София Устинова – Стерва в д(т)еле (страница 1)

София Устинова

Стерва в д(т)еле

ГЛАВА 1. Привет из другого мира, или где мой теплоход?!

«На теплоходе музыка играет…

А я одна стою на берегу…»

Слова до боли знакомой песни обволакивали. Звучали громко, задорно, унося куда-то вдаль. Мысленно я уже подпевала, не сразу осознав, что вокруг не сцена театра, не душная гримёрка после спектакля, а беспросветная, вязкая темнота. Музыка звучала в голове, окружала со всех сторон, но при этом я ощущала себя в абсолютном нигде. В ледяной пустоте.

«Машу рукой, а сердце замирает…»

Слова стали приглушённее, забулькали, точно звучали из-под толщи воды. От них потянуло сыростью, холодом и… жуткой, липкой паникой. Подпевать больше не хотелось. Подташнивало. Накатила волна опустошения, выметая последние крохи покоя.

«И ничего поделать не… Айлинэ!»

В голове словно сработал переключатель. Жёстко, с надрывом, выталкивая меня из странного забытья в нечто чужеродное.

Айли… что? В полном недоумении попыталась смаргивать. Не помню таких слов в песне. И вообще, что за дичь? Меня что, по голове стукнули на корпоративе? Или я перебрала с коктейлями, хотя пила только сок? Чёрт, я же не пью!

– Айлинэ! Просыпайся! – настойчиво таранил сознание скрипучий старушечий голос, пробиваясь сквозь гул в ушах и треск в висках. Меня кто-то тряс. Или что-то. Нехотя продрала непонятно отчего отяжелевшие веки. Почему мне так плохо? Голова трещит, как будто по ней проехался танк. В горле сушь, жжение, будто я неделю в пустыне бродила. Что вообще происходит? Где я?

– Вот так, девочка, давай, дыши! – Незнакомый голос старушки теперь звучал с искренним облегчением. – Ну же, просыпайся, – опять меня ощутимо встряхнули за плечи.

Это начало раздражать. Сильно.

– Эй, – выдохнула я, уставая от усердия настырной бабки. – Так и мертвеца можно поднять из могилы! – проворчала я, неверным, слабым махом избавляясь от её цепких рук на своих плечах.

И морщилась от совершенно неприятных ощущений в горле. Голос звучал чуждо. Не мой. От слова совсем. Я себя такой не помню. Уж что-что, а голос – мой рабочий инструмент. Моё – всё! Актриса, как-никак. Все свои тембры и октавы знаю, как свои пять пальцев. И вот это сиплое, тоненькое что-то – точно не моё.

– Что вам нужно? – В сильном потрясении глядела я на незнакомую старушку в тёмно-сером, простеньком, холщовом одеянии. Наряд напомнил мне костюмы из дешёвых исторических фильмов, где действие происходит где-то в глухой деревне.

В том же недоумении перевела взгляд на не менее странного мужчину лет тридцати-тридцати пяти. Он был одет в чёрный камзол. По виду, хоть и в новом, но явно не из моего столетия. И мужчина тоже выглядел так, будто сбежал со съёмочной площадки какого-то костюмированного сериала.

– И где это, чёрт возьми, я? – просипела, с не меньшим удивлением скользя взглядом по мрачной, но богато обставленной комнатке. Вот это уже не деревня. Мебель массивная, тёмное дерево, резьба. На стенах – тяжёлые гобелены с вытканными сценами охоты. Стиль напомнил викторианскую эпоху, но… вместо ламп и светильников тут мерцали свечи… Карл! Свечи!!! В XXI веке?!

Я точно в театре? Репетиция? Спектакль? Если да, то почему я о нём ничего не помню? Ни слова роли, ни мизансцены, ни реквизита. Да и на сцену комната не похожа. Как, впрочем, и этих… актёров я не знала. Никогда не видела их в нашей труппе.

– Это что… не Айлинэ? – поражённый догадкой, шикнул мужик в сторону бабки. Голос его был низким, рокочущим, и звучал… как-то непривычно. Не по-русски, но я его почему-то понимала. А вот его слова породили у меня ещё больше вопросов.

– А кто такая Айлинэ? – уточнила я резонно и вновь сипло хмыкнула, когда молчание затянулось. – Э-эй, – чуть повысила голос, потому что не привыкла молчать, когда у меня были вопросы и хотелось ответов. – Вы мне ответите или нет? И что, вообще, происходит?

На последней реплике умолкла, с недоумением рассматривая ворох белоснежного платья, в котором лежала. Оно было пышным, тяжёлым, расшитым чем-то блестящим, возможно, жемчугом. Потом посмотрела на свои руки… Они… молодые. Невероятно худенькие. Не то чтобы я была толстая, но эти конечности… не мои! Они, однозначно, принадлежали очень юной особе. Идеально гладкая, светлая кожа… совершенно не привыкшая к работе.

– Как тебя зовут, девочка? – задумчиво прищурилась бабка, склонившись ко мне ближе, будто не слыша моих вопросов.

Можно было бы огрызнуться. В конце концов, мне тридцать пять, а не пятнадцать. Но решила, что лучше мирно поговорить и разрешить это абсурдное недопонимание.

