София Булатова – Бывшие. Ты (не) забыл о сыне (страница 6)
Громко сглатываю. С души словно тяжёлый камень сходит. Получается, что с главой семьи мне не представится возможность встретиться. Оно и к лучшему. Так мне будет гораздо спокойнее. Тихонечко приеду, отработаю по договору и также тихонечко уеду обратно.
Только вот меня смущает ещё один момент: в своей жизни я уже как-то сталкивалась с Щербаковой Марией Петровной. Так звали мою не самую добропорядочную одноклассницу.
До одиннадцатого класса мы с ней хорошо дружили. Но только на выпускном, поднявшись на высокую сцену, девушка объявила перед всей школой, что я ничтожна и что она общалась со мной только лишь с одной целью: списать у меня экзамены, чтобы пройти на бюджет в университет.
– Мама, а где мы будем жить? – вовремя спрашивает сынок и хлопает умными глазами.
– Не переживайте, в договоре найма всё указано. Жильё полностью оплачивается нанимателем. Вероятнее всего вас поселят в западном крыле особняка, – отвечает Перунов, размещая наш последний чемодан в багажнике.
– Хорошо, – произношу я и с болью прикусываю язык.
Я осмотрела договор найма. С ним всё было хорошо и прозрачно.
От указанной суммы за мои уроки, если честно, у меня свело дух и поджилки ходуном заходили. За несколько лет работы мне не только на хорошую частную школу сыночку с лихвой хватит, да и на институт останется. А о погашении задолженности перед банком и речи не идёт. С ней я расквитаюсь через несколько месяцев.
Надежда во всём была права. Эта работа – наш с сыном единственный и, вероятнее всего, последний билет на нормальную жизнь без нужды и в достатке.
Ради сына я должна терпеть, если даже нанимателем является человек, уничтоживший мою веру в любовь…
Погрузившись в автомобиль мы отправились в столицу.
– Ого, а где лыцали? – произносит сынок, удивлёнными глазами уставившись на огромный каменный особняк с длинным шпилем на крыше.
– А рыцарей тут нет, наверное, – на выходе произношу и на трясущихся ногах выхожу из машины.
Если мысленно я смирилась с мыслью о том, что возможным нанимателем может оказаться отец моего ребёнка, то сердцем – нет. С того момента, как мы приступили к сборке чемоданов, всё вокруг меня словно погрузилось в какой-то беспросветный туман.
Сердце уже почти сутки стучит в таком ритме, что невольно складывается ощущение, что оно вот-вот вырвется наружу. Успокаивает меня лишь тот факт, что господин Таранов – человек занятой и дома появляется крайне редко. Шанс того, что мы с ним встретимся в стенах его дома, близок к нулю.
Мужчина достаёт наши вещи и помогает сыну выбраться из высокого автомобиля.
– Пройдёмте за мной, Мария Петровна уже ждёт нас в кабинете, – произносит мужчина и, схватив наши чемоданы в обе руки, устремляется вперёд по вымощенной брусчаткой дорожке.
– Лыцалей тут нет, а длакон? – спрашивает сынок, с опаской поглядывая на каменный особняк миллиардера..
– Один точно есть… Но, к счастью, на него мы не наткнёмся, – на выходе произношу я.
– Ого! Здолява! У него много монеток! – радостно вскрикивает сынок, чем привлекает внимание Перунова.
– Потише, пожалуйста, в саду живут совы, – строго произносит мужчина.
– Плостите, – виновато отзывается сынок.
Не нарушая тишины сада, следуем за мужчиной и заходим в каменный особняк миллиардера Таранова, чью дочь мне предстоит обучать академическому вокалу.
– Чемоданы я сразу отнесу в вашу с сыном комнату, а вы отправляйтесь в кабинет, – произносит мужчина и указывает на большую дубовую дверь.
Вот вроде бы крепостное право отменили, а мужчина о своих работодателях говорит с таким трепетом, будто бы они не просто работодатели, а настоящие помещики. Хотя, судя по богатству их дома, не удивлять, если оно так и есть на самом деле.
Громко выдыхаю и посильнее беру сына за ручку. Обратно дороги нет… Я собственноручно заставила себя прийти в дом мужчины, который много лет назад заставил отказаться верить в любовь.
