София Булатова – Измена. Ты предал дважды! (страница 31)
– Я помогу, мне не сложно, – предпринимаю попытку схватить ящик, но, увы, бабушка, кинув в мою сторону строгий взгляд, опережает меня.
– Наська, не дури. Тебе через две недели в роддом ехать, а ты за тяжести хватаешься. Домой! Вот тебе моё родительское слово! – в устрашающем жесте мотает указательным пальцем из стороны в сторону и добавляет: – Тебе ещё собираться на вручение и на дискотеку идти.
– Да я, думаю, только на вручение схожу. Ну что мне делать на дискотеке, в самом-то деле? Все будут танцевать, веселиться, а я, как дура, в углу стоять, – произношу слегка расстроенным голосом.
– Да брось ты, Наська, – отмахивается бабушка. – Ты видела, с каким обожанием на тебя мужики зыркают? – пробегает взглядом по прилавкам, расположенным напротив нас. – Вон тот, пасечник, – тыкает пальцем, – весь день с тебя взгляда не сводит.
Смотрю на мужчину, стоящего за прилавком с мёдом, и тот неловко отводит глаза в сторону.
– Молодой, красивый, а дело-то у него какое хорошее. Надо подойти, мёд попробовать, – на полном серьёзе произносит бабушка.
– Насчёт молодого и красивого я бы поспорила, – смеюсь, – на всё лицо у него маска, а на голове колпак. Одни глаза только и видно.
– Да видно же, что молодой. Короче, ладно, – отмахивается, – уверена, что сегодня вечером он не постесняется и подойдёт к тебе знакомиться.
Неловкая улыбка расплывается на моём лице.
Цареградцев был для меня первым и единственным мужчиной, с которым я не то что первый раз поцеловалась, а первый раз гулять пошла. Не знаю, в некоторые моменты мне казалось, что я не сумею полюбить никого вновь. Не смогу довериться.
Громко сглатываю.
Пока отбросить эти дурные мямли и перестать жить прошлым.
– Да, бабуль, я всё-таки останусь на дискотеку. Кто знает, может быть, пасечник в самом деле проявит смелость и подойдёт ко мне.
Глава 16
– А правда, что ты была замужем за миллиардером Цареградцевым? – спрашивает подсевшая ко мне девушка.
– Правда, – однозначно отвечаю я.
Отпираться нет никакого смысла. Тверь – небольшой город. Кто-то где-то узнал, что я бывшая жена Цареградцева, и понеслось. Какие я только слухи о себе не слышу.
– А чего разошлись? Каталась бы себе как сыр в масле и беды бы не знала, – всё никак не успокаивается незнакомка.
– Девушка, вы не знаете всей подноготной, зачем под кожу лезете с такими бестактными вопросами? – не выдерживаю и жестко отвечаю я.
– Ой, – отмахивается. – Нам, простым смертным, никогда не понять заскоков богатеньких. Я бы на твоём месте зубами вцепилась и не отпускала мужика.
– Вы не на моём месте, – отворачиваюсь от хамки.
Это сколько наглости надо иметь, чтобы вот так бесцеремонно приставать к людям? Какой-то кошмар, просто слов нет.
– М-м-м-м, – мычит недовольным голосом и лезет под кожу с очередным вопросом: – Трудно, наверное, одной воспитывать будет, да? Привыкла ко всему дорогому, а тут придётся экономить.
– Кто вам вообще сказал, что я одна?! – Поворачиваюсь в сторону источника неприятного звука и бросаю презрительный взгляд.
– Ну а как же, – ухмыляется, – на вечер одна пришла, и рядом никто не ошивается. Мать-одиночка получается.
И зачем я только осталась на эту проклятую дискотеку? Как знала, что на сегодняшнем вечере меня не ожидает ничего приятного.
К слову, главный приз ярмарки мы не выиграли и даже не вошли в первую тройку. Заняли не самое почётное пятое место. Увы, но призовые места были распределены задолго до самой ярмарки и достались крупным производителям молочной продукции и мяса.
