София Булатова – Измена. Ты предал дважды! (страница 21)
Громкий рингтон мобильного заставляет проснуться.
Голова болит так, словно я после мощного бодуна проснулся.
С некоторым усилием открываю глаза, оглядываюсь.
– Какого хрена? – срывается с моих губ.
Какого чёрта я делаю в кровати в нашей новой квартире? Как я сюда попал? Ни черта не соображаю.
Помню, как мы с Дудовым немного выпили. Помню, он залечивал мне, как классно снимать напряжение на стороне, а дальше как отрезало. Словно по щелчку пальцев отключили свет, я отрубился и только сейчас открыл глаза.
Мобильный телефон в очередной раз разрывается, оповещая меня о входящем сообщении.
– Какого хрена кому надо?! – на слегка покачивающихся ногах встаю с кровати и ковыляю до стола.
– Надежда Васильевна, – читаю с экрана.
Зачем мне звонит тёща?
Скольжу взглядом по экрану и останавливаюсь на количестве пропущенных. Мать Насти за последний месяц позвонила мне двадцать четыре раза и до сих пор не оставляет попыток достать меня.
– Слушаю, Надежда Васильевна, – отвечаю на звонок.
– Беда, Гришенька, беда! – кричит истеричным голосом.
Головная боль кратно усиливается. Ну ещё бы, женщина во всё горло кричит мне прямо в ухо.
– Надежда Васильевна, не кричите, пожалуйста. Так я ничего не пойму. Давайте медленно, а главное, тихо.
– Да как тут тихо, если Настя совсем с ума сошла?! – упорно продолжает орать в трубку.
Внутри меня всё мгновенно обрывается. Ничего не понимаю. Что-то произошло с моей женой?
– Тихо! Расскажите, что произошло, медленно и с расстановками. Так, чтобы я хотя бы что-то понял, – строго проговариваю я.
– Прибежала ко мне сейчас Настя. Говорит: «Надоел мне Цареградцев, разводиться будем. Изменяет, негодяй.» Мы само собой посмотрели на неё дикими глазами и покрутили у виска. Её такая реакция не устроила, она как соскочит и как побежит из дома, только пятки сверкали, – на выдохе произносит женщина.
Ничего не понимаю. По-моему, какой-то несвязный бред. Может, она тоже немного перебрала со спиртным?
– Гришенька, любимый ты наш. Прости дурёху свою… – продолжает реветь. – Настя перебесится и вернётся.
– Я вас не понимаю. Где Настя?! – строго произношу в ответ.
– Так к дедам, наверное, поехала. Идти этой дурехе больше некуда, – произносит на одном дыхании и произносит максимально слёзным голосом: – Это я, дура, виновата. Не смогла дочь нормально воспитать… Прости, Гриша, богом прошу, прости…
– Всего доброго, Надежда Васильевна, – отвечаю и кладу трубку.
М-да, от звонка тёщи осталось, мягко сказать, своеобразное послевкусие. Мама у моей супруги вообще человек довольно интересный.
Помню, на Новый год сидели все вместе за столом, и у этой женщины хватило наглости кидать Анастасии претензии за то, что она не по тому рецепту приготовила утку.
Короче говоря, человек, мягко сказать, беспардонный.
Сейчас она городила полный бред. Какой к чёрту развод, какие к чёрту извинения?
Набираю номер супруги.
Гудок, второй, третий, и звонок оборвался.
Раньше Анастасия всегда быстро отвечала на звонки, едва ли не моментально, но сейчас что-то пошло не так. Я позвонил раз десять, и ни одна попытка дозвониться до супруги не увенчалась успехом.
«Родная, всё хорошо?» – набираю сообщение и жму «отправить».
Но и на сообщение я не сумел дождаться ответа. Супруга упорно игнорировала каждый мой звонок.
Чёрт возьми, я безумно переживаю за жену. Сейчас у нас далеко не простой период в жизни. После нескольких лет безрезультатного лечения бесплодия мы наконец решились и обратились к репродуктологу. Не так давно сделали искусственное оплодотворение, и со дня на день будет понятно, прижился эмбрион или нет.
Я безумно волнуюсь за жену, ведь я понимаю, насколько ей сейчас непросто. Ещё и звонок Надежды Васильевны добавил масла в огонь.
В очередной раз пробегаю взглядом по комнате нашей новой квартиры. Ладно, видимо, найти ответ на загадку, как я сумел тут очутиться, мне предстоит позже.
