София Булатова – Бывшие. Ты (не) забыл о сыне (страница 9)
– С вами? Не думаю, я бы вас запомнила… – произношу стараясь сохранять спокойствие, но голос невольно начинает дрожать на последнем слоге.
– Ну да, наверное. Мало ли похожих друг на друга людей в резиновой столице, – мужчина пожимает плечами и встаёт со своего кресла.
У меня сердце в пятки уходит… Неужели он всё-таки делает вид, что не помнит меня? Как умело он играет…
«Мало ли похожих друг на друга людей в резиновой столице», – слова Таранова начинают крутиться в голове, словно пластинка на перемотке.
А может, он и правда забыл меня…
Навешал лапши на уши, заставил поверить в любовь, и подло, как последний мерзавец, вычеркнул из своей жизни. Как последний подонок растоптал моё сердце, смешал мои чувства с грязью.
Ком слёз подступает к горлу. С каждым новым мгновением воздуха становится меньше и меньше. Дышать становится тяжело, голова идёт кругом. Я едва держусь из последних сил. Чувствую, что ещё мгновение, и накопившиеся за долгие четыре года эмоции выплеснутся наружу.
Глубоко выдыхаю, стараясь из последних сил сохранить грозящее вот-вот оборваться спокойствие.
Я должна быть сильной, я не имею никакого права казаться слабой перед этим человеком. Он не увидит моих слёз никогда! Хватит с меня мокрых подушек… Из-за него я уже выплакала все слёзы, какие только можно.
Он меня забыл, и я забыла! Он вычеркнул, и я вычеркнула…
Сейчас он для меня – просто человек, с чьей дочкой мне предстоит заниматься вокалом. Просто работодатель и не более! Просто возможность заработать на достойную жизнь для моего сына!
– Пока мы ходим, сын побудет с нашим дворецкий, – произносит Таранов, акцентируя ударение на слове «сын».
– Да, конечно, – едва разборчиво произношу я.
Он же прекрасно видит, в каком я состоянии. Дрожь в моём голосе сложно не заметить. Он видит, всё понимает, но при этом продолжает играть в свою жестокую игру… Зачем? Зачем всё это?
А если это было не совпадение? Если он заведомо знал, что берёт на роль репетитора дочери свою бывшую, у которой есть от него ребёнок…
Узнал о нашем бедственном положении и воспользовался этим. Знал, что у меня нет ни единого шанса отказаться. Но зачем? Зачем Таранову всё это?! Зачем он затеял эту жестокую игру? Зачем после стольких лет немного молчания эта встреча?
Если его цель – поговорить со мной, то зачем он разыгрывает сценку, что якобы не знает меня?
Скрип двери выводит меня из собственных мыслей.
– А вот и наш дворецкий, – Таранов указывает на зашедшего в кабинет без стука Перунова. – С Анатолием Николаевичем вы уже знакомы. Если возникают какие-то вопросы, на которые не может ответить Мария, без стеснения обращайтесь к нему.
Оставляю сына на дворецкого и на трясущихся ногах следую за Тарановым в комнату его дочери…
– Аннушка, а я не один. С твоим новым преподавателем по академическому вокалу, – с некоторым трепетом в голосе произносит Таранов.
– Папа, наконец-то ты вернулся! Я так соскучилась… – пятилетняя дочь, не замечая ничего вокруг, соскакивает с кровати, бросает книжку в сторону и на худеньких ножках бежит обнимать отца.
В этот момент моё сердце обливается кровью. Желваки приходят в движение и исполняют нервный танец.
Больно в этом признаваться, но меня захлёстывает некоторая зависть. Свою дочь Таранов на руках носит, даёт ей всё самое лучшее… Дарит свою отцовскую любовь и заботу. По тому, как он расцвёл при виде дочери, видно, как сильно он её любит, как души не чает в своём ребёнке.
В глубине души мне хочется, чтобы и моему сыну досталась хотя бы крупица отцовской любви… Но Таранов ещё четыре года назад решил, что ему не нужна ни я, ни мой ребёнок… Своим молчанием он в одночасье уничтожил всё то мимолётное счастье, которое было между нами.
