София Руд – Попаданка. Одержимость Короля (страница 23)

Я ни в чем сейчас не уверена. Я будто тону в зыбком болоте.

Образы исчезают и появляются. Исчезают и появляются….

— Анна! — звучит голос короля близко-близко.

Чувствую, как мое продрогшее тело накрывают чем-то теплым и мягким. Ткань пахнет в точности как король.

Сквозь тяжелые веки вижу лицо. Вижу синие глаза, полные тревог.

И пусть в душе я знаю, что он волнуется не за меня, что он снова меня путает с ней, мне приятно. Я хочу позволить себе обмануться в этот раз. Хочу думать, что хоть кому-то есть до меня дело.

Не до Мии, а до Анны, до меня….

Где-то на фоне раздается возня и болезненный стон. Лайнела тащат?

— Уведи его сейчас же, пока я его не прибил! — рявкает стражу Его Величество, а затем вновь смотрит на меня.

А я на него в полузабытье. Хочу сохранить в памяти этот его взгляд.

— Потерпи, моя хорошая. Не закрывай глаза, — велит он мне. Вот только тон сейчас хоть и властный, но пронизанный волнением.

Хочу ответить, но сил совсем нет.

Меня нежно обхватывают его горячие руки, а тяжелая голова припадает к его гуди. Боги, как же колотится его сердце. Оно сейчас вырвется.

— Закрой глаза, — говорит король.

Это я сделать могу, но все равно замечаю, как мир вокруг начинает вертется.

Нас обоих покачивает, будто мы оказались на корабле во время шторма, а затем все стихает. Его Величество куда-то спешит, что-то кому-то говорит. Слуги слезно причитают и охают.

— Мне ее отнести, Ваше Величество?

— Я сам! Открой дверь! Найди Дарвелла! — это все, что я слышу, а затем голоса исчезают. А затем исчезает и весь мир.

Я падаю в темноту. В густую, холодную, бесконечную.

Я в ней тону все глубже и глубже. Я замерзаю…. Даже кожа словно покрывается инеем, а потом это нежное теплое прикосновение к щеке.

Тук… отзывается застывшее сердце.

— Анна, — слышу я сквозь забытье.

— Анна, — зовет голос, и открыв глаза, я вздрагиваю, наткнувшись взглядом на обнаженный торс короля....

— Очнулась, — выдает он, а я пока еще не в состоянии отреагировать на его легкую, совершенно непривычную улыбку, так как мой взгляд прикован к его торсу.

К обнаженному торсу короля.

Только потом удается сфокусироваться на его мощных плечах, на распахнутой рубашке. На штанах, которые, слава богам, на месте.

Боги, я, наверное, красная до кончиков ушей. Нельзя так пялиться! Стыд!

Стоп! А чего это я себя ругаю? Это вот эти господа открыли охоту и решили посягать на последнее, что у меня осталось — на мою честь и достоинство. А если… боги!

Тут же оглядываю себя. Ничего же не произошло, пока я была без чувств?

Где мое платье? Почему я в тоненькой ночной сорочке?

Паника бьет по вискам, я начинаю задыхаться от волнения, и тут на плечо опускается крепкая рука. Надо бы вздрогнуть по привычке, а я замираю.

В горле заседает ком. Это... произошло?

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает король, а я понятия не имею, что ему ответить.

Как вообще себя можно чувствовать после того, как все, кому я верила, предали меня? А он… он, возможно….

Дайте мне сковороду, чтобы проучить местного короля, и будь, что будет!

— Анна, — слышу волнение в его бархатном голосе.

Ого! Его Величество чего-то испугался?

Кидаю на него злобный взгляд, а он внимательно смотрит на мою щеку, по которой катится одинокая слеза.

— Сильно испугалась? Все позади. Дарвелл вывел из твоего организма яды от зелья этими благовониями. Но тебе нужно еще восстановиться, — выдает он, кивая головой в сторону пары дымящихся лиловых палочек. — Теперь ты в безопасности. Слышишь?

Не слышу. Пытаюсь прислушаться к собственным ощущениям. Ведь, если что-то произошло, то я должна это почувствовать. Но ничего, кроме тошноты, не ощущаю.

Это же хорошо?

Но… тогда выходит, он меня не тронул? А как же обряд? Все ведь было подготовлено и рассчитано. Король не стал бы отказываться от своего лекарства, которое к тому же пыталось сбежать. Ведь так?

— Почему я в этом? — хочу спросить, но голос проседает, перетекая в шопот.

Король моментом хмурится.

— Платье было… непригодно. К тому же так удобнее. Не находишь?

Ого. Чего это он спрашивает меня, а не приказывает?

Да он даже смотрит иначе.

Разве не должен рвать и метать за то, что я хотела сбежать и лишить его волшебной пилюли? Нет?

Смотрит так, будто нашел несчастного котенка на улице и решил отогреть.

При чем, судя по антуражу в собственной кровати в собственных покоях. Только лепестков роз уже не видно. Сколько я же я сплю?

Об этом и спрашиваю.

— Недолго. Пару часов осталось до рассвета.

Черт! Значит, ночь еще не кончена? Значит, и обряд, если еще не случился, то, по идее, еще может случиться.

Вздрагиваю от этой мысли и кидаю в короля испуганный взгляд.

— Что тебя мучает Анна? Может скажешь уже? — требует он, а вот я резко забываю, как говорить.

Ну, в самом деле, как озвучить вслух все то, что меня сейчас тревожит? Я даже от мысли воспламеняюсь и в пепел рассыпаюсь от стыда.

— Как вы меня нашли? — решаю зайти с другого угла.

— По артефакту, — выдает король.

Боги, Лайнел велел его выкинуть, а я в последний момент не решилась. Будто почувствовала, что пригодиться может.

Едва вспоминаю “брата”, по телу идет дрожь. Меня даже передергивает. И король опять кладет горячую ладонь на мое плечо.

Ткань сорочки слишком тонкая, чтобы защитить меня от его прикосновения, на которое разом реагирует каждая клеточка тела.

— Твой обидчик в темнице, он будет наказан, не сомневайся, — говорит мне король, и я верю.

Верю огню возмездию в его глазах. Верю играющим желвакам. Этот человек не просит того, кто посягнул на его… если не на его женщину, то на его вещь.

— Ты в безопасности, — вновь говорит мне он, и от этих слов мне хочется плакать. Навзрыд. Мне очень хочется им верить, но не могу. Нельзя. Потому что все не может кончиться так легко и хорошо для меня. Для беглянки.

— Вы накажете меня?