– Смотли лыцаль! – во всё горло вскрикивает сынок и крохотным пальчиком тычет на кованый доспех рыцаря, стоящего в коридоре.
– И правда рыцарь. А есть рыцарь, значит есть и дракон…– на выдохе произношу я.
– И пинцесса, котолую надо спасти, – произносит Димочка и хлопает на меня глазами.
Громко сглатываю. Честно сказать, быть принцессой-заложницей в замке дракона – перспектива не самая радужная. Это только в сказках их принцы на белых конях спасают, в жизни обычно всё куда драматичнее.
Громкий голосок сыночка для владельцев замка незамеченным не остаётся.
Дубовая дверь открывается, и навстречу нам выходит женщина.
Всматриваюсь в знакомый силуэт и глазам своим поверить не могу… Та самая девушка, которая пыталась во всём и вся превзойти меня в школе, сейчас стоит передо мной и смотрит на меня с презрением сверху вниз.
Без какого-либо преувеличения можно сказать, что годы пошли ей на пользу. Мария выглядит как настоящая модель. Как эталон современной красоты – холодной, нечеловеческой, искусственной. Творение профессионального пластического хирурга… Как женщина, привыкшая оставлять на столике косметолога увесистую пачку пятитысячных купюр.
– Вера Владимировна? – не утруждая себя приветствием, спрашивает девушка.
– Здравствуйте. Да, только Вера Викторовна, а не Владимировна. А это мой сын Дима, – смущённо произношу я.
– Пивет, – отзывается сыночек и машет ей ручкой.
– Допустим. Мария Петровна. Про меня вам должны были рассказать, – произносит женщина и, резко развернувшись, добавляет властным голосом: – В кабинет!
Судя по выражению лица, Мария не очень-то и рада нашей встрече. И, кажется, она выбрала самый простой вариант – изображать, будто бы мы никогда не были знакомы.
Манер, конечно, девушке не занимать. С самой школьной скамьи она повадилась на всех смотреть свысока. Настоящая барыня-сударыня, привыкшая самоутверждаться за чужой счёт.
Беру сына за руку и следую за девушкой в кабинет.
Перешагнув через порог, теряю дар речи. Поджилки начинают трястись, а ноги предательски подкашиваются. Ведь передо мной сейчас за огромным дубовым столом сидит и смотрит на нашего сына Таранов Дмитрий Александрович.
Тот самый мужчина, который четыре года назад зачал мне ребёнка и пропал, не сказав на прощание даже короткое «прощай». И который совсем скоро женится на девушке которая со школьной скамьи пыталась доказать всем, что на её фоне я – полное ничтожество.
Глава 4
– Вы и есть Вера Викторовна Ларина? Победительница Всероссийского конкурса академических вокалистов? – смерив нас с сыном оценивающим взглядом сверху вниз, произносит мужчина.
Меня словно ледяной водой окатывает. Сердце начинает биться так часто, что, кажется, готово вырваться из моей груди.
Не может быть…
Он не узнал меня? Забыл? Вычеркнул из памяти? Или они сговорились и только мастерски притворяются, что не знают меня?
Наверное, всё-таки последнее, ведь забыть нашу встречу невозможно…
Четыре года назад Таранов сидел в составе жюри того самого конкурса и судил участников.
Именно там, на сцене, на процедуре награждения, мы познакомились, и он первый раз посмотрел мне в глаза…
Громко сглотнув подступивший к горлу ком, нахожу в себе силы ответить:
– Да… Я Вера Викторовна Ларина, а это мой сын, Ларин Дмитрий Викторович, – произношу на одном дыхании.
Таранов опускает внимательный изучающий взгляд на сына.
Невольно складывается впечатление, что он всё понял. Понял, что перед ним стоит та самая девушка, которую он бросил по-английски четыре года назад, с сыном, отцом которого он является…
Сейчас, когда он стоит передо мной, я невольно начинаю сравнивать внешность сына с отцом.
Честно сказать, они чудовищно похожи. Те же глаза, тот же нос, мне даже кажется, что взгляд у них одинаковый. И если взять ляльскую фотографию Таранова и сравнить с моим сыном, схожесть будет потрясающей. Тут только дурак не задумается об их очевидном родстве. А Таранов далеко не дурак.
Предатель, моральный урод, мерзавец, но точно не дурак.
