София Рубина – Выцветающий призрак (страница 2)

Таможенный контроль был увешан плакатами, как Корея готова предоставить гражданство талантам. Под талантами, конечно, подразумевались IT-специалисты, ученые, инженеры – каждый, кто способен сделать страну процветающей. Лизу замутило. Само слово «талант» – есть ли он у нее? Она не ученый, не архитектор, не промышленник и не бизнесмен – нужна ли она кому-то? За окошком сидела кореянка, Лиза поклонилась и постаралась передать документы, придерживая одну руку другой – как это уважительно принято в Корее. Но не дотянулась через прорезь. Отдала одной. Кореянка, кажется, и не заметила.

Когда с формальностями было покончено, она добралась до метро и вскоре неслась от Инчхона в сторону Сеула. Девушка старалась унять себя и свои эмоции. Она должна относиться к Сеулу так же, как к другим городам. Ей же не было страшно в Пекине или в Шанхае? Тогда почему страшно сейчас? Просто удивительно, как мы способны наделять ординарные места, ординарных людей или события сверхважным смыслом и значением.

У соседки-кореянки поверх лба свисала бигудя с челки.

От станции Сангсу Лиза пошла, ориентируясь по навигатору. Улица шла вверх под крутым углом, а походный рюкзак, теперь утяжеленный еще и сувенирами со всего Китая, оттягивал спину обратно. Наверное, похожие склоны должны быть в Сан-Франциско. Долго, изнурительно вверх, небольшой спуск – и снова вверх до изнеможения. Местные-то привыкли, а вот у нее без предварительной подготовки ноги гудели.

Пару раз Лиза останавливала людей, чтобы спросить дорогу, или спускала рюкзак на землю и отдыхала. Футболка и джинсы пропитались потом, светлые волосы свалялись. Захарина выглядела как настоящая бродяга. Корейцы провожали ее изумленными взглядами – нечасто встретишь такую диковинку.

За продуктовым магазином навигатор повел сквозь арку и через ступеньки на соседнюю улицу – к домику, огороженному калиткой. Заслон открывался вручную. У домика один этаж был полуподвальный, к нему вел отдельный вход, на второй этаж шла внешняя лестница сбоку, но Лиза искала первый этаж, и к нему было проще всего попасть: вот несколько ступенек, вот крыльцо. Замок – кодовый, пароль владелец выслал через чат сайта бронирования.

Дверь скрипнула и открылась в полумрак. Кроме Лизы других постояльцев не было.

Она обошла свои новые владения и пришла в восторг, что все это на время принадлежит только ей. Это была переделанная квартира. Комната для девушек с тремя двухъярусными кроватями, такая же комната для парней, один отдельный номер за более высокую плату. Все это выходило в общее пространство, захламленное мелким мусором, среди которого выделялись стол, стулья, белый диван и фигура Железного человека, будто проламывающего снаружи стену. Сбоку прилегала кухонька; душевая, объединенная с туалетом; и выход на зарешетчатый балкон – балкон был нужен, чтобы поместить на него стиральную машину. Корейская фишка.

Владелец, представившись Мейсоном, через чат передал, что оплату за проживание можно положить в коробочку на полке. Настойчиво рекомендовал путеводитель по достопримечательностям со стола. Лиза любопытства ради полистала – десятки мест были одержимо посвящены айдолам, корейским артистам. Одно кафе стало достопримечательностью только потому, что у кого-то когда-то здесь брали интервью.

К вечеру, голодная, она выбралась на разведку по окрестностям. Между хостелом и метро было не так уж много инфраструктуры, но за Сангсу начиналось буйство. Тут находилось сразу несколько университетов, общежитий – и, соответственно, кафе, магазинов, баров и клубов. Улицы были наполнены жизнью, людьми, неоновыми бликами. Неслись единым потоком студенты, они хохотали и фотографировались. Крутились вывески барбершопов, зазывалы возле караоке отлавливали прохожих.

Лиза не могла определиться, куда пойти. Наконец, юркнула в самое скромное кафе – темную вытянутую комнату с барной стойкой. Тут предлагали три вида пиццы по кусочкам. Захарина взяла два куска самой дешевой – «Маргариты» – и баночку «Доктора Пеппера». Мысленно перевела счет в рубли и побледнела. Триста семьдесят. В самом захолустном месте на студенческой улице, за два почти пустых тонких куска теста.

Для сравнения в Китае за семьсот рублей она получала такую порцию риса, нарезанного мяса, лука, овощей и всего-всего, что каждый вечер заворачивала половину на вынос, и это составляло ее следующий обед. В Китае с ценами все было отлично, и даже позволяя себе вольности, Лиза осталась четко в рамках намеченного бюджета.

Но с первого же кафе в Сеуле она поняла, что здесь будет по-другому.

