София Руд – Темный бог академии (страница 42)

Как бы ни хотелось признавать, он мне только что помог, хоть и сделал это чересчур жестоко. И вовсе не ради команды, как заявил.

Я четко видела его взгляд. Нужно быть глупой, чтобы не понимать, что он означал. И если все так, как я думаю, то это еще одна проблема.

Однако не стоит спешить с окончательными выводами. У меня все еще нет части воспоминаний, и нет возможности взглянуть на картину целиком. Я могу во всем ошибаться.

— Яра, что с тобой? — охает Нотт, когда подхожу ближе к палаткам и костру. — Вы оба, что, подрались?

— Просто упала, — отзываюсь я.

— Нашлись? — на поляне появляется Бьянка.

Вряд ли ее заставили искать нас с Дэмианом посреди ночи. По звукам можно было быстро понять, где мы оба пропадали. Наверное, девушка отходила в кусты.

— Богиня всемилостивая! Дэмиан, ты ранен⁈ — охает Бьянка, заметив, как язычки пламени отражаются на липкой крови на его плече.

На моем — крови почти нет. Значит, я нанесла богу рану куда глубже, чем он мне.

— Погоди! У меня есть отличное средство! — суетится Бьянка.

Достает что-то из нагрудного кармана, а Дэмиан тем временем молча опускает взгляд к моим рукам. Точнее к маленькому свертку, который дал мне Ранд.

— Дай я нанесу порошок, чтобы не было заразы, — спешит помочь богу девушка.

Нотт кидает в нее предупреждающий взгляд и тихо шипит что-то в духе:

— Чего ты пристала? Просто отдай! Когда Дэмиан принимал чью-то помощь?

— А что в этом такого? Мы команда — ранен один, страдают все, — отпихивает блондина Бьянка и подходит вплотную к Дэмиану.

— Разрешишь помочь? — спрашивает она.

А темный бог смотрит на меня. Секунда. Вторая, затем усмехается, но как-то горько, ядовито.

— Наноси, — разрешает он ей.

Отворачивается от меня, опускается на бревно у костра и, расстегнув пару ремней, оголяет натренированное плечо, но делает это так, чтобы рану я не увидела.

Отворачиваюсь. Тошнота подступает к горлу. Она же смешивается со злостью. Но на что именно я злюсь, понять не могу.

На то, что этот бог поддался? Ему ведь ничего не стоило предотвратить удар. Теперь хочет, чтобы меня совесть замучила, а еще всем подряд разрешает себя латать?

Так, а чего я закипаю, как чан над костром? Никто не просил его устраивать мне тренировку на выживание! И я тоже между прочим ранена, хотя сражаться не собиралась!

Пусть сами разбираются.

— Доброй ночи, — бурчу себе под нос и забираюсь в палатку.

Но даже здесь все, разумеется, слышу.

— Может немного щипать, — предупреждает брюнетка. Затем какой-то шорох.

— Что такое? — у нее взволнованный голос.

Но в ответ никто и ничего не говорит. Какая-то слишком подозрительная тишина. Они там всякими жестами, что ли, обмениваются?

Плевать.

Мне бы хоть пару часов поспать до рассвета, иначе план быть внимательнее всех на задании точно провалится.

Спи, Яра! Спи! Спи! Спи!

— Не спишь? — раздается голос, прервав тщетные попытки провалиться в забытье.

— Бьянка? — смотрю на девушку с некоторым удивлением, потому что тон у нее на редкость дружелюбный.

И как-то быстро она нанесла порошок и вернулась.

— Я заметила, что ты тоже ранена. У меня осталось немного пудры. Хотя у тебя, кажется, есть своя. Давай помогу нанести, — предлагает она.

Это потому что «ранен один, страдают все»? Сердце подсказывает иное, но я предпочитаю доверять только фактам.

— Спасибо, я уже нанесла пудру, — отвечаю соседке.

Она кивает и молча забирается в свой спальный мешок. Но не засыпает — дыхание выдает и шорохи. Кажется, Бьянка повернулась ко мне. Возможно, хочет что-то спросить. Но я очень старательно изображаю спящую, ибо некоторые вопросы могут сейчас вывернуть душу.