Пишу сообщение начальнику службы безопасности и прошу скинуть записи с камер видеонаблюдения, установленных в моей квартире.
Понятное дело, когда мы будем переезжать, большую часть камер уберут и оставят только те, что в прихожей. Временные камеры по всей квартире служили для контроля за строителями, занимающимися ремонтом нашей квартиры. Удачно совпало, что их ещё не убрали.
Вскакиваю с кровати и собираю свои вещи, хаотичным образом разбросанные по всей гостиной и прихожей.
И зачем мне только в голову пришло раскидывать вещи, в уме не приложу. Вот сколько лет не употреблял ни единого грамма спиртного, так не надо было и начинать.
Вот тебе результат: с больной головы ползаю по полу и собираю вещи. Ужасно стыдно. И как меня только смогло так развести? Вроде выпил я совсем немного, а такое ощущение, что всю ночь развлекался и не закусывал.
В памяти всплывает фрагмент того, как я опрокидываю бокал до дна, а Дубов делает лишь крохотный глоток.
Сжимаю кулак с такой силой, что белеют костяшки. А не нарочно ли старый хрен споил меня? Но зачем? Подсовывал мне какие-то бумаги, чтоб я подписал на больную голову, или же преследовал какую-то иную, более изощрённую цель? Ещё предстоит выяснить.
Умываюсь ледяной водой и немного прихожу в себя, трезвость ума постепенно возвращается ко мне.
Выбегаю, как ополоумевший, на улицу и, само собой, не нахожу своего автомобиля на парковке. Ну оно и логично, в нетрезвом состоянии у меня хватило ума не садиться за руль. Тачка так и осталась брошенной стоять под окнами бизнес-центра.
Заказываю такси до дома и забираю свой второй автомобиль. Здоровенный внедорожник, на котором я предпочитаю выезжать на выходных за город. Прыгаю за руль и гоню в деревушку, где живут и ведут хозяйство деды моей супруги.
Приблизительно через час добираюсь до нужной мне деревни и бросаю свой автомобиль у ворот родственников.
Не глуша двигатель, выскакиваю из машины и, ворвавшись во двор дома, застываю на месте.
– Степан Николаевич? Что-то не так? – произношу, уставившись на дуло, направленное в мою сторону.
– Охренеть, он ещё и спрашивает! Заряжай! – отдаёт приказ бабушка Анастасии, и дед взводит курок.
Холодный пот пробегает по моей спине. Я до сих пор с похмелья отойти не могу, и весь этот дурдом мне сейчас привиделся, да?
– Да вы что, с ума посходили, что ли? – выкрикиваю.
– Степан, целься в бубенцы! – отдаёт свой очередной приказ бабуля.
Пробегаю взглядом по двору и останавливаюсь на заплаканном лице моей супруги. Вот она. Ну, слава богу, нашлась. Теперь только осталось разобраться, что здесь происходит и какое отношение происходящее имеет к тому бреду, что наговорила мне Надежда Васильевна.
– Настя, нам надо поговорить! Мне звонила твоя мама и умоляла меня, чтобы я простил тебя, я подумал, она пьяная. Про какую-то измену говорила, я ничего не понял.
– Дед, цельс… – произносит бабуля, и дед мгновенно опускает указательный палец на спусковой крючок, внутри меня всё мгновенно замирает.
– Нет! – останавливает его Анастасия.
Дед, утвердительно кивнув, убирает палец со спускового крючка и отводит ствол в сторону.
– Спасибо, Степан Николаевич, когда мушка в лоб не смотрит, говорить сразу легче становится, – неловко улыбка слетает с моих губ.
Бабушка, дедушка, родные мои, оставьте нас, пожалуйста, наедине… – на одном дыхании произносит супруга.
– Хорошо, внучка, – утвердительно кивает бабушка и, грозно посмотрев в мою сторону, добавляет: – Но ты, негодник, знай. Мой дед со ста метров не промахивается.
– Да, Антонина Павловна, я знаю. Ходили со Степаном Николаевичем на утку, собственными глазами видел, как он метко бьёт из своего ружья. Десять выстрелов, и все чётко в яблочко.
Без преувеличения, дед настоящий снайпер. Из своего старого ружья попадает исключительно в яблочко с огромного расстояния. Прямо удивительно. Отменная меткость.