София Коралова – Внучка ведьмы Воронихи (страница 8)

– Бабушка, я как получу зарплату, отдам тебе сразу, не думай, что я полностью на твоём иждивении буду.

– Я не волнуюсь. А хотя бы и была? Я же скопила кой-чего. Похороните уж как-нибудь, – уже более мягко ответила бабушка.

– Какие похороны? Пока меня своей грамоте не научишь, никаких похорон. И разговоров об этом не должно быть.

– Ох и долго же мне придётся жить тогда. Ладно, проживем. Картошка уродила в этом году, хватит, может два мешка докупим, а может и не нужно будет, посмотрим. На зиму заготовки сделали. Но живности я держать не собираюсь, принесут, если будет нужно.

Кому нужно, тем кто принесет или им с бабушкой, Катя не уточняла. Осмотрелась в комнате, которую видела пару раз мельком. Икона, крест на потолке, пучки трав, сундук в углу, на нём икона, потемневшая от времени или от копоти, перед ней лампадка. Старый гардероб, как в фильмах пятидесятых – шестидесятых годов, стол, два стула.

Вот и все. Спала бабушка в горнице, здесь и кровати не было. Но постоянно она находилась, если ничего во дворе не делала, здесь. Катя подошла к бабушке, обняла её, ткнулась носом в плечо и шмыгнув, сказала, что больше так не будет. После этого ушла готовиться на завтра, пока совсем не стемнело. Свет они зря не жгли.

Утром, когда Катя собиралась на работу, бабушка света спросила:

– А что за киста у того мужчины? Жидкая? А ты её на онкологию не хочешь проверить?

– Нет бабушка, она просто состоит из отмерших кусочков кожи и должна жутко вонять. Поэтому её лучше вытаскивать в мешочке. А насчет онкологии – ты права, нужно взять образец и залить специальным раствором, потом поставить в холодильник, потом нарочным отправить на анализ. Так что хорошо, что Андрей раскричался и я не стала резать.

Она приехала с сыном, которому бабушка смазала с утра дёсны, к медпункту, усадила сына в манеж, привязала погремушку. Сын уже пробовал цепляться за сетку манежа и садиться сам. Или переворачивался и ползал по нему. Потом приготовила все к работе, переоделась и снова зашла, поигралась с ним. Тут в дверь постучали.

Пришла женщина с мальчиком лет пять. Хотя детей она не имела права принимать, сразу посоветовала в детскую больницу, но мама сказала, что сейчас она работает у фермеров, отпросилась на час, чтобы знать, что с ребёнком и дальнейшие действия.

– Вчера кума взяла его под мышки, чтобы поднять и почувствовала какие-то шишки. Я не понимаю, может, так и должно быть, но…посмотрите вы сами, доктор.

– Я не доктор, а фельдшер, детей не лечила. Но пусть снимет брюки и футболку и ложится на кушетку, я сейчас простынку постелю. Катя ощупала ребёнка подмышками, потом осторожно в паху. Потом перешла на шею и посмотрела серьёзно на маму.

– Что там, доктор? То есть фельдшер.

– Немедленно завтра к врачу, пусть направляет на обследование. И я не перестраховываюсь. Лечить ребёнка придётся в любой ситуации, возможно, направят в область и там вы ляжете на обследование вдвоем. И не затягивайте, здесь большую роль играет время.

Мама стала бледной, схватила ребёнка, начала одевать его, плакать. Но Катя цыкнула, мол, нечего устраивать истерику, не нужно пугать сына, есть шанс, что нужно будет недолгое лечение. Хотя понимала, что недолгим здесь не светит.

– Вы, главное, диагноз получите, а там будем думать дальше, – напутствовала она маму мальчика.

Так что день начался так себе. Потом пришла бабушка, пожаловалась на головную боль. Катя измеряла давление – ого, большое. Дала скоропомощную таблетку, записала её в тетрадь расхода. Бабушка посидела, расспрашивая у Кати, откуда она и как она будет принимать людей с маленьким ребёнком.

– Ну, как видите, принимаю же. А приехала я из Москвы, работала там фельдшером также, живу у своей бабушки.

– Как так – из Москвы самой и в глушь? Быть такого не может.

– Там жильё дорогое, зарплата у медсестёр и фельдшеров небольшая. Вот и приехала. Потом перемеряла давление, оно снижалось. Тогда она написала на листочке название лекарства, сказала, чтобы заказала в районе кому-то, чтобы купили.

– Будет болеть голова, придете, померяю снова. Если совсем плохо, пошлёте за мной, возьму ребёнка в коляску и приеду. Таблеток не дам этих, они только если давление высокое. А те таблетки нужно будет пить ежедневно, они и будут держать давление.

Далее она подробно описала, что может быть при высоком давлении и отпустила посетительницу, так как им нужно было с сыном обедать. Только выехали на центральную улицу, как увидели женщину, которая спешила к медпункту.

– Ой, доктор, погодите, вернитесь. Подумаешь, позже пообедаете. Померяйте и мне давление.