И на что я только надеялась? На честную конкуренцию? Увы, но это больше похоже на мистику, чем на правду.
И вообще сразу же после оглашения результатов надо было собираться и ехать домой, а не оставаться на праздник. Думала, пасечник ко мне подойдёт – не подошёл.
В общем, нечего мне больше здесь ловить, и пора собираться домой.
– Эй, я с тобой разговариваю, – щёлкает пальцами у меня перед глазами.
– Вы ещё здесь? – ухмыляюсь в ответ.
Честно признаться, я до сих пор не могу понять, что мерзавке от меня надо. Пришла, встала рядом и своими расспросами под кожу лезет. Это вообще нормально – так приставать к совершенно посторонним людям? По-моему, нет. Должна же быть у человека хотя бы капелька совести.
– Да куда я денусь, – цедит сквозь зубы. – Вот скажи, Настя, сложно быть одиночкой?
– Девушка, вы, кажется, не в себе, – отворачиваюсь в сторону.
– Ты послушай. Твой кобель уже давным-давно замену тебе нашёл, а ты всё одна да одна. Не кажется, что пора самооценку убавить и на наших мужиков смотреть как на равных себе?
Господи, она вообще в адеквате? Что за бред?
– Девушка, отойдите, пожалуйста, от меня! – отодвигаюсь в сторону.
– Да ты не обижайся. Я же из исключительно из благих намерений, помочь тебе хочу. Вон Федька, – указывает взглядом на того самого пасечника, – запал на тебя. И ему всё равно, что ты с пузом. Подойди познакомься. А то твой Цареградцев нашёл себе губастую мымру, а ты всё в одиночках ходишь.
– Что вы несёте? Какая, к чёрту, губастая мымра?
– Так сама полюбуйся, – указывает мне за спину. – Я Цареградцева по телевизору видела, вроде бы это он сейчас стоит и буравит тебя взглядом.
Внутри меня всё мгновенно обрывается.
Быть такого не может, девушка явно перебрала с алкоголем и не отдаёт себе отчёта.
Чувствую, как по позвоночнику пробегает холодок, а в груди – где-то в области сердца – подло покалывает.
Медленно разворачиваюсь и встречаюсь с пристальным, изучающим мой живот взглядом моего бывшего…
– Гриша… – шепчу одними лишь губами и буквально скручиваюсь от боли, резко пронзающей низ живота.
Мой бывший муж, изменивший мне восемь месяцев назад с моей родной младшей сестрой и не предпринявший ни единой попытки найти и вернуть меня, сейчас стоит и внимательным взглядом изучает мой живот.
Мои глаза застилает пелена слёз, а душу наполняют отчаяние и страх. Но не за себя. А за моего сыночка.
Каждый вдох дается с трудом, словно воздух стал тяжелым, как свинец. Я пытаюсь найти опору, но все буквально тонет во тьме…
Схватки? Нет, ещё совсем рано… По графику до родов ещё две недели!
– А правда, что ты была замужем за миллиардером Цареградцевым? – спрашивает подсевшая ко мне девушка.
– Правда, – однозначно отвечаю я.
Отпираться нет никакого смысла. Тверь – небольшой город. Кто-то где-то узнал, что я бывшая жена Цареградцева, и понеслось. Какие я только слухи о себе не слышу.
– А чего разошлись? Каталась бы себе как сыр в масле и беды бы не знала, – всё никак не успокаивается незнакомка.
– Девушка, вы не знаете всей подноготной, зачем под кожу лезете с такими бестактными вопросами? – не выдерживаю и жестко отвечаю я.
– Ой, – отмахивается. – Нам, простым смертным, никогда не понять заскоков богатеньких. Я бы на твоём месте зубами вцепилась и не отпускала мужика.
– Вы не на моём месте, – отворачиваюсь от хамки.