– Здравствуйте, – оторвавшись от отца, произносит девочка, смотрит на меня и хлопает большими голубыми глазами.
Невольно начинаю замечать, как глаза пятилетней довочки начинают наливаться обильными слезами.
– Привет, я Вера, – натянув улыбку, отзываюсь я.
Громко сглатываю, рассматриваю девчушку поближе.
Глаза, нос, взгляд… Один в один, как у отца и у моего сына… Одного лишь мимолётного взгляда достаточно, чтобы понять, что они единокровные брат и сестра.
Взгляд сам с собой отрывается от девочки и падает на рамочку с фотографией, висевшую на стене.
На ней тот самый Таранов, каким я запомнила его четыре года назад, с широкой улыбкой на лице стоит с годовалым ребёнком на руках и обнимает за талию какую-то белокурую девушку.
И нет, это не Мария, а совершенно другая девушка, ничем на неё не похожая. Невероятно красивая и естественная, без силикона и тонны косметики на лице.
Невольно начинаю сравнивать себя с ней. Как бы это парадоксально ни звучало, но внешне в нас есть что-то общее, помимо белокурых волос и голубых глаз.
С болью прикусываю губу. Выходит, тогда, четыре года назад, Дмитрий Александрович Таранов был счастлив в браке и растил годовалую дочь… А я для него была просто развлечением, курортным романом, очередной девушкой на один раз, которой он навешал лапшу на уши…
– Очень приятно, я Вера Викторовна… – девочка, не дав закончить мне фразу, вырывается из крепких объятий отца и несётся ко мне со всех ног, произнося одними лишь губами обжигающее болью слово:
– Мама…
Глава 6
– Мама, мама… – девочка в очередной раз поднимает на меня заплаканные глаза и, словно на повторе, одними лишь губами произносит обжигающее болью слово.
Не зная, что и сказать, я теряюсь в замешательстве…
Девочка приближается ко мне и обеими руками крепко обнимает меня. Да так, что я невольно начинаю ощущать, как малышка дрожит всем своим телом.
Может быть, я поступаю неверно, может быть, своим поступком подарю ребёнку ложную надежду, но стоять, как немой истукан, когда пятилетний ребёнок льёт слёзы, я не в силах.
Опускаюсь перед ней на колени и прижимаю к себе навзрыд плачущую девочку…
Таранов, не успев опомниться, просто стоит и молча наблюдает за разворачивающейся на его глазах картиной.
Я не знаю, что произошло с мамой пятилетней Ани, я могу только предполагать… И, глядя на выцветшую фотографию на стене, в голову лезут самые ужасные мысли…
Это лишь предположения, и истины я не знаю. Но одно я могу сказать точно. Пятилетней Анютке явно не хватает материнской ласки и заботы. А невеста Таранова Мария не в состоянии дать девочке ни первое, ни второе.
Обнимаю ребёнка и целую в макушку.
– Вера Викторовна, нам надо поговорить, – на выдохе произносит Таранов и взглядом указывает на дверь.
В моих объятиях девочка потихоньку замолкает и успокаивается. В её глазах больше нет слёз. На их место пришла очаровательная улыбка.
– Позволь, я отлучусь ненадолго. Поговорю с твоим папой и вернусь к тебе, – произношу шёпотом и целую девочку в макушку.
– Хорошо, – отзывается Аннушка, широко улыбаясь во весь рот.
Ослабляет объятия и отстраняется в сторону.
Беру ребёнка за руки и провожу к кровати. Поднимаю брошенную на пол книгу и протягиваю её девочке.
– Спасибо, – отзывается та, хлопая большими голубыми глазами.
Целую напоследок девочку в лоб и разворачиваюсь в сторону Таранова.
Без преувеличения, в этот момент мужчина по цвету больше походил на стену, чем на успешного столичного миллиардера. На мгновение мне даже показалось, что его желваки исполнили нервный танец.
– Вера Викторовна, на минуту, – произносит он и в очередной раз указывает на дверь.
