София Руд – Темный бог академии (страница 29)
Вопрос резонный. Ответа нет, демоны его возьми!
— Будешь чувствовать себя лучше, если отравишь мне последние дни?
Дэмиан тоже не спешит отвечать. Продолжает допрос.
— И куда же ты собралась? — смотрит так, будто я ему отчитываться о каждом вздохе обязана.
Бесит, гад. И с каждой секундой становится все опаснее. Его наглая близость провоцирует приступы безумия.
— Подальше. Почему тебя это так волнует?
— Хочу быть уверен, что больше не будешь путаться у меня под ногами, — отвечает Дэмиан.
— Вряд ли лучшего адепта отчислят и переведут на артефактный завод, так что волноваться не о чем.
— Это уж точно, — хмыкает он.
Мы договорили, но вместо того, чтобы отпустить, он все крепче прижимает к себе. С трудом сдерживаюсь, чтобы его не толкнуть. Сделка вот-вот случится. Терпи, Яра, терпи. Всего раз.
Смотри на него, но не видь его взгляд. Стой, но не чувствуй, как тебя расплавляют его касания. Он — огнедышащая окова, и скоро ты от нее освободишься насовсем… Скоро.
Нет, не выдержу больше даже секунды!
— Прощальные объятья как-то сильно затянулись, — хочу говорить спокойно, но рычу.
Каждая мышца Дэмиана, прикасающаяся к моему телу, каменеет. Он сжимает челюсти так, что я слышу скрип зубов.
— Это не объятия, Пустая. Это попытка тебя не убить. — шепчет так тихо, что слова обжигают кожу. — Пять дней. Молись, чтобы я не увидел тебя на шестой.
Отходит тяжелой поступью к окну. Хватается пальцами за мраморный подоконник с такой силой, что тот трещит.
— А теперь… беги. Не то передумаю, — угрожает он.
В словах не приходится сомневаться. Ноги и сами несут меня прочь, да с такой скоростью, будто от этого жизнь зависит. Кровь шумит в ушах, за спиной что-то трещит и ломается.
Кажется, мраморный подоконник, но об этом стараюсь не думать. Радуюсь, что на месте того сломанного предмета не моя шея.
Вылетаю из башни, но даже здесь не чувствую так необходимого облегчения. Ярость Дэмиана, его необъяснимая тьма будто бы пропитала каждый сантиметр не только кожи, но и плоти до самого сердца. А может, даже и само сердце.
Воздух снаружи настолько холодный, что надо бы укутаться в теплую мантию, но ее нет. Да и не нужна.
Позволяю ветру остудить свое тело и голову, а затем направляюсь в комнату, чтобы смыть с себя грязные и наглые прикосновения местного бога, который считает, что может лапать, кого вздумается.
Была бы я физически сильнее — он бы и пальцем не коснулся. Но такого дня не настанет. Теперь уж точно.
В другую академию мне не перевестись. Всего в Тэриасе четыре академии заклинателей. В центральной части континента — одна, а на другой континент меня не возьмут из-за незнания диалекта.
Так что у меня одна дорога — на артефакторный завод. Я уйду, когда получу еще одну стипендию. Через четыре дня. Всего четыре дня… Главное, чтобы Лика к этому времени не вернулась со своей практики — иначе мне точно конец.
Ей и про пощечину доложат, и про все остальное. Я уже не выкручусь, как в прошлый раз. А у принцессы руки куда длиннее моих. Пострадать могу не только я, но и семья.
О, павшая богиня, почему жизнь настолько несправедлива и жестока? Почему одним можно все, а другим приходится выбирать меньшее из зол, чтобы просто выжить?
Бессмысленное трепыхание, которое позволяет прожить еще один день. И еще один…
Слезы подступают к глазам, и я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться. Но даже это дается больно. Грудь сдавило обидой. Обидой, от которой у меня нет спасения.
«Все, хватит! Я сделала все, что могла. Сделала отлично!» — убеждаю себя, чтобы не разреветься. Я знала, что так будет, когда готовила возмездие.
Понимала, что придется попрощаться с единственным шансом на счастливое будущее, за который так упрямо держалась. Понимала и шла на это осознанно!
Тогда почему же так больно сейчас⁈ Почему же так бесит? Бесит, что Дэмиану Сэйхару можно все, включая зажимания всех, кто попадется под руку, а мне нельзя было даже защититься.
Пришлось сдерживаться, чтобы не ударить, не наговорить все, что хочется. Пришлось проиграть самой, чтобы не растоптали. И он мог… Один своим взглядом он напомнил мне, какая пропасть между такими, как он, и такой, как я.