– Я – Алина Вадимовна Бережная, – придала голосу максимум строгости, на которую способно было это сиплое пищание. – Для вас, возможно, и девочка, хотя возраст девочки я уже давненько пережила. Годочков так на двадцать-двадцать пять, если быть точной. А вы кто? И вы? – выдала я очередной вопрос, переводя взгляд на мужика в камзоле.

В свою очередь, бабка с мужиком обменялись ошарашенными взглядами. И вот это мне совершенно не понравилось. Категорично не понравилось.

– Вы мне ответите? – нарушила я повисшую тишину, и без того ощущая себя не в своей тарелке. Ситуация накалялась с каждой секундой.

За дверью раздались торопливые шаги, а затем молчание в комнатке нарушил нетерпеливый, требовательный стук.

– Шакир Доев! Шакир Доев! Как Айлинэ?

– Скажи ему, что всё ладно, – едва слышно, командным тоном шепнула старушка мужчине.

– Но… – было возмутился мужик в камзоле.

– Шакир, – перебила его бабка категоричным жестом.

Мужик, окатив меня свирепым взглядом, скрипнул зубами, но шагнул к двери. Чуть приоткрыл её и бросил уже за порог:

– Всё ладно, – заверил он не дрогнувшим голосом профессионального лжеца. – Но Айлинэ пока нездоровится.

– Нездоровится на сколько? – с волнением допытывался незнакомец за дверью. – Я могу её увидеть?

– Не стоит… она только что пришла в себя и её ещё немного… мутит.

– Но церемония… гости… – частил незнакомец, явно теряясь в словах. Звучал он нервно, напряжённо.

– Уважаемый боярин Грегор Савенский, княжна Айлинэ немного переволновалась, сами понимаете, такой день, а она так юна. Но, смею вас уверить, с ней всё ладно. Дайте ещё немного времени, и Айлинэ продолжит церемонию, – убедительно, чеканя каждое слово, произнёс Шакир. И, видимо, получив молчаливое согласие мужчины за дверью, вновь затворил её.

– Кто это и что нам теперь делать? – рокотал он теперь в сторону старушки, явно намекая на меня, но так, будто меня нет. – И где Айлинэ?

Такая манера общения, будто я пустое место, совсем доводила до бешенства. Я не пустое место! Даже собралась об этом сообщить, как бабка, не обращая внимания на моё возмущение, тихо пробормотала:

– Я со всем разберусь, – и, наконец, перевела на меня свой странный, пронзительный взгляд, а глаза у неё были, к слову, очень колючие, въедливые и внимательные. – Что ж, Алина, – нагло сократила моё имя старушка, – это Шакир Доев, казначей княжества Ольханского, где вы… княжна Айлинэ, а меня зовут Радима, я ведунья…

– Казначей, ведунья? Княжество? Княжна? – не сдержала язвительного хмыка. – Что за бред?! – поморщилась я от нелепости услышанного. Мой мозг отказывался переваривать эту информацию.

– Это не бред! – спокойно, но с нажимом настаивала бабка. – Я сзывала свободную душу, дабы спасти тело Айлинэ, но видимо… что-то пошло не так. Я ждала кого-то… другого.

– Что сделали? – Теперь я смаргивала непонимающе, чувствуя, как ситуация выходит из-под контроля моих представлений о реальности. – Да что, чёрт возьми, происходит? Стоп! Это розыгрыш? Шутка? – ещё раз обвела головой, более цепким взглядом пробежавшись по комнате. Искала спрятанные камеры, тех, кто мог устроить этот дикий по абсурдности розыгрыш. – Где мой муж? Андрей! – повысила я голос, чтобы благоверный вышел из укрытия. – Это не смешно! Хватит глупых шуток! У вас получается убедительно, но я не верю!

– Это не шутка. Вы…

– Я что, перепила? Я же была на вечеринке! Корпоратив на яхте… – начала я горячиться, перечисляя последнее, что помнила. – Алкоголя было много, хотя я не пью… Мы танцевали… потом… что-то случилось…

– Айлинэ… – опять, придерживая за плечи, старушка меня слегка встряхнула, требуя умолкнуть.

– Алина! – словно нахохлившийся воробушек, взбрыкнула я. Моё имя, моя личность – это всё, что у меня осталось.

– Уже нет. Боюсь, теперь вы Айлинэ! – категорично, безжалостно настаивала бабка. Её взгляд был серьёзен, даже суров. – Послушайте меня, – её голос стал строгим и внушительным, вынуждая меня, несмотря на внутренний хаос, умолкнуть и прислушаться. – Я понимаю, Вам сложно вот так сразу принять, что случилось. Поверить в… переселение души. Но я обещаю, мы всё объясним… И исправим… Вернём вас обратно, как только сыщем способ.

– Уж будьте любезны, – не без сарказма кивнула я. Эта перспектива была единственным, что хоть как-то цепляло меня за происходящее.

– Но не сейчас! – отрезала бабка, глядя на меня с внушением. – Сейчас Вам придётся помочь нам и сделать то, что не успела Айлинэ. От этого зависит судьба княжества!

– И что это? – вскинула бровь я, всё ещё находясь под властью эмоций, шока и непонимания.

– Выйти замуж! – встрял в разговор Шакир Доев, чеканя слова, словно приговор.

– Ого! – хмыкнула я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. – Ничего себе миссия!