София Рэй – Хроники Воздушной Пустоши. Искатель (страница 8)
Там высоко, в небе, с неистовой быстротой рассекали воздух три скоростных аэроплана – золотокрылые, сверкающие в лучах солнца… – «Птицы»!.. – беззвучно выдохнул Мартин.
«Те самые…»
Юноша на миг зажмурился.
Это их он ещё мальчишкой жадно разглядывал в одном из выпусков журнала «Авиатор» и, закрывая глаза, представлял, как видит аэропланы воочию.
Мартин вновь поднял взгляд – нет, не сон…
«Птицы» – так их прозвали в народе, являлись воплощением инженерного мастерства великого авиаконструктора Ге́орга Кости́нского. Единственные и неповторимые в своём роде, они не имели аналогов ни по скорости, ни по манёвренности. Попытки повторить их конструкцию, конечно, были, но как оказалось, Костинский хранил свои секреты, раскрыть которые так и не согласился.
Капитан Эндрю и его команда были уже вторым поколением «Птиц», заняв место почивших легенд, однако это не мешало приемникам выполнять невероятные фигуры в воздухе.
Проделав мёртвую петлю, золотой «Ястреб» тут же вошёл в крутую спираль, с противоположной стороны тот же трюк повторил «Сокол», и вместе они устремились вслед за «Орлом», неистово набирающим высоту в вертикальном положении. Затем, достигнув пиковой точки, капитан и его команда резко остановились, и весь стадион ахнул – со стороны зрителям казалось, будто «Птицы» достигли центра самого солнца, а его слепящий белоснежный диск заключил их в свои объятия. В сияющем золоте они светились подобно небесным ангелам, расправив в стороны сверкающие крылья.
Длилось это всего несколько секунд и на это мгновение Мартин забыл, как дышать. Затаив дыхание он с трепетом наблюдал, как далее с молниеносной скоростью аэропланы «выпрыгнули» в разные стороны и под бурный взрыв аплодисментов вошли в горизонтальный штопор. Публика ликовала, а Мартин внезапно обнаружил, что в глазах защипало от влаги.
– Браво! Великолепное мастерство! – восторженно восклицал диктор, стараясь перекричать толпу.
Наконец, «Птицы» закончили своё выступление и поспешили улететь в своё «гнездо», к некоторому разочарованию Мартина, надеявшегося рассмотреть самолёты вблизи.
– Официально объявляем сезон открытым! Всех участников прошу приготовиться и ждать своей очереди!
Воздух задрожал. Было ли теперь что-то важнее этого момента, этого пыльного клочка земли?
Во рту пересохло. Диктор тем временем принялся поочерёдно называть имена.
«Началось…»
Учебные аэропланы взлетали один за другим, выполняя показательные манёвры. Судьи, в свою очередь, молча кивали и что-то записывали в свои журналы, изредка перекидываясь друг с другом парой слов.
Механические крылатые «чудища» подымались в воздух, оставляя после себя клубы пара и пыли, а Мартин, затаив дыхание, наблюдал.
– Алекс Ганс, Мерид. – прозвучало очередное имя из списка. На площадку вышел темноволосый парень, и, судя по восторженному писку из толпы, он пользовался вниманием у юных барышень. Мартин узнал его: «Тот парень из бара…». На сей раз, он выглядел совершенно серьёзным – его хорошо очерченные губы были плотно сжаты, а горящие глаза выражали строгую решительность. И снова Мартин не смог ему не позавидовать – у парня был свой аэроплан. Рядом стоящий светловолосый парнишка что-то обсуждал со своим приятелем, и до Мартина донеслись его слова:
– Не мудрено, с таким-то папашей…
Самолёт Ганса был выполнен в традиционном классическом стиле, но выглядел более элегантно, нежели штатные аэропланы Воздушной Академии. Как и у некоторых других моделей, его крылья напоминали летучую мышь, но их особенность была в другом: полупрозрачная золотистая ткань, покрывавшая каркас, создавала такое давление и плотность, что они словно разрезали воздух. Как только крылья взмахнули, зрителей обдало мощным порывом ветра, от чего те попятились, а самолёт уже поднялся в воздух, сверкая на солнце всеми своими деталями. В небе он напоминал Мартину дракона, не хватало только огня.