«Но все же я оправдала свое имя и честь семьи. Это главное, о другом уже нет смысла переживать. Там я все равно бессильна», — напоминаю себе, пока иду по двору к общежитию. А адепты, как назло, впервые в жизни не спешат чинить мне гадости. Они даже смотрят иначе.
Две блондинки стыдливо прячут глаза, будто виноваты передо мной. Другие смотрят то с жалостью, то с восхищением.
Для них я больше не преступница, я — жертва, которая гордо несла несправедливый груз чужой вины. Они ненавидели и презирали напрасно, и многие это сейчас понимают.
Но не подойдут и не попросят прощения — гордость и статусы. Никто не любит признавать ошибки.
А через несколько дней они вспомнят, что День Свержения демонов близок, и будут искать новые поводы доставать. Уже не такие агрессивные, как прежде. А может, угомонятся и решат не связываться из чувства вины — не знаю. И уже не узнаю. Меня здесь не будет.
Не будет…
Останавливаюсь, едва поднявшись на первую ступень каменного крыльца. Кидаю взгляд на огромный двор, заваленный золотыми листьями. Не хочу прощаться, но прощаюсь. Не с академией, с мечтой…
Так надо ради семьи, которая заплатила за мою жизнь слишком высокую цену.
Сглатываю горечь и ступаю внутрь, молясь лишь о том, чтобы Сэйхар с его больной головой сдержал свое слово. Однако даже представить себе не могу, что вот-вот произойдет такое, что перевернет мою жизнь вверх дном…
Глава 33
Гроза
Какое поганое чувство. Даже форма раздражает — сколько себя помню, всегда нравился пошив, а теперь кажется, что портной забыл пару иголок во швах.
Не проверяю, разумеется, потому, что мастер Гирон никогда бы не допустил такой ошибки, тем более по отношению ко мне. Это просто раздражительность оттого, что которую ночь подряд нормально не могу уснуть. Вот и выжатый как лимон и злой.
Поправляю накрахмаленный воротник, толкаю дверь комнаты, но не пройдя спокойно и пяти метров, кидаю взгляд к окну коридора.
Там во дворе уже топа адептов, но серой макушки к собственному удивлению не вижу. А она ведь всегда как бельмо на глазу. Куда ни глянь —т была перед глазами, а сейчас не видно.
Когда выхожу во двор тоже не вижу. Перед третьей башней пусто, внутри ничего даже близко напоминающего Яру нет. И запах… я не ощущаю дурацкий запах ромашки.
Уже ушла⁈
Останавливаюсь как вкопанный, наплевав на то, что за мной сутками напролет наблюдают все кому не лень.
Да нет. Сегодня пятый день, а не шестой. Эта первогодка все еще здесь. Точно. Просто она прячется. Думает, что я ее сожру, если увижу. Она и вчера, и позавчера выбирала самые странные маршруты.
Усмехаюсь сам себе, кидаю взгляды на удивленных адептов и прочищаю горло.
— Кхм…
Не желая оставаться и дальше в роли излюбленной статуи обитателей академии, миную холл и сворачиваю в коридор, ведущий к тренировочным полям. Первые два года заклинатели в большей степени изучают теорию, на третий, тренировок становится в два раза больше, чем лекций. А четвертый курс сплошь спарринги, бои и миссии. Кстати, скоро уже должны отправить группу на практику, а пока…
Меняю рубашку и брюки на черный кожаный костюм с кучей ремней-артефактов, исписанных рунами, защищающими от демонической силы, которая в любом другом случае запросто бы кости могла сломать, и выхожу на поле.
И взгляд опять… Опять Тьма меня возьми, стремиться не туда, куда нужно. На соседних полях другие группы. Яры нет.
— О! Ты и сегодня пришел раньше других! — отмечает куратор.
Киваю ему молча, как всегда, и прошу выпустить побольше мишеней и «демонов».
С поля как раз возвращается Ник. Помятый, уставший уже после первого раунда.
— Доброе утро! — улыбается во все зубы при виде меня.
Хотя по мне видно, что оно недоброе.
— Гроза намечается, — обращаю внимание министерского сынка на промозглый ветер и тучи, которые вот уже пять дней висят над шпилями академии и все никак не лопнут.
А хочется. Хочется, чтобы прорвало таким ливнем, что все к демонам смыло.
— Поэтому все остальные предпочли тренироваться в зале, но я беру пример с тебя, — довольно отзывается Ник.