– Хорошо, на территории коттеджного посёлка есть детский сад. Моя дочь раньше ходила в него, но сейчас она дома с Марией, – произносит мужчина, взглядом указывая на девушку.
– А вы правда длакон? – не удержавшись, сынок задаёт давно мучивший его вопрос.
Таранов ухмыляется и, широко улыбнувшись, отвечает:
– Правда, только я хороший дракон. Из тех, кто за добро и мир во всём мире.
Мария недовольным взглядом смотрит на моего сына и громко цокает на весь кабинет.
– Мы тут не шутки шутить собрались, а по делу! В общем, занятия пять дней в неделю с семи утра, жить вы будете на первом этаже в восточном крыле для обслуги, – всё тем же властным голосом произносит девушка.
– Семь утра?! – выпучиваю удивлённый взгляд на Марию. – Зачем маленькому ребёнку вставать в такую рань?
– Если она хочет победить в конкурсе, то начинать надо с дисциплины. С щадящим графиком недолго распуститься!
– Машунь, давай ты не будешь диктовать свои правила и лезть в учебный процесс. Педагогу виднее, в какое время назначать уроки, – осаживает её Таранов.
– Ну да, – та закатывает глаза. – Если дать волю этому, как ты выразился, педагогу, то толку никакого не будет, мы впустую выбросим немалые деньги на ветер. Она же без строгого контроля занятия на отвали вести будет.
– Во-первых, не мы выбросим, а я! А во-вторых, я тебе уже не раз говорил, чтобы ты не подстраивала занятия моей дочери под свой график. Сама-то ты во сколько встаешь? Вот по-любому же не раньше десяти.
– В десять я уже на пороге особняка вообще-то, – недовольно отзывается Мария и кидает косой взгляд в мою сторону.
Какие-то странные у них отношения. Как я поняла, Мария – невеста Таранова, но почему-то при этом они позволяют себе кидать недовольные колкости в адрес друг друга.
Но больше всего я не понимаю, почему он смотрит на меня таким взглядом, будто бы видит меня первый раз в жизни. С такой актёрской игрой можно в кино сниматься, ни грамма фальши. Даже ни один мускул на лице не дёргается.
– Машунь, будь добра подожди за дверью, – произносит Таранов, глубоко вздохнув.
Мария в привычной для себя манере закатывает глаза и, громко цокая каблуками, выходит из кабинета, не забыв громко хлопнуть дверью.
В этот момент моё сердце начинает стучать пуще прежнего. Остаться один на один с человеком, после поступка которого мне пришлось себя буквально по частям собирать, – настоящее испытание.
– А если вы длакон, то у вас много монеток? – ни с того ни с сего произносит сынок. И этим заставляет моё сердце только сильнее стучать от страха.
– Монетки? – Таранов достаёт бумажник и высыпает мелочь на стол. – Какие тебе нравятся?
Димка выпучивает глаза на Таранова, вырывается из моих рук и скорее бежит к столу своего биологического отца, которого он видит первый раз в своей жизни.
– Эта, – сынок без капли стеснения тыкает в понравившуюся.
– Юани, значит. Забирай. С монеткой ты можешь разместиться вот на том диванчике, – протягивает монету сыну и указывает на кожаный диван, стоявший в углу кабинета.
– Спасибо, дядя длакон! – радостно восклицает сын и скорее убегает на диванчик рассматривать новый экспонат своей коллекции.
– Так, а теперь вернёмся к нашим баранам, – произносит Таранов, проводив мальчишку улыбкой.
Робко киваю в ответ.
– Расписание занятий вы вольны выбирать сами. Я редко бываю дома, поэтому в основном вам придётся контактировать с Марией Петровной, ну это, я думаю, вы уже знаете. Договор вы читали, тут я вам ничего нового не скажу, – пожимает плечами и продолжает говорить: – Ну и садик для вашего сына по усмотрению. В целом можете брать ребёнка с собой на уроки, если он не будет мешать и, в первую очень, если для него это не будет утомительно.
– Да, спасибо, мы пойдём в садик, – произношу, стараясь сохранять голос максимально твёрдым, получилось откровенно паршиво.
– Хорошо, сейчас пойдём знакомиться с моей дочерью. Только перед этим у меня будет к вам ещё один вопрос, – мужчина на мгновение замолкает, внимательно рассматривая меня. – А мы с вами случайно нигде не встречались?