Это сколько наглости надо иметь, чтобы вот так бесцеремонно приставать к людям? Какой-то кошмар, просто слов нет.
– М-м-м-м, – мычит недовольным голосом и лезет под кожу с очередным вопросом: – Трудно, наверное, одной воспитывать будет, да? Привыкла ко всему дорогому, а тут придётся экономить.
– Кто вам вообще сказал, что я одна?! – Поворачиваюсь в сторону источника неприятного звука и бросаю презрительный взгляд.
– Ну а как же, – ухмыляется, – на вечер одна пришла, и рядом никто не ошивается. Мать-одиночка получается.
И зачем я только осталась на эту проклятую дискотеку? Как знала, что на сегодняшнем вечере меня не ожидает ничего приятного.
К слову, главный приз ярмарки мы не выиграли и даже не вошли в первую тройку. Заняли не самое почётное пятое место. Увы, но призовые места были распределены задолго до самой ярмарки и достались крупным производителям молочной продукции и мяса.
И на что я только надеялась? На честную конкуренцию? Увы, но это больше похоже на мистику, чем на правду.
И вообще сразу же после оглашения результатов надо было собираться и ехать домой, а не оставаться на праздник. Думала, пасечник ко мне подойдёт – не подошёл.
В общем, нечего мне больше здесь ловить, и пора собираться домой.
– Эй, я с тобой разговариваю, – щёлкает пальцами у меня перед глазами.
– Вы ещё здесь? – ухмыляюсь в ответ.
Честно признаться, я до сих пор не могу понять, что мерзавке от меня надо. Пришла, встала рядом и своими расспросами под кожу лезет. Это вообще нормально – так приставать к совершенно посторонним людям? По-моему, нет. Должна же быть у человека хотя бы капелька совести.
– Да куда я денусь, – цедит сквозь зубы. – Вот скажи, Настя, сложно быть одиночкой?
– Девушка, вы, кажется, не в себе, – отворачиваюсь в сторону.
– Ты послушай. Твой кобель уже давным-давно замену тебе нашёл, а ты всё одна да одна. Не кажется, что пора самооценку убавить и на наших мужиков смотреть как на равных себе?
Господи, она вообще в адеквате? Что за бред?
– Девушка, отойдите, пожалуйста, от меня! – отодвигаюсь в сторону.
– Да ты не обижайся. Я же из исключительно из благих намерений, помочь тебе хочу. Вон Федька, – указывает взглядом на того самого пасечника, – запал на тебя. И ему всё равно, что ты с пузом. Подойди познакомься. А то твой Цареградцев нашёл себе губастую мымру, а ты всё в одиночках ходишь.
– Что вы несёте? Какая, к чёрту, губастая мымра?
– Так сама полюбуйся, – указывает мне за спину. – Я Цареградцева по телевизору видела, вроде бы это он сейчас стоит и буравит тебя взглядом.
Внутри меня всё мгновенно обрывается.
Быть такого не может, девушка явно перебрала с алкоголем и не отдаёт себе отчёта.
Чувствую, как по позвоночнику пробегает холодок, а в груди – где-то в области сердца – подло покалывает.
Медленно разворачиваюсь и встречаюсь с пристальным, изучающим мой живот взглядом моего бывшего…
– Гриша… – шепчу одними лишь губами и буквально скручиваюсь от боли, резко пронзающей низ живота.
Мой бывший муж, изменивший мне восемь месяцев назад с моей родной младшей сестрой и не предпринявший ни единой попытки найти и вернуть меня, сейчас стоит и внимательным взглядом изучает мой живот.
Мои глаза застилает пелена слёз, а душу наполняют отчаяние и страх. Но не за себя. А за моего сыночка.
Каждый вдох дается с трудом, словно воздух стал тяжелым, как свинец. Я пытаюсь найти опору, но все буквально тонет во тьме…
Схватки? Нет, ещё совсем рано… По графику до родов ещё две недели!