София Устинова – Фантош для оборотня. Посвящение или Игры насмерть! (страница 5)

– Какое ему дело до того, что со мной? – осторожно уточнила, пиля врача пристальным взглядом.

– Это сложно объяснить, – тряхнул головой Роберт. – Да и не мне об этом вам рассказывать.

– А кому? – не поняла юмора. – Демьяна не видела больше года. Да и не знаю, где его искать. Да и не хочу! Боюсь… – уже перешла на позорное бормотание.

– Я искренне сочувствую вашему состоянию, но считаю, вам нужно поговорить с Демьяном. Расставить все точки над i.

– Мы уже всё обсудили! – отрезала испуганно и поспешно, чем следовало, чтобы убедить в своей адекватности в этом вопросе. – Он меня отпустил… – частила, презирая себя за слабость и тщедушность, – хоть так, но больше не суётся со своими репликами и влиянием. Я сама по себе, он сам.

– Вы уверены? – с сомнением глядел врач. В этот миг точно осознала, что Роберт Евгеньевич знал меня и мои страхи даже лучше самой меня.

– Более или менее, – призналась нехотя, прикусив губу, изучая одеяло.

– Что случилось? Что толкнуло вас на самоубийство? – врач не прекращал попыток узнать истинную причину моего проступка.

– Твари нашли нас с детьми, – прошептала через не хочу. – Они сказали, чтобы я кое-что передала кукловоду.

– Значит, я правильно понял, когда увидел укус на вашем ухе, – кивнул своим мыслям врач. – Не знаю, важно ли вам, но того зверя больше нет, – выглядел виноватым Роберт Евгеньевич. – Я дал наводку и его уничтожили.

– Конечно, мне плевать! – брякнула зло. – Проблема-то осталась! Он же не один был. Не он, так другие меня достанут.

– Плохо дело, – бурчал врач задумчиво.

– Конечно, плохо. Они угрожали убийством детей. Вот и рассудила, что если меня не станет, никто на них не будет покушаться. Они без меня, точно шашки в шахматной партии. Вроде как доска одна и та же, да только ими бессмысленно ходить!

– Интересная мысль, – поджал губы мужчина. – Вы должны увидеться с Демьяном и всё ему рассказать! – огорошил ни с того ни с сего и так решительно, что испуганно вздрогнула.

– Если бы он желал меня увидеть – уже нашёл.

– Вы категорически запретили ему к вам приближаться. Демьян умыл руки. Какой бы он ни был тварью – никогда не нарушает слова!

– Хотите сказать, что он не в курсе, где я сейчас и что со мной?

– Не в курсе, – признался стыдливо Роберт. – Ни я, ни Эпштейн ему не сообщили, что на самом деле случилось, а те, кто был к вам приставлен, проинформированы, как и ваши родители – что у вас курс лечения. Да и нет его в городе уже неделю, дела важные… – это добавил мрачно с нескрываемым отвращением.

– Если за мной следили, что меня совсем не радует,то как допустили нападение?

– У нас тоже случаются всякие нештатные ситуации.

– Я заметила, причём пугает их периодичность, – не сдержала холодного сарказма.

– Если скажу, что приглядывающих за вами нашли мёртвыми, это хоть немного смягчит вашу праведную злость?

В горле затянулся узел, а сердце неприятно заныло.

– Убитыми? – повторила эхом. Могла злиться сколько угодно, но совершенно не желала смерти невиновным.

– Они были вашей тенью всё это время. А несколько дней назад, как понимаю, в тот день, когда на вас напали, они не вышли на связь. Их обнаружили за городом. Поверьте, Демьян дорожит вами.

– Не смешите, – аж перекосило от услышанного бреда.

– Милена, я бы вам подобного не говорил, если бы не хотел счастья Демьяну.

– Очень рада, что у него есть такой человечный друг, но не понимаю, как его счастье связано со мной?

– Сложный вопрос…

– Да и ситуация,не находите ли, тоже не из лёгких.

– Несмотря на то, что вы человек, вы подходите ему. Поэтому и говорю, я ему желаю счастья.

– Счастья… – горько усмехнулась глупой связки и такому непривычному слову в контексте я – Демьян – подходить – человек – оборотень.