Покорно следую за ним на выход.
– Возвращайся скорее, мама… Не оставляй меня одну… – произносит мне в спину тихим, дрожащим голосом.
– Я скоро вернусь, – отвечаю ей с широкой улыбкой и скрываюсь за дверь вместе с её отцом.
– Вера Викторовна, – слегка осипшим голосом начинает говорить Таранов, – честно сказать, я не думал, что Аня увидит в вас черты матери. Вы первая, на кого она так реагирует. Я искренне надеюсь, что это не послужит причиной вашего отказа от занятий.
Что? Но… Почему такие предположения?
С болью прикусываю губу. По неведомым для меня причинам Таранов упорно продолжает разыгрывать театр и до сих пор изображает, что видит меня первый раз в жизни.
И зачем я только согласилась ехать в столицу… Сердцем чувствую, что не просто так он ведёт себя таким образом. Что-то здесь явно нечисто.
На моём месте любой бы нормальный человек от мужчины, убившего веру в любовь, бежал бы без оглядки, но не я… До этого момента я ещё думала всё бросить, забрать сына и скорее ехать обратно в родной дом к сестре, но после того, как я пообещала маленькой Ане вернуться, я не могу так поступить.
Я вижу, как ей тяжело без мамы…
Я не могу позволить отказаться от работы и уйти. Не могу позволить себе уничтожить в Анне веру в любовь… Я не уподоблюсь её отцу, ведь я знаю, каково это, когда тебя бросает человек, в котором ты видишь родную душу.
– Всё хорошо, – произношу я, взгляну в его глаза.
Надо же, за столько лет он практически не изменился… Разве что в его взгляде засела тоска.
– Отлично, Вера Викторовна, тогда мы с вами решили, – кивает своим мыслям и продолжает говорить: – Честно сказать, я должен был улететь ещё сегодня утром. Но командировка перенеслась, и нам с вами удалось встретиться, – мужчина сужает глаза до размеров щёлок и добавляет: – Случайность.
Сердце пропускает удар.
Забыл… Теперь я точно в этом уверена. Что же… Видимо, настолько сильная была любовь, что наш роман был напрочь стёрт из памяти.
– Возможно, это не моё дело, но мне кажется, что вашей дочери не хватает родительского внимания, – не без укора произношу я.
Подсознательно мне хочется задеть его как можно больнее.
Мужчина поджимает губы и ничего не отвечает. Судя по всему, я попала в больное место. Таранов видит, что его дочери не хватает внимания, а его силиконовая кукла не в состоянии дать ребёнку и крупицу той заботы, в которой малышка так нуждается.
– Через месяц Анна будет выступать на конкурсе академических вокалистов в Ялте, – произносит мужчина, а у меня сердце сводит судорогой, ведь именно в этом городе и начался наш недолгий роман…
– Я сомневаюсь, что успею вернуться в страну через месяц. Вам, Вера Викторовна, придётся сопровождать Анну. Командировочные оплачиваются в двойном размере.
Сердце в очередной раз начинает стучать с бешеной скоростью. Возвращаться в город, который я триста раз прокляла после той самой ночи… Снова смотреть на ту самую сцену, на которой начался наша история, напрочь уничтожившая мою веру в любовь…
– Хорошо, я подумаю над вашим предложением. Но ведь Анну может сопроводить ваша невеста.
– Да… Но я бы хотел, чтобы с дочерью поехали именно вы. Если говорить откровенно, то сегодня я первый раз увидел свою дочь настолько счастливой. Я даже и подумать не мог, что в абсолютно чужом человеке Анна может увидеть погибшую мать… – едва ли не шёпотом заканчивает мужчина.
Невольно замечаю, как его взгляд замирает на тоненьком колечке, которое он надел на мой безымянный палец в ту самую ночь перед нашим расставанием на долгие четыре года…
– А откуда у вас эта вещица, если не секрет? – Таранов первым прерывает молчание.
– Подарил любимый человек на прощание, – произношу не своим голосом и ощущаю, как одинокая, обжигающая холодом слеза катится по моей щеке.