А она и так почти наизнанку. Мой враг учит меня не умереть. Тот, кому я хотела поверить, использует меня против собственного брата. И пусть истинная причина пока неясна, сам факт происходящего, уже сильный повод для беспокойства.

Ох, права была мама, не место мне в этой академии.

* * *

— Яра. Яра! — вновь раздается голос над головой.

Поворачиваюсь, ожидая, что Бьянка все-таки решилась на вопрос, но обнаруживаю, как сквозь грубую ткань палатки пробиваются солнечные лучи.

— Капитан объявил подъем! — сообщает брюнетка, выбираясь из спального мешка.

Я следую ее примеру.

Собрав все вещи и умывшись ледяной водой, мы забираемся на лошадей. Идем тем же строем примерно два часа, а затем с вершины холма открывается умопомрачительный вид на нужный нам город.

Он возвышается среди густых лесов как белоснежная корона на зеленом ковре. Высокая стена опоясывает его сплошным кольцом — такая толстая и мощная, что по ней, наверное, можно проехать верхом.

Смотровые башни торчат через равные промежутки, словно каменные пальцы, указывающие в небо. Глядя на эту твердыню, понимаю — что защитные ограждения Парама просто курам на смех.

И чем ближе мы подходим, тем четче ощущаю, что здесь все дышит магией и древностью. Замечаю руны даже на деревьях вокруг стены. И когда мы подходим к воротам, они с тяжелым скрипом открываются. При этом без какого-либо участия людей.

Стражники в голубых формах, выказав уважение поклоном, все же просят нас пройти досмотр. Ранд кивает, мол, слушайтесь. А после, когда нас, спешившихся, ведут по улицам, объясняет:

— Это промышленный город. Один из тех, где делают большинство бытовых и военных артефактов. Демоны ищут способ сюда проникнуть под любой личиной, включая заклинателей, потому правила досмотра строги.

Задумчиво киваю, а затем вновь скольжу взглядам по огромным домам в несколько этажей. Но куда больше меня интересует не футуристическая архитектура, а местные жители и странные голубые тарелки в их руках.

Одни глядят в них, как в зеркала, разговаривают то ли сами с собой то ли с кем-то еще. Другие пишут перьями прямо в центре этих блюдец. Ждут, читают, опять пишут.

И что самое странное, в этом городе все спешат.

Люди вообще не хотят спокойно. Все на бегу, все с тарелками в руках. Даже, сидя за одним столом под навесом таверны, вместо разговоров, люди пялятся в тарелки.

— Нам сюда, господа заклинатели, — сообщает сопровождающий в светло-голубой мантии. Он же министр безопасности всего Аурима.

Останавливается у красивого особняка с кучей балконов и деревянных убранств и вновь кланяется, чтобы выказать уважение героям.

Местные отгоняют лошадей к стойлам, а наша делегация минует небольшой дворик с красивыми, но немного запущенными пихтами и входит в изысканный холл с кучей ваз, цветов и прочих убранств в духе алых бумажных фонариков под деревянным потолком или штор из нежно-розового шелка.

— Ваши комнаты уже готовят. С минуту на минуты мы вас пригласим. А пока скажите на милость, чего вы желаете отведать? Накроем самый лучший стол! — старается угодить министр.

— Лучше покажите нам дело, — просит Ранд.

Сопровождающий охотно провожает нас на второй этаж гостевого дома и приглашает в огромную комнату с несколькими диванами и большим круглым столом по центру.

— Все записи здесь, Светлейший! Мои люди будут снаружи. Зовите их в любой момент! — прощается министр.

Ранд благодарно кивает гостью и тот с трудом оторвав взгляд от наших костюмов и плащей, закрывает за собой тонкие, похожие на бумагу, двери.

— А теперь к делу, — велит Ранд.

Несколько часов подряд мы изучаем бумаги: отчеты стражи, показания местных жителей и прочее. Меж делом успеваем выпить чаю с местной выпечкой, правда Дэмиан отказывается. Он располагается не за столом, как все, а на дальнем диване и игнорирует все, за исключением бумаг. Их он изучает под разным углом.