Катя остановилась и спокойно ответила:

– Конечно, без проблем. Я могу и не обедать совсем, но вот ребёнку как объяснить, что он может и потом покушать? Ему полгода, и он сейчас начнёт требовать кушать. Я ведь должна вас зарегистрировать, записать, а это время. Я не из принципа отказываюсь возвращаться, у меня по-другому не получается.

– А…ну да…ребёнок же.

Как подтверждение маминых слов Андрюша начал капризничать. Женщина не стала настаивать, сказала, что придёт позже. Катя понимала, что, если бы что-то срочное, пришлось бы, не смотря на плач сына бежать и спасать кого-то, но тут явно предыдущая посетительница похвасталась, что была в медпункте, что ей выписали лечение и померяли давление.

И таблетку доктор дал хорошую и советы дала. Та побежала и себе проверить. Почему-то Катя чувствовала, что у неё и серьёзного ничего нет. Дома бабушке рассказала о посетителях.

– Бабушка, если у мальчика не онкология, ты могла бы ему помочь?

– Если не онкология, то да, могла бы, – ответила, не задумываясь, бабушка Света.

Глава 8. Дела потихоньку налаживаются

Катя ничего не ответила, подумала только, что лучше бы, чтобы её предположения не подтвердились. Пока бабушка кормила Андрюшу супом, а ей нужно было рассказать, а ей нравилось это делать, Катя простирала, как обычно, пелёнки – распашонки, замоченные утром и развесила. Потом накрыла на стол им вдвоем с бабушкой и села кушать. Тут и бабушка подошла, посадив внука в кроватку.

Борщ был вкусным, правда, свёклы бабушка клала совсем мало, так как Катя ещё кормила своим молоком. НО все равно, было вкусно. Готовила бабушка на два дня, чтобы меньше на это тратить время, потом кипятила для внука еду, себе просто грели.

Разносолов не было, на ужин картошка или каша, с жареным или варёным яйцом, с салатом или с простоквашей. Иногда жаренные деруны или кабачки, фасоль. Завтрак – молочный суп или молочная каша, хлеб с маслом, чай. Но Катя была сыта, молоко прибывало, по крайней мере, сын был сыт. После обеда она перемыла посуду, вытерла её, сложила, и пора было отправляться назад.

Пересадила сына в коляску и поехала. Пока ехала он и уснул, как обычно. Поэтому она подъехала к медпункту, открыла его и перенесла сына в манеж, подложив ему подушечку и укрыв покрывалом. Как она и ожидала, женщине, которой нужно было срочно измерить давление, уже делать это перехотелось.

Она хотела набрать телефон хирургии, узнать, как прошла операция по удалению аппендицита, но в это время постучали в дверь. Пришёл посетитель, пожилой мужчина, который зажимал полотенцем кисть левой руки. Полотенце было в крови.

Быстро оценив обстановку, она повела его в крохотную перевязочную, хорошо вымыла руки и обработала их раствором. Затем развернула полотенце. Рана была глубокая, кровь ещё текла. На минуту задумалась, прикидывая план действий, а дальше все движения у Кати были чёткими, она ничуть не сомневалась, что делать дальше.

Обработала рану, спрашивая попутно, чем он поранился, чтобы знать степень загрязнения. Узнав, что стеклом, сделала укол – заморозку, обкалывая по краям, спросив, естественно, насчет аллергии. Затем прозондировала насчет осколков. Затем начала накладывать швы, переживая, чтобы сухожилия не были задеты.

Хотя, когда она пробовала аккуратно зондом внутри раны, вроде бы всё было цело. Затем наложила повязку и уколола укол против столбняка. Дед терпел все мужественно, но от укола хотел отказаться. Сказал, что боится. Катя сказала, что новокаин не боялся, то и этот выдержит.

Конечно, потом записала все данные посетителя, сказала, чтобы завтра обязательно пришёл и показался. Ну и рекомендации дала, чтобы рану не мочил, рукой не работал и так далее. Дед был очарован «доктором», уходил и все благодарил, говорил, что уже думал, что руку потеряет.

Хоть и одела она передник хирургический, но халат запачкала в крови. Перекисью отчистила, подумав, что нужно бы и запасной халат купить в перевязочную. Пока очищала стол и инструмент, собирала отходы, проснулся сын. А бабушка, скорее всего, забыла смазать ему дёсны. Он плакал и снова запихивал кулачки в рот. Она вышла с ним на улицу, чтобы отвлечь его.

А бабушка сама зашла на кухню и увидела на полке бутылочку. Поняла, что правнук проснётся и не даст Кате работать, поспешила к ним. Навстречу ей шла женщина, она шла как раз из соседнего села. Поздоровались, та остановилась и заговорила с бабушкой.

– Бабушка Света, а вы в курсе, что Даниловну вчера с инсультом скорая забрала?

– Откуда я знаю, мне ещё Даниловну стеречь не хватало. У меня вон внучка приехала с правнучком, дел своих хватает. Значит, полезла не туда, куда следовало, что ещё скажу.