секунд: въедливо и подозрительно. Парень, кусающий губы, чтобы не показать, как ему больно, косился на меня с недоверием и отчаянием. Но благоразумие Радимы победило:

– Давай, показывай, княжна, – она всё чаще меня так называла, видимо, чтобы я привыкала, да и ей удобней.

– Вот так, – я показала, как в моём мире в полевых условиях накладывали шину. – Две палки, в данном случае, крепкие ветки по бокам, и туго, туго перевязать, – с усердием перемотав ногу пациента, и оставшись довольная результатом, я упёрла руки в боки: – Должно исправно служить, пока не найдём знахаря или лекаря, кто тут у вас людей спасает от недугов? – и я всё чаще переходила на архаизмы, стараясь, чтобы моя речь звучала чуть ближе к манере говора местных.

– И шаманы, и лекари, и знахари, – покивала старуха, хмурясь, а потом тщательно осмотрела мою работу.

– Можа и будет толк, – пробурчала.

– Эх, старуха, – послышался голос справного мужика, который был главным по кметям:

– Там, – кивнул в сторону, – у боярина Савинского что-то не то с плечом. Переломан что ли… подсоби… ежели могешь.

– Грегор, – тотчас подсобралась я.

Не то, чтобы была падкой на красивых мужчин, но он был приятным воспоминанием, и нужно отдать должное его уважению к моему мужу, не пытался со мной заигрывать или флиртовать. За всё время пути, ни разу не лез с вопросами лично. Держался на почтенном расстоянии, но всегда ко мне направлял кого-нибудь узнать, не нуждаюсь ли я в чём-нибудь. В общем, был очень внимателен и тактичен. И во время сегодняшней бойни я часто слышала его голос и команды: «Охранять княжну! Не позволить недругу причинить боль княжне! Головой отвечаете за княжну!»

Видимо, сам отчаянно бросался в бой, вот и получил травму.

– Плечо… неестественно вывернуто, – пробормотала Радима, осматривая бледного Грегора с перекошенным от боли лицом, сидящего на земле возле дерева. – Перелом… – покосилась на меня.

– Не видела таких… – помотала головой я. – Можно? – задумчиво попросила доступ к пациенту. Радима тотчас уступила место. – Терпите, – отдала распоряжения я и быстро глянула на травму, время от времени уточняя детали инцидента. – Да простят меня ваши боги, – слегка пафосно начала я. – Но, по-моему, это вывих, – сказала я, приглядевшись. Такие травмы бывали у актёров после неудачных трюков, у спортсменов. А если учесть, что Грегора со спины во время бойни кто-то дубиной саданул… – Нужно вправить.

– Что? – не то ахнул Грегор, не то простонал.

– Вправить? – Радимa посмотрела на меня с сомнением. – Это… опасно. Можно навредить. Лучше пождать знахаря.

– Ждать знахаря? Тут? В лесу? – возразила я, раскинув руки и чувствуя прилив адреналина. Я видела, как папа это делал, как показывали на курсах. Это можно сделать. – Я знаю, как вправить. Нужен резкий, точный рывок.

– Я… вы… – боярин уже почти не говорил, лишь стонал.

Радимa колебалась, но, видя состояние Грегора, осознала, что знахаря ждать не вариант, поэтому неохотно кивнула:

– Что вам для этого надобно?

– Помощь…

– Мы готовы, – главный по кметям с готовностью кивнул.

– И вы тоже поможете и ты… Эй! – окликнула я ближнего кметя, который, видимо, отделался лёгким ранением или шоком и теперь растерянно оглядывался. – Ты! Сюда иди!

Он смотрел на меня с ошалевшим видом. Княжна, которая только что, наверное, трепетала в повозке, ползает по земле в запачканной одежде, её руки в крови, и она командует? Мир перевернулся?

Покосился на главного.

Тот зыркнул недобро, и парень тотчас ступил ко мне, но мялся всё равно нерешительно. Я рявкнула:

– Живо! – к моему удивлению он так скакнул в мою сторону, что едва меня не сшиб.

– Держите боярина! – велела я, оценивая ситуацию. – Вы и вы – тут, а ты… здесь. Сейчас будем вправить.

Вспомнила, как папа рассказывал про первую помощь на войне, как сама ходила на курсы массажа и основы реабилитации, где показывали, как вправлять суставы на манекенах.

– Сейчас будет больно, боярин, – предупредила я Савинского, наклоняясь над ним. – Крепитесь!

Я взялась за его руку, ладонью упёрлась в его плечо… остальные помогали фиксировать тело боярина. Радимa стояла рядом, готовая подхватить, если я ошибусь.

Боялась ли я?

Дико… И вряд ли бы полезла в своём мире спасать людей, но тут… в мире, где ничего не понятно, но до чёртиков просто, решилась.

Раз, два… Резкое движение.