С самого прилета страх все не отступал. Сейчас девушка сидела, пытаясь насладиться невкусной пиццей, и наблюдала за прохожими. Они все были как один шикарными. Парни, девушки. Ухоженная внешность, акценты в макияже, продуманная одежда. Лиза вдруг ощутила себя старой. По-настоящему старой. Ей уже двадцать шесть. В Сеуле тебе всегда должно быть семнадцать.

Она прилетела из Китая вся взмыленная, поры лица забиты, волосы выцвели. Одежда практичная, для походов по горам: джинсы с вытянутыми коленями, старенькие бадлоны H&M. Это не годилось, абсолютно не годилось. Столько лет экономии. Рядом с роскошными корейцами она превращалась в бледную моль. Почти на грани, Лиза заторопилась обратно в хостел. Она не могла этого вынести.

***

Фирменные магазины косметики стояли на станциях метро, как в России газетные киоски. Захарина это отметила. Но сейчас было не до того – предстояла первая вылазка в центр.

Лиза проснулась поздно – ближе к часу дня. Спешить было некуда. Оттягивая момент, девушка проверила сообщения от Игоря, Муси и родителей. Они писали их вечером, по лизиным меркам – ночью. Затем стала разбираться с работой.

Что-то внутри противилось. Было страшно. Она силком открыла заранее заготовленные вкладки на телефоне.

Сначала проверила сайты медийных лейблов и разослала свои фото и резюме. В голове стучало: «Бесполезно, бесполезно, бесполезно…». Девушка нажала отправить; перешла к новой вкладке. Это был список действующих кастингов на английском – от эпизодических ролей до массовки.

Среди стоящих проектов один за другим шли предложения интима.

Лиза прокручивала сообщения вроде «Будь моей крошкой на этот вечер. Телефон…» и с брезгливостью думала, на кого подобное вообще рассчитано. Среди лавины озабоченности тут и там проклевывались объявления о кастингах, но они все не подходили – в этот день искали исключительно корейцев. Но хоть один пост отличался и заставил ее рассмеяться: некие энтузиасты набирали волонтеров снимать проект о домах с призраками. С пару минут девушка взвешивала, как бы было весело – приехать в Корею, чтобы присоединиться к команде охотников за привидениями, но рассудила, что ни в какие два месяца это чудачество не уляжется. Тем не менее, сама мысль щекотала настроение.

С чистой совестью закрыв интернет, Лиза отправилась знакомиться с городом. Она жила вроде как в центре Сеула, но до центра-центра нужно было ехать семь остановок, да еще с пересадкой.

Когда девушка поднималась из метро, над ухом раздался пронзительный визг.

Захарина оглохла, ошалела и бешено замотала головой. Орала старушка, совершенно дикая с виду, некрашеные вьющиеся волосы растрёпано торчали из-под кепки. Таких в Корее называют «аджумма», тетушками. Не менее истерично на нее кричал «аджоши», бомжеватого вида старичок в кепке, сидящий на корточках у стены. Парочка вот-вот с кулаками бы полезла друг на друга. На этом шум не заканчивался: вопли, громкоговорители, барабаны. Что вообще происходит? Перепуганная, Лиза прошла с десяток шагов и поняла – она попала в разгар политического митинга.

Вход в дворец Токсугун перекрыли, вместо смены караула – сцена с портретом Трампа, камеры, и повсюду баннеры с флагами двух стран. Коренастый кореец в костюме и очках зачитывал с возвышения что-то по бумажке, за его спиной выстроилась группка представителей митинга. Часть надписей на хангыле дублировались по-английски: «Давайте сражаться отчаянно!», «За наши семьи!». Тенты, активисты, толпа небольшой кучкой смотрит на это так же, как смотрела бы на уличных музыкантов.

Интуиция подсказала Лизе, что сегодня в Токсугун она не попадет.

Стараясь не думать о ценах на транспорт и еду, о криках, о предложениях съема, о слепящем солнце в глаза, Захарина побрела к другому дворцу, Кёнбоккуну. Разгар дня чувствовался как вечер, аджоши и аджумма по-настоящему ее напугали, и Лизе казалось, что она потеряна. Вокруг царила оживленность: ее приезд выпал на один из главных праздников, Чхусок, близкий ко Дню Благодарения. Часть людей ходили в джинсах, майках, но многие нарядились в традиционные одежды. Одежды совпадали по цветам у парочек, одежды выделялись в толпе. Их носили люди всех возрастов, и девушки, и парни, целые семьи и дружеские компании. Из-под классических юбок торчали кроссовки, на шеях висели фотоаппараты, в руках – аккуратные сумочки-ридикюли в тон костюмам. Несколько перекрестков – и Захарина поняла, откуда ветер дует: магазины с одеждой напрокат.

Магазин был не с дешевыми тряпочками для номинальной фотосессии, а с рядами юбок, блуз, сумочек, аксессуарами для волос и ячейками под вещи на все то время, пока разгуливаешь по улицам в ханбоке. Лиза кое-как подколола короткие волосы, чтобы не портили образ, но оставила фотоаппарат. Она вышла из ателье в блистательной алой юбке и черном верхе, расшитом золотыми нитями.