По условиям испытания каждый пилот должен был сделать несколько кругов вокруг башни академии, показать скорость и манёвренность, а также поддержание равновесия. Алекс летал так, словно родился в воздухе, а напоследок позволил себе пару дополнительных крутых петель, что вообще-то не одобрялось правилами. Зрители взорвались аплодисментами, и Мартин не стал исключением. Судьи одобрительно закивали друг другу и всем стало ясно, что этому участнику даже не требуется дожидаться результатов экзамена. Судя по довольной физиономии Алекса, он тоже об этом знал.
Настала очередь следующего кандидата.
– Мартин Финч, деревня «Грин-стиан».
(!)
Воцарилась тишина.
Всё тело пульсировало. Сердце билось изо всех сил, словно намереваясь выпрыгнуть из грудной клетки. На несколько секунд юноша впал в ступор, но затем, вспомнив, зачем он здесь находится, сделал шаг вперёд и на ватных ногах подошёл к столу жюри. Скучающими взглядами они смотрели на Мартина, словно коршуны, поджидающие добычу.
– Приступайте – скомандовал один из судей.
Мартину ничего не оставалось, кроме как проследовать к штатному аэроплану и сесть в кабину.
Всё казалось ему непривычно новым, будто он переместился в будущее на несколько десятков лет. Но это всё ещё был аэроплан – тот же штурвал, те же рычаги и механические датчики (назначения некоторых он, правда, подзабыл). Парень просто делал то, что умел. Дрожащими руками он вцепился в штурвал – аэроплан поднимался в воздух.
Уже на этом этапе его тряхануло два раза:
«Чёрт, чёрт!..»
Набрав высоту, молодой авиатор с облегчением выдохнул, а затем прибавил скорость. Знакомое ощущение эйфории приятно растекалось по телу – он, наконец, почувствовал единение с самолётом.
Мартин сделал круг, а после устремился ввысь, для того чтобы сманеврировать. Совсем близко пролетели какие-то птицы, и юноша на миг представил себя одной из них. В этот момент он был абсолютно счастлив. Вот только… Это странное ощущение в челюсти. Ощущение, будто скулы свело. Неужели настолько перенервничал?
Не важно, нужно лететь… И он летел, полностью отдалившись от иных ощущений. Ещё один круг и он пойдёт на приземление. Небо казалось таким голубым, каким оно бывает только здесь, сверху. Подумав об этом, Мартин улыбнулся, но уголки его губ лишь дрогнули, не в силах справиться с навалившимся на них напряжением.
Это произошло внезапно. Вначале онемело лицо, затем шея и грудь. В одну секунду воздух будто закончился. Тяжелой волной вдруг сковало предплечья и кисти рук. Вспышка белого света взорвала всё окружающее пространство. Не осталось ничего – ни голубого неба, ни корабля, ни кажется, самого Мартина. Только этот взрыв страха и окутывающая белая пелена. Шум. Какой-то странный, звенящий, одновременно похожий на тишину и вместе с тем оглушающий. Всё тело дрожало, а сердце колотилось как бешенное, только усиливая эту дрожь.
«Я ведь сейчас…умру?!..»
Пальцы, кажется, ещё слушались, неуклюже цепляясь за влажный от пота штурвал, но белая пелена всё сгущалась и продолжала пульсировать перед глазами. Снизу что-то громко кричали, но Мартин не мог расслышать – голоса заглушал шум и писк в собственной голове. Где-то вдалеке маячил рычаг, на который нужно было нажать. Изо всех сил юноша поддался вперёд, борясь с собственным телом – оно едва его слушалось. Пространство раскалывалось на кусочки и наполнялось ужасом и белым шумом, затем взрывалось и снова раскалывалось… Мартин нащупал что-то – оказалось, это его собственная рука сжимает рычаг. Снова вспышка страха, снова всё разлетается на куски, только в этот раз не белая, а чёрная пелена накрывает его… и откуда-то доносится голос:
– Отпускай, отпускай уже!
..и
Но и этого было достаточно.
Смысл услышанных слов будто ядом растворялся в едва пробудившемся сознании.
Ему не хотелось верить. Не хотелось. Не хотелось…
В комнате раздавалось лишь мерное тиканье часов:
Пахло какими-то лекарствами.
Он был здесь один.
213.
«
Худенькая рука сжала карандаш, и с усилием воли, зачеркнула всё, только что написанное им. Мальчик вздохнул и огляделся – в любой момент может кто-то зайти. Разумно ли теперь клянчить сладости? Мистер Бонум каждый раз сильно рискует, получая эти записки.