– Вы должны разобраться между собой, а потом он образумится и решит некоторые проблемы внутри нашего общества.

– А вот это вообще не должно меня касаться, – очнулась от вязких мыслей, куда неумолимо затягивало.

– Уже коснулось, и я уверен, Демьян пойдёт на конфликт и устранит проблемы.

– Какие у вас могут быть проблемы? – насторожилась, хотя не очень-то хотела слышать очередную новость.

– Разобщённость, разгул свободных. Много, поверьте, и, если Демьян станет главой, он сможет решить…

– Он против общности, если мне не изменяет память, – добавила чуть погодя.

– Да, потому что одиночка. Потому что не верит в то, что мы можем не только вредить, но и помогать людям. Потому что у него нет вас!

– Это вы сильно загнули, – опешила настолько, что не могла слова сказать несколько секунд. – Не поняла логической цепочки, и каким образом в ней опять оказалась я.

– С той, как оказались связанной с Демьяном.

– Связанной… Это не связь, а психологическое и физическое рабство. Абсолютное! Пожизненное. Причём, одностороннее.

– Это не так…

– Что не так? Я проверяла – связь работала однобоко. Меня слышали всегда, а я нет.

– Правда? – нахмурился Роберт Евгеньевич. – Простите, я думал что вы тоже слышали его… – стушевался, выглядел совсем потерянным.

– Слышала, – согласилась нехотя, – но когда он того желал, – добавила колко. – Только когда было дозволено!

– То есть, – вновь оживился врач, – вы всё же общались? Связь была своего рода диалогом? А не простым голосом в голове?

– Нет, это был голос в голове! – упиралась как могла, не понимая, что не так объясняла. – Но мы, общались… А ещё он мне картинки демонстрировал. Хотите расскажу подробности? – откровенно потешалась.

– Было бы занятно… – воодушевился врач, удивив в очередной. – О подобном даже не слышал.

– Да вы что? – чуть не подавилась сарказмом. – Представляете, я тоже. И мечтала бы не знать, потому что видеть кино, которое невозможно выключить – мягко говоря, дискомфортно. А если учесть, что фильм мне показывают 18+ с участием других женщин. Поверьте…

– Какой ужас, – неподдельно досадовал врач и я тотчас перестала язвить.

– Это плохо? – насторожилась с лёгкой заминкой.

– Это замечательно! – расцвёл, повергнув в недолгий шок. – В смысле, что Демьян это делал – конечно, нехорошо, но подтверждает, что я прав!

– Да в чём прав? – злилась из-за полного непонимания.

– Милен, вы необычная фантош. Демьян мне об этом твердил с того момента как вас встретил.

– Чем необычна? И почему он меня обсуждал с вами?

Роберт Евгеньевич поморщился:

– Это я зря сказал. Демьян не простит.

– Для начала этого вам не прощу я, если не договорите. – пригрозила упрямо.

– Милен, это не моя тайна и не мои секреты. Вот если бы вы нашли в себе силы и вернулись к нему… Если бы были рядом…

– Я была рядом, – напомнила сухо, теряя надежду услышать правду, ну или, вернее, точку зрения Роберта Евгеньевича. – Вот только оказалась ненужной. А насчёт вредительства людям… Думаю, это главная причина, почему не хочет. Помогать людям – глупо, ведь мы человечишки, коими можно ловко управлять, и только. Как мясо. Разве корову спрашиваешь, как бы она хотела жить рядом с тобой? Нет. Растишь, кормишь, доишь, а потом – бах, и мяско! – горячилась, но зато, наконец, могла высказать, как вижу ситуацию и самое приятное – меня не затыкали. – Так примерно и с нами. Захотел – скушал, захотел – другому скормил, захотел – просто распотрошил ради забавы, ну и, конечно, попользовать можно любым способом даже с особым извращением.

Теперь уже Роберт поморщился:

– Мне жаль, да и он сожалеет ещё больше о том, что делал.

– Шутите? – чуть не подавилась от бури эмоций.

– Нет, Милена. Он этого не признает, зато я знаю и уверяю. Вы ему дороги. Поэтому он вас оставил. Поэтому он делал многое из того, что не стоило бы делать.